Fade to Black

Объявление

The New York Observer
Убийца отца практически дышал ей в затылок, и эти еле ощутимые вибрации мертвеца, который обязан гонять по лёгким воздух, чтобы издевательски посмеиваться, липким чувством бессилия бежали по коже. Будто собака из эксперимента Селигмана, Клэр осознавала: новая боль наступит, и с этим ничего не сделать

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fade to Black » Memory remains » I will give to you summer wine


I will give to you summer wine

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

http://s9.uploads.ru/7nRt8.jpg

DOMINIC EVANS, ANTOINE DE WAILLY

20 августа 1957 года, поздний вечер; Нью-Йорк, клуб "Gaslight", Нижний Ист-Сайд; тепло и безветрено
История о том, как легко иногда обед из двух блюд может превратиться в обед на двоих, и какое вино к нему лучше всего подобрать.

"I will ask you for mercy
I will come to you blind.
What you'll see is the worst me
Not the last of my kind."

Отредактировано Dominic Evans (2019-01-08 20:21:08)

+1

2

  Поздний августовский вечер, жарко и душно, в самый раз бежать из города куда-нибудь, где не так парит, и есть чем дышать, и понимает это каждая, даже самая ленивая собака. Из-за этого в такое время года Верхний Вест-Сайд пустеет, как будто всех его жителей вместо пустыни вывел в Хэмптонс и Ки-Уэст какой-нибудь помешанный на комфорте Моисей. Одним словом, ни новых знакомств, ни развлечений, ни еды. Иногда это огорчает, особенно если хочется чего-то нового, но в остальном вполне хватает родного Мидтауна или Нижнего Ист-Сайда, где жизнь не замирает никогда, от шума можно оглохнуть, а невинное вроде бы развлечение может стать рискованным или настолько острым, что потом ещё долго будешь вспоминать, каким оно было на вкус. Когда-то Доминик отчаянно хотел вырваться из этой жизни, из всего того, что было так привычно его отцу и их друзьям, но теперь, когда с тех пор прошло уже почти двадцать лет, он стал замечать за собой, что скучает по всему этому. Грязные клубы, дешёвый виски, недорогие певицы и совсем дешёвые комики, нож под ребро, драка, начавшаяся с полуслова - те ещё причины для ностальгии, а вот бывает же. И в моменты, когда эта странная ностальгия вдруг напоминала о себе - а обычно это бывало именно в такие душные дни, когда от одной жары можно было опьянеть - Доминик ей не сопротивлялся и просто нырял в грязноватые истсайдские улицы и ждал, к чему прогулка его выведет.
  Сегодня она вывела к полуподвальному клубу "Газовый свет". Здесь пили, танцевали, на маленькой скрипучей сцене вовсю сходил с ума "цветной джазовый оркестр, и всё это было похоже на один большой разноцветный хоровод, и Доминик никак не мог понять, чего больше хочет - присоединиться к нему или понаблюдать за ним со стороны. Обзаведясь стаканом виски и прикурив сигарету, он притулился в углу потемнее возле барной стойки и принялся рассматривать посетителей. В синем поло и отглаженных светлых брюках он сам сейчас здорово напоминал заблудившегося и случайно забредшего сюда уроженца Верхнего Вес-Сайда и то и дело ловил на себе самые разные взгляды: заинтересованные - нарядных раскрашенных красоток, враждебные - их кавалеров, оценивающие и цепкие -  мордатых ребят с низкими лбами. Доминик либо делал вид вид, что ничего не замечает, либо отвечал неопределёнными улыбками и лениво прикидывал, не присоединиться ли к общему веселью. Ровно до того момента, как увидел её.
  Чуть в стороне, у стены, за столиком на двоих сидела великолепная брюнетка, которую не могло испортить не слишком яркое, аляповатое платье, ни явно дешёвые украшения, ни чрезмерный макияж. Вылитая Ава Гарднер, только ещё притягательнее, ярче, если это возможно. От одного её вида разом напомнили о себе желание, а потом и голод, пару дней не подававший голос. Забыв обо всех остальных посетителях, о чужих взглядах, о намерении просто развлечься и даже не обратив внимания, что "Ава" совсем не одна, и компанию ей составляет какой-то юный, не старше самого Доминик в год обращения, брюнет, он пробрался сквозь толпу, подался ближе. Оставалось только оказаться у неё на глазах, поймать её взгляд, а попутно придумать, как прибрать её к рукам. В общем, дело за малым.

+2

3

Она называла себя Реджина. Антуан был уверен, что это псевдоним и простушку с южным говором зовут Сара, Дорис или Норма. Но он поддерживал ее игру и, когда она представилась, галантно заметил, что Реджина означает «королева». Она кокетливо засмеялась, и по ее лицу читалось то, что он попал в десятку.
Королева. Не смешно ни разу. Антуан вспомнил царственную осанку Эммелин, величественную походку Клары, утонченные манеры Жизель, превосходившую всех остальных обращенных Клары. Нет, Реджина не могла соперничать с ними. Что там, она не годилась им даже во фрейлины. И все же что-то в ней было.   
Реджина мечтала петь на Бродвее и верила, что Антуан поможет ей воплотить эту мечту в жизнь. Еще бы, он старательно убеждал ее в этом, хотя и представился простым художником афиш, но с множеством связей. Они познакомились после одного из бродвейских шоу. Он нанял Реджину натурщицей, и южанка была уверена, что он влюбился в нее с первого взгляда, ведь все художники поголовно влюбляются в своих натурщиц. Что же, он не стал ее в этом разубеждать. Как и говорить, что зачастую бывает наоборот.
Она называла его Тони. Ему это не нравилось, но еще больше не нравилось, как Реджина произносила его полное имя. Он называл ее Режин на французский манер. Ей это нравилось. Она была болтлива и легкомысленна. Антуан же больше молчал и слушал, поражаясь ее поверхностному восприятию. И все же, она была особенной. Когда пела своим несовершенным, неотточенным, но прекрасным голосом, напоминающим не ограненный алмаз, когда позировала ему, примеряя нужный образ, она преображалась. Словно болезненно яркий светильник приглушали до томного загадочного света. Под оберткой дешевой бижутерии и ярких платьев скрывалась истинная красота и талант, которые нужно было взрастить. Она могла бы стать королевой. Но не станет. Разве что посмертно на его полотне, среди таких же безвременно почивших девушек в  алых платьях. Только когда он вдоволь наиграется, когда попробует все оттенки.  Он сыграет на опережение и не даст ей бросить его и переключится на какого-нибудь режиссера, когда она получит желаемое.
Реджина была влюблена в него и в свою мечту. Антуан был влюблен в ее кровь и талант. Он терпел ее глупость. Она  терпела его неоднозначные взгляды на симпатичных мужчин и странный «фетиш», которым ее ограниченный ум окрестил его потребность в крови. Их связь могла стать роковой для обоих и напоминала ядовитый плод, который они вкушали вдвоем…   
В «Газовом свете» было людно, шумно и накурено. Невыносимо для вампирских обостренных чувств. Но Режин пожелала посетить это место, и Антуан решил исполнить желание дамы. Он выбрал уединенный столик вдали от толпы. Их разговоры об автомобилях, коммунистах и бейсболе его не интересовали. Антуан заказ для Режин коктейль, а для себя виски и нехитрую закуску. Но они оба не притрагивались к выпивке. Потому что Антуан желал попробовать новый оттенок вкуса.
Он потянул за затейливо завязанный шарфик на шее девушки, скрывавший его предыдущие укусы. Он был нежен с ней, но все же следы на белой коже были заметны.
- Тони, - волнительно зашептала она. – Тони, может не здесь? Может  в машине?
- Нет, дорогая. В машине мы уже пробовали, - в бархатном тоне прозвучали требовательные стальные нотки. – Мой «фетиш» не терпит отлагательств. К тому же, неужели тебе не нравится?
Шелк соскользнул с белоснежной шеи и Антуана обвел языком заживающие ранки. Сладкая, пьяняще сладкая. А стыд и ощущение опасности разоблачения сделают ее еще вкуснее. Антуан аккуратно погладил ее по колену, заставив Режин вздрогнуть.       
- Тони, ах! Тони, на нас смотрят.
Она попыталась робко убрать его руку со своего колена. Антуан негромко рыкнул, но решил проверить. И заметил его. Молодого человека слишком пижонски одетого для этого места. Голубые глаза, тонкие черты лица, чувственные губы. Анутан облизнулся. Кажется, его обед вполне может стать обедом из двух блюд.
Пижон не сводил с них взгляда. Антуан гадал, кто заинтересовал его больше – он или его спутница. Нельзя было исключать оба варианта. Антуан накинул шарфик на шею Режин и очаровательно улыбнулся молодому человеку, элегантно поманив его пальцем к их столику.

+3

4

  Доминик по-прежнему не сводил глаз с пары, устроившейся у стены, и чем больше он всматривался в них, чем ярче в приглушённом свете клуба ему казалась красота этой яркой брюнетки, тем настойчивее напоминал о себе голод, как будто откликался на её броскую, почти вульгарную притягательность. Странным образом это ощущение усилилось, когда спутник красавицы потянулся к ней, стал касаться её шеи, мягко стянул с неё шарф, погладил её по колену так, как будто ему ничего не стоило продолжить раздевать её на глазах у всех. Бесстыдство и непривычный, словно обострённый эротизм этой сцены оказались для Доминика чем-то вроде электрического разряда: он вздрогнул и, ощутив сильную дрожь, волной прошедшую по телу, передёрнул плечами в попытке избавиться от странных ощущений. Потянулся к стакану, чтобы сделать глоток виски и именно в этот момент встретился взглядом с незнакомцем, сидевшим рядом с "его" красоткой. Встретился и с некоторым опозданием сообразил, что его зовут присоединиться, а ещё через секунду понял: этому приглашению прямо-таки невозможно сопротивляться, его нельзя не принять. Сделав всё-таки глоток виски, куда больший, чем собирался, Доминик стал пробираться к столику у стены сквозь танцующую, гомонящую, смеющуюся толпу.
  Проложив, наконец, себе дорогу сквозь всё это шумное сборище, Доминик улыбнулся красавице-брюнетке - и получил в ответ очаровательную, хоть и несколько растерянную улыбку - обернулся к её спутнику, чтобы так же поприветствовать его, и невольно замер, едва только внимательнее всмотрелся в него. Бывают иногда такие существа, которые обладают какой-то особенной магией, не имеющей ничего общего с силой вампиров или магов, и этот незнакомец, безусловно, был одним из них. Улыбка острее ножа, глаза глубокие и синие, такие, в которые одновременно и хочется смотреть, и не по себе, искры, пляшущие в них, не то весёлые, не то опасные, резкие черты лица и заметный шрам, словно ещё больше подчёркивающий эту резкость. Наверное, будь он, Доминик, женщиной, пропал бы сейчас с головой или попытался сбежать, не разбирая дороги, а так... так это просто что-то вроде художественного впечатления. Ну и знакомства с ещё одним вампиром из нью-йоркского сообщества. То, что он вампир немного осложняло дело, но, может быть, он щедрый и не откажется поделиться своей прекрасной добычей?
  Сообразив, что рассматривает незнакомца слишком долго и внимательно, Доминик всё-таки улыбнулся ему и опустился на пустующий стул возле столика.
- Спасибо, что пригласили, - он обернулся к вампиру и даже руку приложил к груди. - Паршивое это дело - весь вечер болтаться среди тех, кого совсем не знаешь. А уехать в этом году не вышло, - полная сожаления улыбка досталась черноволосой красотке. - Так что приходится плавиться в Нью-Йорке. А вы? - он по очереди посмотрел сначала на девушку, потом на её спутника. - Что заставляет вас торчать в городе в такое пекло? И почему спасаетесь именно в "Газовом свете"? Кстати, предлагаю выпить за знакомство, - Доминик поднял стакан. - Я - Дом из Мидтауна. А вы? - он улыбался по очереди им обоим и не торопился пить.
  Каждый раз, когда он оказывался в непривычной для себя ситуации, ирландский говор мгновенно прорывался сам собой, и сейчас, как всегда, Дом заметил это, только когда уже выдал длинную тираду.

+2

5

Молодой человек слишком долго и внимательно их разглядывал. Любому другому это показалось бы неприличным, но Антуан давно оставил некоторые приличия в прошлом. Он знал, какое впечатление производит на других и умело этим пользовался, не испытывая мук совести.
Едва юноша, рассеянно улыбаясь, сел на стул, Антуан понял, что перед ним сородич, и обеда из двух блюд не получится. Жаль. И как он не распознал это раньше? Ведь его учили…

- Сколько вампиров в этом клубе? – строгий тон Луи Дюмона и внимательный взгляд пронизывали до костей.
- Двое, если не считать нас, - неуверенно ответил Антуан. Шум и посторонние запахи в безымянном Ньюаркском клубе здорово мешали сосредоточиться, к тому же птенец Эммелин дал ему лишь пять минут на то, чтобы сориентироваться и найти потенциальных сородичей. И, судя по болезненному подзатыльнику, ответ был не верным. 
- Ты – безнадежный бездарь, Антуан де Вайи! – зло прошипел он. – То насколько быстро ты вычислишь сородича, может спасти твою жизнь. Или ты тешишься мечтами, что все вампиры добрые и благородные братья?
Пристыженный Антуан опустил глаза, борясь с гневом. Он был еще молод, недавно обращен и не лишен многих иллюзий, но всех вампиров братьями он не считал, ровно как и людей. Горький опыт говорил ему, что даже кровных братьев порой нельзя считать братьями. Он порывался дерзко и грубо ответить Луи, хоть и понимал, что Дюмон, вампир прошедший орлеанские клановые войны, вряд ли хочет просто придраться к нему и пытается научить на свой манер.
- Здесь много… всего и всех, - попробовал оправдаться Антуан, но Луи лишь отмахнулся от него.
- Пустые отговорки. И ты называешь себя де Вайи? – пренебрежительно спросил Луи. – В Новом Орлеане ты бы не выжил.
Антуан скрипнул зубами. Вот теперь он был не на шутку взбешен. И пусть с Дюмоном лучше было не связываться – он был куда старше и опытнее, но злость брала власть над разумом. Кто он вообще такой, чтобы решать, кто достоин зваться де Вайи а кто нет? Его выбрал Ренье, а значит счел достойным! Нужно заткнуть зазнавшегося выскочку, который просто обращенный Эммелин. Но его опередили.
- Знаешь, в любом случае, он больший де Вайи чем ты когда либо будешь, Люлю, - ответил только что подошедший Арман. Антуан кашлянул в кулак, пряча смешок, ибо ласковое прозвище, которым Эммелин обожала называть своего птенца, никак не вязалось с суровым вампиром. Луи наградил Армана обманчиво ласковой улыбкой, в которой явно читалось желание свернуть старшему из сыновей Ренье де Вайи шею.
- Сколько вампиров в этом клубе, Арман?
- Пять, - нахально ответил старший де Вайи. Он кивнул на парочку у входа, которых смог определить Антуан, на мужчину в темном углу, вызвавшего у младшего де Вайи подозрение, женщину у барной стойки и указал пальцем на Антуана. – Плюс один старый ворчливый упырь по имени Луи.
Дюмон очевидно счел ниже своего достоинства отвечать на столь примитивный выпад. Вместо этого он повернулся к Антуану.
- Видишь, комнатный котенок, какое хорошее чутье у уличных парижских крыс. Только вот с арифметикой они не дружат. Или ты забыл посчитать себя, Арман? В клубе семь вампиров.

Да уж, Луи был бы им точно не доволен… Но не столь недоволен как после той тренировки гипноза, когда Антуан не просто унизил учителя, а буквально растоптал. Впрочем, думать о нем не хотелось…
Когда сородич начал беседу, а точнее сбивчивый монолог, де Вайи узнал ирландский говор, который слышал у головорезов Армана, да что там, который иногда проскальзывал у самого Армана. Он несколько портил впечатление о новом знакомом, впрочем внешность и приятный голос с лихвой искупали этот небольшой недостаток. И Антуану понравилось едва уловимое ощущение, исходившее от Дома. Это было нечто теплое, располагающее, оно читалось в жестах, в речи, в рассеянной улыбке. Некая бесхитростность, искренность, чего так недоставало некоторым членам их клана, отгородившихся от эмоций холодной стеной прожитых лет и потерь. 
- Я Антуан из Нового Орлеана, - Антуан поднял бокал с виски, лед в котором почти растаял, но пить он не собирался.
- Именно поэтому у Тони такой забавный французский акцент, - заметила Режин, глуповато хихикнув.
"Кто бы говорил об акценте, техасская ты фермерша," - подумал Антуан с обидой. Он гордился своим едва заметным акцентом, считая что бархатный французский акцент добавляет ему шарма и привлекательности, превращая английскую речь в музыку или кошачье урчание. И не Норме-Дорис с ее южным говорком над ним потешаться. 
Он соврал новому знакомому, ведь неразумно было выкладывать первому встречному сородичу всю информацию о себе, к тому же жителем Нового Орлеана он представился Режин и заяви он при ней, что коренной парижанин, возникли бы ненужные вопросы. Антуан надел на себя маску галантного кавалера и улыбнулся Дому-из-Мидтауна
- Позвольте представить вам Режин. Мою музу и мою королеву, - и снова ложь, скрытая в обертку манер. – «Газовый свет» был ее желанием, а как я могу отказать ее величеству, - он ловко отобрал у нее коктейль и поцеловал нежную белую руку, вызвав у  Режин приступ кокетливого хихиканья.
- А в городе мы остались, потому что Тони совершенно не выносит солнце, - ответила Режин. – Он живет как летучая мышь. Днем спит, а ночью работает. Поэтому ни о какой поездке на море не могло быть и речи, - она обиженно надула губки, а Антуан в очередной  раз был поражен тому, как при отсутствии аналитических способностей Режин ухитряется делать правильные выводы. Сравнение с летучей мышью навело бы человека поумнее на вполне закономерную мысль, которая при соответствующей проверке привела бы к вполне закономерному выводу, а уж мага и подавно. Режин же не признала его вампиром, даже когда для интереса он сказал ей об этом прямо. Она лишь рассмеялась, заявив что он слишком красив для вампира.
- Я живу по биологическим часам своих французских предков, - ответил Антуан с улыбкой. – К тому же, по такому режиму живет каждый пятый житель Нью-Йорка. Он нежно прижал Режин к себе, а после обратился к Доминику. – И я бы не советовал вам налегать на спиртное, Дом-из-Мидтауна, если не хотите испортить столь дивный вечер. Полагаю, вас интересует несколько другой, - он нежно погладил Режин по тонкой шее, – напиток?
Она вздрогнула. Антуан продолжил гладить ее, успокаивая. Не хватало еще, чтобы страх испортил его восхитительное кушанье.  От него не укрылся взгляд, которым сородич смотрел на его королеву. И этот взгляд говорил о проснувшемся голоде.
- У него такой же… фетиш? – встревожено спросила она.
- Верно. Но тебе нечего бояться, дорогая. Я с тобой, - Антуан вновь обнажил ее шею и ласково провел по бедру, заставив ее сладко вздрогнуть, добавляя к ее крови новые оттенки. Перехватывать добычу у другого вампира было не принято, собственно как питаться от того человека, от которого питается другой вампир. Но Антуан сам позвал сородича и кормиться при другом вампире, не предлагая угоститься, счел не вежливым да и несколько опасным. Он не мог точно знать сколько лет Дому-из-Мидтауна, хотя подозревал, что тот младше, и не мог знать как у него обстоят дела с выдержкой. Вдобавок, Антуан хотел продолжить знакомство, а что может быть лучше, чем предложенное угощение.  И все же…
- Прежде чем мы с вами отметим знакомство, я бы хотел предупредить вас, Дом-из-Мидтауна, - он наклонился к сородичу, внимательно смотря ему прямо в глаза, и понизил голос до шепота. - Если вы позволите себе причинить ненужную боль моей прелестной Режин, будете слишком грубым и жадным, наше знакомство продолжится уже в другом месте и при менее приятных обстоятельствах. – Антуан вновь одарил сородича улыбкой, обещавшей тому все возможные муки за нарушение негласного соглашения, а после сменил ее на более дружелюбную и ласково провел по шее девушки. – Что же, предлагаю испробовать это чудеснейшее летнее вино, дабы отметить наше с вами знакомство.  Летнее вино с нотками запретного, опасного, но неумолимо сладкого, - каждое слово он сопровождал лаской и завораживающим шепотом, погружая Режин в сладкий транс предвкушения, а после прикоснулся к ее шее сначала губами, а после вонзил клыки нежно и аккуратно, вкушая дивный букет ее пьянящих эмоций. Да, все как он и описал. Сладкое наслаждение, подогретое ощущением опасности быть застуканными посреди запретного действа, а также легкой тревогой, смешанной с предвкушением укуса нового знакомого.

Отредактировано Antoine de Wailly (2019-01-14 15:29:07)

+2


Вы здесь » Fade to Black » Memory remains » I will give to you summer wine


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC