Fade to Black

Объявление

The New York Observer
Убийца отца практически дышал ей в затылок, и эти еле ощутимые вибрации мертвеца, который обязан гонять по лёгким воздух, чтобы издевательски посмеиваться, липким чувством бессилия бежали по коже. Будто собака из эксперимента Селигмана, Клэр осознавала: новая боль наступит, и с этим ничего не сделать

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fade to Black » Over and Done » Walls Could Talk


Walls Could Talk

Сообщений 1 страница 20 из 29

1

http://s5.uploads.ru/t/0lWpd.gifhttp://sg.uploads.ru/t/qZmF6.gif
http://sd.uploads.ru/t/pNxFv.gifhttp://s5.uploads.ru/t/VwXTn.gif

ARMAND DE WAILLY, CLAIRE CASSIDY

23 мая 2016 года, L’hirondelle, звездная ночь

Наступает ночь. Капля за каплей растут ненависть и недоверие, разрушая семейные узы. Многие мертвы, пропажа не найдена, ценное время утекает сквозь пальцы.
Если бы только стены могли говорить...

+2

2

За несколько месяцев до этого.
22 января 2016 года.
Пришедший с атлантики шторм за считанные часы накрыл город снежным покровом. Множество рейсов было отменено из-за плохой видимости, мэр города накануне неоднократно обращался к жителям с просьбой остаться в этот вечер дома. И живые его услышали, позволив мертвым пусть и на время получить обледеневший Нью-Йорк в свое полное распоряжение.

Красное и белое, белое и красное.
Арман стоял в проулке между домами, нервно перекатывая пальцами зажигалку.
- Их точно было двое?
- Точно, - ответил Доран МакКон, глядя на сидящего  возле кирпичной стены Даниэля Ламберта, ранее ведущего специалиста по системам безопасности, ныне крысу и вора, похитевшего из хранилища клана три картины, находящиеся в международном розыске с 1990 года. - Камеры это подтверждают. К тому же...
- Знаю, - перебил Арман. - Ключи доступа были только у этого ублюдка.
Де Вайи раздраженно щелкнул пару раз колесиком, чувствуя, как сминается под пальцами метал и с хрустом ломается бесхитростный механизм.
Труп Рафаля Виленски, сотрудника внутренней охраны Ласточки они нашли в багажнике машины Даниэля, как и полагается, педантично запакованного и полностью готового к погружению в Ист-Ривер.
- Где "Шторм", Ламберт?
Даниэль лишь отрицательно покачал головой. На квартире они обнаружили два полотна из трех, а также билеты на ближайший рейс в Амстердам и поддельные паспорта. Однако, несмотря на все улики, подтверждающие виновность, Даниэль продолжал уверять, что его подставили.
- Сколько лет ты в клане? - как бы между делом осведомился Арман, роняя в карман пальто зажигалку.
Ламберт ответил не сразу. Какое-то время он вглядывался в лицо Первого де Вайи.
Путей  отступления у него не было. Подручные Дорана ждали его в Тени.
- Больше шестидесяти.
- Это довольно долгий срок, - задумчиво произнес Арман, извлекая выкидной нож. - Целая человеческая жизнь. Тебе должно было хватить времени понять, как стоит, а как не стоит вести дела в клане...
Лезвие беззвучно выскользнуло из рукоятки и сверкнуло отполированным боком.
Они не потревожат чутких законопослушных соседей своей бесседой. И не напугают припозднившихся прохожих. Они просто обсудят дела бизнеса. Ничего особенного.

С восточного побережья Ист-Ривер плотная завеса снега скрыла от взора высотки Манхэттена. Даже желтые глаза окон не светились в плотной белой дымке.
По 11-ой улице с воем проносился ветер, мерно превращая припаркованные на обочине машины в сугробы.

- У него есть обращенные? - Арман зачерпнул немного липкого влажного снега и принялся чистить лезвие. Кровь, конечно, можно было бы и слизнуть, но он же все-таки окультуренный вампир, а не маньяк-потрошитель.
- Да, девчонка. Работает в его же отделе ассистентом. Едем к ней?
- Не трогайте ее. Она здесь не при чем.
Арман чуть склонил голову набок, глядя на полуживого Дэниэля.
Красное на белом. Жирные кляксы на рубашке, лужа на снегу. Если бы у него было хорошо развитое воображение, то он бы наверное увидел в этих расплывах образы и фигуры. Но он не видел. Для него это была просто кровь. И всего лишь мясо.
- Разберитесь с ним. Чисто и аккуратно
МакКон коротко кивнул.
- А я наведуюсь в гости. Так как ее зовут?

***
- Клэр Кэссиди, - возвестил голос Кристины по громкой связи.
- Пусть проходит.
Арман стоял у окна, глядя, как по улице прогуливаются шумные разодетые по недосягаемо высокой для его понимания моде. Похоже, в одном из соседних зданий вскоре должен был начаться очередной показ очередного эпотажного модельера. Во что этот идиот оденет своих менекенщиц? В платья из туалетной бумаги или в костюмы из пластиковых бутылок?
Дверь в кабинет открылась и почти сразу захлопнулась.
- Тебе есть что мне рассказать? - не оборачиваясь, все так же наблюдая за передвижениями еды по пяточку двора, осведомился Арман.
Их встречи всегда проходили в одно и то же время и в одном и том же месте. По регулярности их вынужденных свиданий можно было сверять календарь. Он даже научился узнавать ее по шагам и угадывать эмоции, которые всегда были одни и те же. Созвучные с его. Но более яркие.
Он обернулся. Девушка уже заняла свое привычное место по ту сторону стола. Ей никогда не нужно было особое приглашение.
- Где "Шторм", мадемуазель Кэссиди?
Этот вопрос предварял каждую их бесседу и тоже служил залогом постоянства.

+4

3

Внутри упаковки перекатывались две последние сигареты. Помятая пленка на коробке шуршала совсем уныло, а по картону давно расползлись белые трещины изломов. С глухой, еле ощутимой вибрацией они ударялись о стенки, и Клэр снова переворачивала коробок, чтобы воспроизвести это мягкое ощущение. За четыре месяца бессмысленное занятие почти превратилось в компульсивный синдром. Когда в голове вновь появлялась колючая проволока больных мыслей, тянущих за собой все новую и новую боль, Клэр тянулась за сигаретами.
Она никогда не курила при жизни, и после смерти не видела необходимости начинать. Даниэля все помнили как любителя марки сигарет, знаменитой за особо жгучий и противный запах, который насмерть въедался в одежду и волосы всех, кто просто стоял рядом, а затем преследовал их ещё несколько суток спустя. Этот запах, казалось, пропитал Ламберта насквозь. Он всё ещё обитал внутри хлипкой картонки, и от его слабого привкуса в воздухе у Клэр невыносимо слезились глаза. Невольно хотелось сравнить себя с плачущим ребенком, которого бросили одного на детской площадке. Жалеть себя и пытаться не реветь - всё, что ей оставалось.

Кэссиди полулежала в кресле напротив места, где раньше сидел отец, и делала вид, что ей скучно в ожидании, пока начальник вернётся и продолжит разговор. В эту секунду хотелось спокойствия, но Ласточка давно перестала быть местом, где ей было хоть немного спокойно.Медленным движением Клэр вытянула одну сигарету из пачки и надломила её, и несколько обломков табачного листа упали на одежду.

***
Снег падал и падал. Казалось, что самолет шел на посадку целую вечность, и кто-то уже предположил, что рейс перенаправили в другой аэропорт.
Командировки - это не то, что часто появлялось в жизни Кэссиди на её нынешней должности. Однако заказ был достаточно важным, чтобы организаторы начали суетиться с сопровождением. Нервный заказчик успел утомить всех в максимально короткие сроки, и Клэр подозревала, что назначение она получила только потому, что не вовремя проходила мимо.
Снегопад немного утих и самолёт приземлился с часовой задержкой. Аэропорт напоминал приют для бедствующих: сотни людей, что не смогли улететь в этот вечер, заполонили все свободное пространство. Стояла невыносимая духота и, надрываясь, плакали маленькие дети.
Уже в такси Клэр проверила телефон: высветились пожелание приятной дороги от отца и парочка пропущенных от коллеги из отдела. Он вполне может подождать со своими делами, что бы там ни случилось. Пусть хоть спутник упал на главный офис, она не перезвонит, пока не доберётся до горячей ароматной ванны.
Ночной город не препятствовал пути домой, но из-за снега таксист ехал почти вдвое медленнее, чем мог. За окном продолжалось торжество стихии, и по пути им почти сразу встретилось серьезное ДТП. От совершенной белизны было больно глазам, непрерывно ругался таксист, не давая полностью погрузиться в созерцание.
Зеркало в лифте в полной мере не отражало всей задумчивости и усталости, разве что капли растаявших снежинок поблескивали в волосах, единственный признак долгой дороги домой. Ленивым, нетерпеливым движением Кэссиди выудила из кармана ключи, но когда подошла к квартире, выяснилось, что они ей не нужны.
Внутри ничего не изменилось. Стопки книг где попало и полупустая книжная полка, заполненная фотографиями доска для заметок, ненавязчивый, приятный глазу бардак из личных вещей, блокнотов с записями и косметики, как на постановочных фото. Клэр начала жалеть, что не сделала тот чёртов звонок, замерев на входе в собственную квартиру.
***

Разглядывая внутренности сигареты, Клэр пыталась перекрыть всплывающие в голове картины. Темные, словно вино, пятна. Порезы на белоснежной коже. И этот запах...
От тягостных мыслей её отвлек начальник, усаживаясь на прежнее место отца. Он заметил, чем она занимается, и в обычной ситуации искренне посоветовал бы ей выбросить этот мусор, навевающий всем вокруг неприятные воспоминания, но не в этот раз. "Продолжим наш разговор позже. Тебя вызывают"

Снова идти туда и снова видеть это лицо.
Она до боли прикусила губу, но это не отвлекало. Кэссиди остановилась посреди коридора, глядя на дверь в конце. Снова слышать этот голос. Заставлять себя отвечать. В грудь будто вбили кол, и с каждым шагом вгоняли его всё глубже и глубже.
Все было, словно в тумане - приемная, кабинет, кресло. До последнего Клэр не хотела поднимать глаза и смотреть на Него. Кого вообще волнуют правила хорошего тона в сантиметре от волчьей пасти? Но она очень старалась не огрызаться. Хотя бы не проговаривать свои раздражительные ответы вслух.
Что рассказать? "Я желаю тебе подохнуть в сточной канаве"  - Клэр показалось, что мысли эхом пронеслись по кабинету, но де Вайи их не услышал.
- Никаких новостей - собственный голос звучал на удивление чисто и спокойно, хотя не было уверенности, что следующую фразу получится не прошипеть сквозь зубы.
Когда Он занял своё место, не получилось сохранить невозмутимость, и тело заметно напряглось, сжимаясь, будто в попытке исчезнуть.
Когда Он снова спросил о картине, Кэссиди медленно перевела взгляд на Его лицо, и, кажется, на секунду по нему было видно, что она дошла до того предела, чтобы всадить ему в глаз тупой карандаш.
Внезапно стало почти смешно. Четыре месяца. Четыре грёбаных месяца они искали, и искали, и искали. Очевидно же, что нужно было просто спросить. "Да что же ты сразу не сказал? Я бы с собой захватила" - Клэр вновь не произнесла вслух. Она не знала, где "Шторм", и не могла этого знать.
- Поищите на нелегальных аукционах. Наверняка отыщется.
Она потерла глаза, будто от усталости, но ей просто не хотелось смотреть.
Четыре месяца Клэр Кэссиди не покидало ощущение, что над ней намеренно издеваются

+1

4

Она ненавидела его, он это видел. Ощущал по напряженности позы и нервозности движений, читал во взгляде, которым она разве что не испепеляла его.
- Мисс Кэссиди, - Арман достал пачку сигарет и включил вытяжку, которая жужжанием наполнила тишину кабинета. - Если бы картина была на нелегальных аукционах, - он щелкнул зажигалкой, прикурил и глубоко затянулся. Ему надоел официоз, а терпение, которым он никогда не отличался, стремительно истекало. Апрель и май с мясом выдрали из его жизни слишком большой кусок, регенерировать который вряд ли удастся. Еще и эта картина. Ее отсутствие добавляло ощущение незавершенности к острому чувству вины перед Ренье.  - Она бы уже давно была у меня, а вот тебя бы уже не было.
Арман стряхнул пепел, а после посмотрел на девушку. В бизнесе не было места эмоциям и личным мотивам, здесь балом правили сухие цифры и неопровержимые факты. И пусть Арману самому порой с трудом удавалось держать себя в руках, заняв должность директора Ласточки он очень четко осознал, что в стенах офиса значение имеет лишь то, что они делают для компании, а не то, что думают друг о друге или то, о чем потом говорят за спиной. И сейчас ему требовалась немалая доля выдержки, чтобы не вспыхнуть. Потому что, мать твою, в этом случае звезды сошлись, выстроились в ряд, да еще и под прямым углом к земле. Перед ним не просто сидела дочь Даниэля Ламберта, твари, которая обворовала свой же клан, перед ним сидел сотрудник Ласточки, который ничерта не добился за четыре месяца.
- Я дал тебе полгода на то, чтобы найти "Шторм на Галилейском море", который твой отец украл у де Вайи вместе с его ублюдком подельником, - Арман подался вперед, локтями упираясь в столешницу.
То, что она не участвовала в краже, было доказано в ходе множества проверок. Они изучали все: переписку, банковские счета, личные и деловые связи, даже историю жизни. Пожалуй, еще ни об одной женщине Арман не знал столько подробностей, как о Клэр Кэссиди. Впрочем, понятие этики или такта ему не были знакомы даже в земной жизни, а понятия "личное пространство" и "неприкосновенность" существовали лишь на бумаге и не имели никакого значения, когда дело касалось бизнеса клана.
- И если ты не можешь сделать это сама, я приставлю к тебе того, кто точно сумеет направить тебя по нужному пути.
Никто кроме ребенка не мог знать об отце достаточно, чтобы отыскать его тайники и  поскольку другими детьми Ламберт не разжился, Клэр была единственной, кто по остывающим следам своего родителя могла найти картину.
Арман набрал внутренний номер начальника охраны. Доран Маккон не заставил себя ждать.
- Доран, мисс Кэссиди нужен помощник в ее расследовании, кто из твоих ребят самый убедительный?
Игры в приличие закончились. Если юная мисс не понимала, когда с ней говорили по хорошему, тактику следовало менять. Возможно, ежедневная прямая угроза жизни и здоровью заставит ее шевелиться.
- Я сам займусь ей, - Доран был извечен в своем стремлении взвалить все дела на свои плечи и нести их с готовностью Атланта, но Арману он нужен был здесь. Рядом с ним. По крайней мере до тех пор, пока проблемы, вызванные смертью Ренье и его Первых не решатся. Девчонкой и картиной мог заняться кто-то другой.
- Доран, я сказал самый убедительный, а не самый деликатный.
Несмотря на то, что все головорезы Армана, с которыми он зачищал улицы Ньюарка, успешно переквалифицировались в службу охраны, оставались все же среди них поистине выдающиеся личности. Де Вайи знал как минимум одного испанца, в котором таланты инквизитора мешались с темпераментом конкистодора.
- Отправляю вас в отпуск, мисс Кэссиди, - Арман затушил окурок, буквально ввинтив его в пепельницу, - чтобы ничего не отвлекало от дел. И, - он достал из пачки новую сигарету. Чертова людская привычка. - Регенарация шла быстрее.
Она была привлекательной. На самом деле привлекательной. Жаль, что придется воздействовать физически...

Отредактировано Armand de Wailly (2018-11-04 22:21:39)

+3

5

Отец был невиновен. С упорством религиозного фанатика она отвергала саму мысль об этом сумасшествии: коллекционер, бросивший всё своё имущество, верный друг, оставивший близких людей, трудоголик, наплевавший на любимую работу. Отец, бросивший дочь. И ради чего, собственно? Ради денег и жизни преступника? Ради постоянного страха возмездия клана, которое, Клэр была в этом уверена, рано или поздно его все равно настигло бы? Логика такого обмена больше смахивала на бред, но кого вообще это волновало? Выродок де Вайи плевать хотел на чью-то там жизнь, и уж тем более не собирался сидеть и разбираться в мотивах. Вместо этого он вцепился пиявкой в то, что осталось от их семьи, кусая каждый раз в одно и то же больное место.
Волновал ли его клан? Все те, кто зависел от его решений? Можно было поспорить: если прямо сейчас предложить Арману де Вайи картину в обмен на голову кого-то из своих, то он лишь поинтересуется, во что упаковать.

"И снова: камеры засняли, как Виленски выходит из здания с сумкой, в которой впоследствии нашли картины, а через несколько часов его труп уже был расчленен и аккуратно утрамбован. Отследили совсем тупо, по сигналу микроустройства. Отец никогда бы не прокололся на подобной мелочи, мог найти чёртову таблетку, даже если бы она была вшита под кожу. Ни одна живая душа не видела его в тот день до момента, когда его выволокли из машины на снег..."
На секунду в глазах у Клэр потемнело. Арман чуть приблизился к ней, вновь называя отца вором.

Когда-нибудь. О, когда-нибудь и тебя протащит по земле.
Кожа на руках будет содрана до мяса, а слова оправданий утонут в криках боли.
Вкус железа разъест язык и заполнит лёгкие.
Голос превратится в бессмысленные хрипы.
Глаза и кожу сожжет солнце, и от тебя останется лишь воспоминание.
Этот момент настанет.

Мысли уберегали Клэр от необдуманных выходок.
Она никогда не страдала верой в справедливый мир, возмездие могло быть создано лишь её руками. Но для этого нужно было оставаться хорошей. Хотя бы не творить очевидной ерунды, когда пожелания скорой смерти написаны у неё прямо на лбу.
Сейчас вряд ли разумно было признаться, глядя де Вайи прямо в глаза, что местонахождение "Шторма" вообще не волновало Кэссиди, и месяц за месяцем поиски вели её совсем другими заковыристыми путями. Пока от неё ждали содержимого сейфов, первым делом она тайком влезла в дом Рафаля Виленски. Само собой, это была заведомо неудачная идея: люди клана уже успели там все перевернуть. Следующим пунктом стало хранилище, куда сгрузили найденное в пакетах с расчлененным телом. И вот там её ждал сюрприз: записная книжка, заполненная бессмыслицей вроде «заехать в химчистку» и «Молли-сиськи» под номером телефона. Но некоторые из записей были сделаны почерком Даниэля.
Пришлось прихватить вещицу с собой, и за этим её чуть не застукал Доран. А может и не чуть, но сделал вид, и сейчас Клэр играла в опасные игры с тем, кто точно знал, что она и не думала искать картину в вещах отца.

Впрочем, вряд ли кто-то позволил бы «дочери вора и предателя» дожить до этого дня, если бы от неё не было пользы. Как и было положено, один за одним тайники, банковские ячейки, дома и сейфы вскрывались, были перерыты и взломаны, а их содержимое в полном составе отправлялось в офис де Вайи. За каким чертом ему нужны были весь этот коллекционный хлам вроде личных вещей Наполеона или семейного фотоальбома неизвестного немецкого доктора, вперемешку с документами на собственность и венгерской валютой, и ещё бесконечное количество всего, что не являлось утерянной картиной. Клэр отправляла по почте контейнерами или притаскивала коробки лично ему прямо в офис, просто чтобы побесить.
"Шторма" нигде не было по одной простой причине: нельзя найти что-то там, где этого быть в принципе не может. И на момент этой их беседы оставался лишь один не опустошенный сейф в старом доме на Манхэттене, и его Клэр оставила на сладкое.

Чрезмерная скрытность будто бы добавляла веса тому варианту событий, в котором отец был виновен, но и в самом запрятанном и надежном месте картина не найдётся. Клэр знала это точно, потому что залезла в сейф ещё в январе, никому об этом не докладывая. Зато там лежали документы, вскрывающие многоэтажную деятельность Ласточки по отмыванию денег, полученных от продажи украденных произведений искусства.
Сам Ламберт был не в курсе того, что дочь знала о его секрете. Цепочки фирм однодневок, банковские счета в офшорных зонах, сделки на оказание услуг. Налоговая и полиция зарыдали бы, обнявшись, если даже десятая часть от всей макулатуры попала бы им в руки. Отец занимался «безопасностью компании», и никто, в том числе дочь, не удостоился того уровня доверия, чтобы знать о существовании тайника. Он просчитался только в том, что Клэр была достойной продолжательницей его дела и полной копией в вопросах сокрытия и разгадки секретов, а потому просчитывала все приемы отца, как давно известный алгоритм. Пришлось хранить тайну Даниэля вместе с ним и втайне от него при его жизни, а после смерти оставалось лишь ткнуть ублюдка де Вайи мордой в собственные грехи. Ламберта, знавшего слишком много, убили уже за одно лишь подозрение.
И даже десятилетия верной службы не добавили словам убедительности.

Но тогда, в январе, стало понятно, что список секретов не ограничивается одним сейфом. Естественно, она ничего и никому не сказала о найденных адресах, которые при проверке выдавали разных владельцев, и в общей сложности представляли собой около ста объектов по всему континенту. Воспользовавшись личными связями, Клэр отправила своего человека с заданием пройтись по всему списку, и на момент была обследована лишь половина. Этим вечером пришло сообщение, что на очередном адресе проживает обычная семья, выделяющаяся только чересчур визгливым голосом счастливой жены и матери. В совокупности с записной книжкой, эти адреса представляли ощутимый повод для волнения: Даниэль действительно каким-то образом был связан с настоящими преступниками. И за что-то они от него избавились.
Кроме прочего, если отец знал настоящих виновников, почему не указал на них клану? Что-то его останавливало, или не только Клэр предпочитала умалчивать о некоторых вещах.

Де Вайи был недоволен. Настолько, что перешел от пустых угроз к намерениям. Какая-то её часть радовалась, что доставляет ему неприятности, и ожидала, когда он завертится, словно уж на раскаленной сковородке. В ответ на слова не пошевелилась, продолжала смотреть будто сквозь него, предпочитая не видеть до смерти опротивевшего лица, и обдумывала. Двойственное положение принуждало выдавать информацию фрагментарно. Настоящий вор мог находиться прямо за дверью, и как бы сильно не хотелось, чтобы он скинул на голову де Вайи наковальню, размазав её содержимое по полу, такая судьба ждала скорее саму Клэр, посмей она быть недостаточно осторожной.

Доран вернулся вместе с тем, кто обязан был стать её личной мотивацией к свершениям. Кэссиди хватило одного взгляда, чтобы буквально побелеть. Сукин сын решил побыть убедительным.
Она встретилась взглядом с одним из убийц отца, и тот улыбнулся.

Какие варианты ждали её дальше? Устало вздохнуть, назвать де Вайи тупым обмудком и написать завещание.
- Или так: сейчас мы поедем и откроем последний сейф. Картины там не окажется, потому что было как минимум ещё двое, кто участвовал в краже. А значит, как я и сказала: подождите ещё пару десятков лет, и «Шторм» объявится на каком-нибудь из аукционов, а пока, может быть, пропадет ещё что-нибудь ценное.
На стол полетели сложенные листы, вырванные из записей Виленски. Пометки и нумерация карандашом систематизировали видимо хаотичный поток напоминаний, дат, часов и, казалось бы, бессмысленных заметок, в систему.
- Или мы пробьем информацию о дежурствах в указанные дни и найдем виновных.

Наказание, судя по всему, отменялось. Она хотела сделать всё сама, но раз уж де Вайи так торопится, пусть подключается, даже если придётся выслушать очередную сказку об одном воре и его дочери. С чувством удовлетворения Клэр вновь посмотрела на Дорана с помощником, радость с лица которого куда-то испарилась.
«Что-то неважно ты выглядишь»

+3

6

- Вот объясни мне, женщина, где твое чувство самосохранения? - с раздражением произнес Арман. - Какого черта ты начинаешь шевелиться, только когда к заднице подносят горящий факел? Тебе скучно? Не хватает острых ощущений?
Рикардо расплылся в довольной ухмылке, а вот Арману было совершенно не до веселья.
Надежда на то, что Клэр разыщет картину в одиночку была изначально достаточно невелика, но Кэссиди по крайней мере могла не изображать из себя мученицу и выдавать им хотя бы какую-то информацию, а не тащить в офис барахло из квартир Ламберта и не тратить драгоценное время. 
Де Вайи потер запястья, а после достал новую сигарету из пачки. Зажав ее между пальцами, он разложил на столе листки бумаги с карандашными пометками. Отпускать Рикардо и Дорана он не спешил. Присутствие первого явно заставляло девушку соображать быстрее, второй же нужен был де Вайи самому.
- Доран, нужно пересмотреть съемки с камер во время дежурства по этим датам. Внутри офиса и  снаружи. Любые мелочи, любые повторяющиеся события.
Виленски был парнем довольно неглупым и исполнительным, на него можно было положиться: свою работу он выполнял четко и вовремя. Но продвинуться по карьерной лестнице выше помощника ему мешало одно обстоятельство...

"Его баба просто больная", - высыпая на пол содержимое ящиков, бросил Айзек. - "Не удивлюсь, если она даже гребаные банки расставляет по размеру."
Арман стоял у окна в однушке Виленски, разглядывая позолоченную зажигалку с гравировкой в виде розы ветров.
Она была единственной дорогой вещью в куче барахла и единственной деталью, которая не вписывалась в общую картину этого чистого и непривычно аккуратного, но безликого жилища.
"Ноутбук, диски, флешки, бумаги, все собрали?"
"Да, босс".
Арман посмотрел на коробку, в которой валялись пронумерованные и подписанные диски, несколько записных книжек, связка ключей и флешка.
Каждой безделице было отведено свое место на полке, каждой вещи - свой угол в шкафу. Все по порядку, все систематизировано и упорядочено.
"Фамильная или чей-то подарок?", - предположил Доран, указав на зажигалку.
"Пока не знаю", - де Вайи откинул крышку и обратил внимание на царапины на внутренней поверхности. Приглядевшись, он понял, что это цифры: 2-15-24. Шифр? Код от сейфа? Дата?
"Ну так и есть," - послышался со стороны ванной комнаты голос Айзека, -" сука, как он с ней живет? Это же просто пиздец!"
Арман закрыл зажигалку и положил ее в карман.
Ответ был прост - никак, потому что хозяин квартиры жил один.

Рафаль Виленски не мог ни жить, ни работать в хаосе. Он не умел действовать спонтанно и для того, чтобы принять нововведения, сначала вписывал их в свою личную систему координат. Совершенно негибкий, способный мыслить ограниченными формами, он терялся в внештатных ситуациях и не умел принимать решение, не взвесив все по десять раз.
Систематизация дат и звонков в заметках, в случае, если они имели отношение к похищению картин, была лишь подтверждением тому, что он всего лишь выполнял поручения Даниэля. Вероятно, тот попросту вывалил на голову поляка информацию, которую усвоить тот мог, лишь упорядочив.
- Пробей номера телефонов, хотя это вряд ли что-то даст.
- Посмотрим кино, узнаем, - резонно заметил Доран, на что де Вайи лишь утвердительно кивнул.
- Нас ждет кропотливая работа, моя милая, - обратился к Кэссиди Арман. Рикардо подошел к девушке и встал позади ее кресла, положив руки на спинку. - Будь внимательна, даже если наш сеанс затянется и покажется тебе скучным. А пока Доран подготовит нам кинозал, скажи мне, тебе ни о чем не говорит эта вещица?
Де Вайи поставил зажигалку, найденную в конце января у Виленски. Он совершенно забыл о ней зимой, пока выполнял поручение сира, и вспомнил лишь сейчас.
Подобные аксессуары были больше в стиле Ламберта. И если предположения Армана окажутся верными, то им придется потрудиться. Сукин сын любил наделять вещи сакральными смыслами и цифры под крышкой вполне могли стать ключом к записям Виленски. Как минимум порядковых номеров 2 и 15 на листках бумаги не доставало.

+3

7

Клэр благоразумно молчала и смотрела на Армана большими честными глазами страдающей праведницы. По-прежнему не существовало в мире причины, по которой ей захотелось бы сочувствовать его положению по крайней мере настолько, чтобы не доводить ситуацию до вызова умельца, способного управиться и со скальпелем, и с паяльником. Тонкая грань, отделяющая главу клана от бодрого посыла по заковыристому маршруту, а Клэр серебряной цепочки шее, всё больше походила на ниточку, препятствующую столкновению двух локомотивов на полном ходу.
И стратегия изображения непроходимой туповатости по части понятливости указаний начальства в такой ситуации казалась Клэр оптимальной, пусть даже де Вайи не особо проникался этим цирком. То ли пытался выжать из камня воду, в надежде, что на тысячный раз в ней проснётся чувство уважения, то ли, не имея другого выбора, смирился с издержками. Рычагов воздействия у него было не так много, помимо колких замечаний и радостного Рикардо - разве что обещание не прибить её собственноручно, когда всё закончится. Серебряное кольцо в почтовом ящике на День рождения, словно запоздалая первоапрельская шутка, красноречиво напоминало про обстоятельства, и хотя нельзя было точно сказать, чьих рук это дело, почему-то верилось, что такие намёки - вполне в духе Армана.

Движение рук на спинке кресла разбудили в Клэр очень сильное желание поведать, в какой степени она "милая" и "твоя", а потом, если будет не совсем понятно, повторить отчётливо и подробно. Но закипающую злобу вновь приходилось держать в руках, напоминая себе, что осталось совсем чуть-чуть, и клубок из колючей проволоки будет распутан. Убийца отца практически дышал ей в затылок, и эти еле ощутимые вибрации мертвеца, который обязан гонять по лёгким воздух, чтобы издевательски посмеиваться, липким чувством бессилия бежали по коже. Будто собака из эксперимента Селигмана, Клэр осознавала:  новая боль наступит, и с этим ничего не сделать. Он мельтешил где-то позади, и, кажется, де Вайи получал от этого зрелища какое-то своё удовольствие. Не можешь справиться со злостью, что тебя поимели? Не на ком выместить? Посмотри вокруг.
Кто-то должен заплатить.

Есть ли разница, кто это будет?

Зажигалка открылась со знаменитым запатентованным звуком щелчка. Гладкая хромированная поверхность с причудливым узором плавно переливалась на свету. Мягкое голубое пламя зажглось в руках Клэр на несколько секунд и погасло под крышкой. Немного повертев её перед глазами, она заглянула на донышко, где стоял штамп.
- Набившие оскомину Зиппо. Даниэль раздаривал их всем подряд, у Эрика Йенсена штук пять похожих, у начальников отделов точно найдется по одной, но все равно их ещё гора осталась в старой квартире. 
Клэр вновь щёлкнула крышкой и зажгла пламя. И вновь погасила.
- Они надоели ему, он оставлял себе в основном Дюпон и Данхилл, даже от Картье избавился - слишком много бриллиантов.
Щелчок. Голубая вспышка. Щелчок
- Сказал, вульгарно выглядят...
Щелчок.
Но пламя в этот раз не загорелось. Неровность на внутренней поверхности привлекла внимание.
Кривые царапины. 2-15-24

Отец бы не стал прятать что-то столь небрежно: в конце-концов, на донышке тех же несчастных Зиппо замысловатым образом шифровались год и месяц выпуска, а иногда стоял и номер патента, не говоря уже обо всём разнообразии способов незаметно сохранить или передать кому-то определенный порядок цифр. На крайний случай можно было запрограммировать будильник с нужными комбинациями. К тому же, это были всего лишь три жалкие цифры.
"У Виленски всегда были проблемы с памятью".
- Он ведь записывал всё подряд.
Клэр прикусила губу от ощущения, что её придавливает собой нечто, что она поняла, но не может осознать. Или не хочет.

Отсортированные страницы, где мелким бисером почерк лепил одну букву к другой. Блоки съёмных листов были дотошно пронумерованы от 1 до 40 в уголках в добавок к проставленным датам записей, но настоящий порядок был проставлен Клэр карандашом в рост листа. Каждый фрагмент имел лицевую сторону и оборотную.
Поляк не стал шифровать сам текст, ограничившись перефразированием и подменой ключевых слов. Само собой, пришлось спрятать страницы с почерком отца: на обороте номера 2 основной нумерации он желал Виленски больше не терять столь важные вещи, на обороте пятой дрожащим от раздражения почерком записал свой дополнительный номер телефона, часы и дни приёма в обычной путанной манере, поломавшей мозг не одному дотошному просителю.  В реальном порядке пятый лист становился вторым, а второй - двадцатым и последним.
Методом подбора она искала правильное сочетание несколько часов, не считая времени, ушедшего на осознание способа шифровки: выстроенные в кривую линию страницы открывали сплошной текст плана, коррективов и событий. Оттого абзацы на них странно прыгали, и без того кривой почерк Виленски то втискивался в строчку, то съезжал куда-то в сторону.
На обороте же никчёмная, полная зависти и нереализованных амбиций жизнь поляка смотрела глазами жирных точек, зачёркиваний и подсчётов ежемесячных трат на доноров и проституток. Где удалось сэкономить. На кого надавить. Где больше не появляться, ведь "девочка" наконец скопила на охранника.

И так уж получалось, что именно от второй страницы было легче всего построить линию, на ней же содержались вспомогательные пометки о правильном порядке, записанные в виде списка покупок. Но это все стало понятно лишь в момент, когда правильный порядок был найден. Видимо, поляк взял страницы с чужим размашистым почерком и сделал из них начало и конец, чтобы работа шла быстрее.

Также номер 15 отсутствовал в списке, но вины Клэр в этом не было. Может быть там содержалась информация, которую Виленски пришлось уничтожить по какой-то причине? Или кто-то залез в блокнот уже после смерти владельца, уничтожая компромат. Сообщников было несколько, и, судя по записям, поляк был связывающей фигурой, пунктом передачи, а потому одним неловким движением мог сдать всю сеть сразу. Но, несмотря на все свои недостатки, пока существовал четкий план, у него не могло быть неловких движений.

Оставался 24, номер, которого не существовало. Может быть, все было ещё хуже, и кто-то забрал всю значимую информацию, оставив их барахтаться, как слепых котят, в обрывках бессмысленной информации? Лишь записи камер могли как-то пролить свет на ситуацию. В голове всплыли строчки, написанные рукой отца:

"Уважаемый мистер Виленски!
Возвращаю вам вашу записную книгу. Надеюсь, впредь вы будете внимательны и не потеряете столь ценную вещь.
P.S. Пожалуйста, запишите мой адрес и вышлите отчёт" 

Неприятная догадка заставила Клэр почувствовать себя будто в ледяной проруби: а что если она неправа? Что если под крышкой зажигалки были записаны вовсе не номера страниц?
Нужно было проверить это как можно скорее. Если отец и правда был причастен ко всему этому, то хотя бы найти того, кто стоял за всем этим вместе с ним.
Дрожащими руками она потянулась к телефону, и от нетерпения долго не могла достать его из кармана, с трудом высвобождая из цепляющихся уголков ткани пиджака, и на память быстро набрала номер телефона. Всего пара длинных гудков, казалось, длились целую вечность.
- Мол! Мне нужно, чтобы ты сейчас же проверила адреса 2 и 24!
Девушка на том конце заворчала, и Клэр слышала,  как она громко шелестит страницами и зевает, выспрашивая, что за спешка. Несколько секунд она молчала, сверяясь со списком, а затем ответила, что сможет проверить один через несколько часов, а второй пункт займёт где-то двое суток.
- Пожалуйста, Мол, мне нужно это как можно быстрее...
Клэр подняла глаза. Арман де Вайи смотрел на неё с непередаваемым выражением.

+1

8

У каждой загадки должен быть ключ, у каждого даже самого запутанного клубка -  кончик нитки. Самое сложное во всем этом - не ошибиться с выбором опорной точки.

- Отмотай назад.
Они расположились в малой переговорной и  уже почти час просматривали видеозаписи дежурств Виленски, по датам совпадающие с записями из блокнота.
- Стоп.
Доран остановил запись, на которой Рафаль вместе с сотрудником экспертного отдела, Эдрианом Бруком, пил кофе у автомата. В нижнем углу экрана светилось время: 3:12PM.
Они работали в разных концах здания, различались по характеру и привычкам, вели совершенно не схожий образ жизни, носили разные марки часов и не имели ровным счетом никаких точек соприкосновения и, тем не менее, то и дело попадались в поле зрения камер вместе. Никогда наедине, всегда в толпе, где-то на заднем плане. В столовой или у автомата, в людном месте. Эдриан с извечной улыбкой, Виленски - угрюмый, с затравленным взглядом.
- А какое время было на прежних видеозаписях?
- Примерно тот же диапазон, - откладывая пульт, произнес Доран. - От 3 до 4 часов.
Или с пятнадцати до шестнадцати, если использовать 24-часовой формат времени.
2-15-24. Де Вайи практически не сомневался, что Ламберт будет использовать эту комбинацию всюду. Складывать, умножать и всячески обыгрывать, только вот из трех стаканчиков монетка в лучшем случае окажется только в одном, а может фокусник и вовсе оставит ее в рукаве.
Арман перевел взгляд на Клэр. В отсутствии Рикардо она явно чувствовала себя комфортнее. А зря.
Де Вайи подошел к телефону и набрал добавочный Кристины.
- Кристина, Брук еще в офисе?
Эдриан был человеком и, несмотря на отсутствие необходимости, а иногда и на строгий запрет работать по ночам, нередко засиживался до поздна.
- Минут двадцать назад звонил из кабинета и обещал принести отчет и тендерные документы.
Следующий шаг в их небольшом расследовании был очевиден.

Кабинет, который Брук делили с еще двумя экспертами располагался на первом этаже и окнами выходил во внутренний двор. На столе остывал недопитый кофе, а экран монитора перешел в спящий режим в тот момент, когда Арман в компании Дорана и Клэр переступили порог.
Похоже, эксперт куда-то ушел, но вскоре собирался вернуться.
Арман просмотрел несколько листов А4, на которых печатный текст был выделен цветными маркерами, а после принялся открывать ящики тумбочки. Личные вещи, ничего необычного. И ничего полезного.
Они также ничего не нашли в шкафу, а вот в кармане пиджака обнаружилась очередная зиппо.
- Просто тайный клуб с ключами и позывными, - де Вайи кинул зажигалку Клэр. - Не надо давать наводку, что искать?
На стационарном телефоне замигал огонек вызова, высветился номер Кристины.
Арман перевел взгляд на Дорана. В это время суток идти Эдриану было особо некуда. Столовая закрыта, автомат с напитками есть в холле этажом ниже, но кофе еще не остыл и идти за второй чашкой не было нужды, уборные располагалась в конце коридора возле лесницы, но за все время пребывания в кабинете они не слышали ничего кроме тиканья настенных часов. Никаких шагов или открывающихся дверей.
Огонек на телефоне погас и через какое-то время в портфеле на тумбочке раздалось противное жужжание.
- Доран.
МакКон понимающе кивнул и покинул кабинет.
Похоже они все-таки смогли найти нужный конец ниточки и, вероятно, кто-то вновь пытался его обрезать.

+2

9

"Чего ты хочешь?"
Первое, что спросил Даниэль в ночь их знакомства. Воспоминания о своей жизни в шестидесятые не приносили ничего, кроме боли и печали, но тот момент и сейчас отдавался в теле электрической вспышкой. Тогда отец ещё задавал подобные вопросы в лоб собеседнику, но уже прекрасно понимал разницу между произнесенным и недосказанным. Доведенная своим образом жизни и отчаянием в ту ночь Клэр говорила откровенно, а затем многие и многие ночи после он учил её врать. Полвека являясь потомком Ламберта, она, как в ту первую ночь, по-прежнему ощущала между ними стену, прозрачную лишь с одной стороны.
Даниэль всегда был таким: ангел хранитель и бесчувственный демон одновременно, никогда не давал понять своего истинного отношения прямо и всегда прятал пару козырей в рукаве. Клэр и сейчас считала его гением. Поломанным и слегка больным, превращающим искривления, сколы и трещины своей натуры в произведение искусства. Казалось, он вечен и непоколебим, и ничто не способно оставить на его образе хоть царапину.
Если бы ей пришлось выбирать: тогда ещё между Ренье, а теперь - Арманом, и отцом, решение было бы очевидным. Отец или глава? Отец или клан? Отец или весь мир? Кэссиди относилась к той категории ненормальных, что ориентируется лишь на отношения формата "тет-а-тет" в его первоначальном значении, и не волновалась о высоких целях, политике или выгоде. Минус сто к амбициям - её всегда тянуло к конкретной Личности. Клан в этом смысле представлял собой уникальное сборище самых разнообразных экземпляров, от спокойных интеллигентов до ярких эксцентриков и темных лошадок. Почти про каждого можно было сказать: "в нём что-то есть", хотя Даниэль не был с этим согласен. Может потому, что был более опытен и наблюдателен, а может из-за отсутствия в нем присущей Клэр любви разглядывать всех подряд под лупой, преувеличивающей черты.
Но если бы отец сказал: "Украдем шторм и скроемся, никто нас не найдет", она не знала, что выбрала бы.

Боль потери чуть утихла, и теперь пустота, бессилие и ненависть слипались в один большой ком, разрастающийся до исполинских размеров, царапающий пространство зарядами статического электричества. Фигура Даниэля отточенной до идеала небрежностью мелькала на записях тех месяцев почти постоянно. В быстрой перемотке было сложно понять, чем или кем именно он был занят в тот или иной момент, можно было заметить лишь его редкое одиночество. Постоянных обитателей Ласточки в большинстве своем Клэр давно знала, но они более не казались близкими и знакомыми. Забавно, но клан из самого доступного аналога дома и семьи, нечто большого и сильного, принадлежность чему делает чуточку счастливее,   с тех пор трансформировался толпу просто знакомых, где каждый - потенциальный враг.
Клэр казалось, что она медленно и неотвратимо погружается в безумие, и лишь одна ниточка не давала ей уйти в него с головой. И называлась эта ниточка - Арман де Вайи. Только ненависть держала её на плаву.

Растущее количество признаков того, что отец приложил свою руку к краже, заставляло злость в ней распаляться ещё сильнее. Странное чувство, совсем ей не свойственное, мучительно вгрызалось в неё острыми зубами, отчего хотелось рычать и оскаливаться, словно животное. Ситуация складывалась только лишь в момент, когда она начинала мыслить от исходного: "Если бы Даниэль пытался что-то спрятать, что бы он сделал?"
Эдриан Брук со своей зажигалкой. И снова 2-15-24.
Три цифры были всем - отправной точкой, подсказкой, напоминанием.
Все это напоминало витраж. Россыпь разноцветных стёкол неправильной формы, не имеющих применения и значения. В момент, когда они собирались вместе в правильном порядке, приходило осознание, что перед тобой не хаотичная россыпь, а целостная картина с сюжетом, персонажами и композицией. В обрывках фактов Клэр отчетливо видела знакомый почерк.
Замысел. Видение. Можно называть как угодно, но в этом была его особенность - видеть всю картину целиком со всеми закономерностями, ощущать систему, её скелет и движение крови, предугадывать сердцебиение и ощущать дыхание.

2-15-24. Необычное расположение. Очень сложно избавиться от таких записей, а при более-менее тщательном обыске их легко обнаружить. Вывода из этого проистекало два: либо это была чистая самодеятельность, что маловероятно, либо отец хотел, чтобы эти записи нашли.
Маньяк-нумеролог. Он хотел что-то показать, но что? 2-15-24. Клэр помнила список почти наизусть, вдвоем с Мол они  сделали разметку на карте, и уже на начальном этапе разбили адреса на подгруппы. Ближайшие к Нью-Йорку были осмотрены в первую же неделю, а пронумерованные числами обнаруженного сочетания располагались достаточно далеко, чтобы только сейчас Мол могла добраться до них. Чертов де Вайи четыре месяца молчал про зажигалку, надесь, судя по всему, на чудо.
Почему же Клэр решила, что отец спрятал адреса под номерами? Потому что он так уже делал.
Даниэль был уверен: случись что, она нашла бы секретный сейф рано или поздно, и решил раскидать подсказки повсюду.

Завибрировавший телефон Брука с номером секретаря ненавязчиво намекнул, что до кабинета тот так и не дошел, а значит - настала пора блокировать выходы. Доран занялся своими прямыми обязанностями, а Клэр, подавив поднявшееся внутри волнение, уже набирала номер. Если она верно все просчитала, то действовать надо быстро.
Голос в трубке звучал слегка рассеянным.
- Хэй, это Кэссиди. Скажи мне, у вас там сейчас появилась кое-какая проблема, верно? - постановка вопроса, исключающая выдачу звездюлей за что бы то ни было, была крайне важна в столь крайне острый момент. Голос, тем не менее, отвечал осторожно и тянул с прямым ответом.
-  Стой. Стоп!.. В какой части здания?.. Сколько?.. Чудненько! Поболтай пока с де Вайи -
По дуге телефон стремительно полетел в Армана, в то время как Клэр уже неслась по коридору к одной из пожарных лестниц.
Они действовали по четкому сценарию, и было понятно, что сценарий этот она уже читала. До тех пор, пока в него не введены новые переменные, был шанс выиграть партию.
Быстрым шагом она пролетела мимо Рикардо, окликнувшего её по имени, но его Клэр предпочла проигнорировать. Резким движением она открыла дверь и услышала звук спешно сбегающих по ступенькам шагов.

+2

10

- Куда? - успел бросить Арман перед тем, как Кэссиди выбежала из кабинета, швырнуа ему свой смартфон.
- Клэр? - звал женский голос из трубки. На дисплее светилось "Мол".
- Что с адресами? - спросил де Вайи,  вспомнив разговор накануне в переговорной.
- Где Клэр?
Арман вышел из кабинета. В коридоре его встретил удивленный Рикардо. Де Вайи жестом велел ему идти следом и направился к лестнице.
- Сам пытаюсь выяснить. Что с адресами?
Этажами ниже слышались отголоски удаляющихся быстрых шагов. Кэссиди куда-то спешно направлялась, окрыленная внезапным озарением.
- На номере 2 глухо. А вот в доме 24 похоже кто-то не так давно побывал, - незнакомка явно взвешивала слова. Де Вайи вновь взглянул на дисплей, запоминая цифры.
Они спустились на второй этаж. В кармане завибрировал телефон Армана, звонок был от Дорана.
- Я скину несколько фоток, - продолжила Мол, - Клэр нужно это увидеть.
Арман подключил гарнитуру, принимая звонок МакКона.
- На камерах чисто, Брука нигде нет. Либо он спешно покинул офис, либо...
Лестницу огласил женский вопль, где-то внизу хлопнула дверь и вновь послышались быстрые шаги, но в этот раз бегущих было двое и двигались они в разные стороны.
Арман выругался и, отключив сразу оба вызова, направился на звук.
Возле пожарной лестницы в восточном крыле на полу сидела бледная девушка и сотрясалась от рыданий. Ее блузка была покрыта какими-то серыми пятнами.
В нос Арману ударил запах свежей крови и застарелой масляной краски.
- Там... - она махнула рукой в сторону  темного коридора, который вел в секцию реставрационных мастерских.
- Присмотри за ней, - велел Рикардо Арман, а сам быстро зашагал дальше.
За первым же поворотом, там, где коридор разветвлялся, он встретил Клэр. Кэссиди стояла перед стальной дверью в подвалы. После недавнего хищения картин, доступ сюда, и без того ограниченный, предоставлялся после целого ряда согласований. И у Брука он был. А вот у дочери Ламберта - нет.
Де Вайи набрал код доступа и отсканировал пропуск. Дверь открылась, выпуская в коридор очередную порцию аромата крови, в котором уже чувствовались сладковатые нотки только начинающегося разложения.
Арман кинул взгляд на дочку Ламберта и начал спускаться первым.
Долго искать не пришлось. Эдриан Брук мешком валялся в дальнем, самом темном углу холла, предваряющего сами мастерские. Свет зажегся автоматически, стоило де Вайи миновать последнюю ступеньку. В рубашке с закатанными рукавами и в латексных перчатках, покойник сидел, привалившись на стену. Его голова безвольно лежала на плече, а изо рта стекала кровь.
- Осторожно обыщи карманы и не наследи, - велел Арман замершей на ступеньках Кэссиди. - Живее.
Он подошёл к висящему на стене переговорному устройству и набрал пульт охраны.
- Арман, - после короткого гудка ответил Доран, - что там, твою мать, происходит?
- Брук нашелся. Он мертв. Предупреди Кристину. У вас десять минут, чтобы решить, вызывать копов или разберетесь сами.  На первом этаже девчонка с Рикардо, - Арман вытащил из кармана смартфон Кэссиди. Мобильная связь здесь не работала, но несколькими минутами ранее на него приходило два сообщения. На ожившем дисплее светился значок мессенджера, но сам экран был под блокировкой. - Найди ее и допроси. Или поручи Кристине.
- Понял.
Все происходило слишком быстро для событий, отложенных до востребования на 4 месяца. Слишком.
- Открывай, - велел Арман, подходя к Клэр и вручая ей ее мобильник. - Тебе должны были прийти фотографии. И если там что-то стоящее, на адрес ты поедешь со мной.
Сейчас на счету была каждая минута. Похоже, уже остывший след кто-то пытался поджечь.

+2

11

" - ...а если у тебя есть доступ к системе, отключать лучше весь блок. Ответственный за него охранник по регламенту сообщает в центр. Центр входит в управление и понимает, что охранник - идиот. -
Крошечная фигурка Йенсена металась из угла в угол изображения на мониторе, и хотя у видео не было звука, наблюдая за траекторией размаха рук Клэр почти слышала, насколько проникновенно тот орал. 
- Как вообще это сработало? -
- Вся идея строится лишь на одном простом утверждении. - Пальцы Даниэля легким движением смахнули пепел прежде чем поднести сигарету к его губам, а затем вместе с дымом последовало продолжение. - Никогда не стоит недооценивать силу распиздяйства своих коллег.
На секунду флер европейской благопристойности рассеялся, обнажая острые клыки, готовые укусить.
- Возвращаясь к нашей изначальной схеме: у тебя будет ровно 15 минут. Никто не должен засечь тебя в зоне, также на камерах тебя не должно быть вообще. У системы наблюдения есть несколько слабых мест, но в этом случае тебя интересует..."

...лестница.
Клэр перепрыгивала через ступеньки, летя вниз, уже частично осознавая низкие шансы на успех. На камерах ничего не найдут, и оставалась лишь призрачная надежда схватить нить ускользающей тайны за хвост, прежде чем она окончательно исчезнет.
Именно сейчас Брук пропал из поля зрения, хотя за все эти месяцы, пока не возникало и единого подозрения на его счет,  всегда был на виду. Будто кто-то незримый наблюдал за ними сверху, словно в большой шахматной партии, двигал пешки, дождавшись нужного момента. Или, может, все было куда проще, и кто-то из присутствующих сегодня в здании все понял? Кроме её и Армана было ещё двое в кабинете, не считая тех, кто знал, чем именно они занимались за закрытыми дверями, кто знал, что именно Доран забирал сегодня из архива. Сколько подозреваемых? Или может даже начинать действовать нужно было вообще не с них, а лично проверить кабинет главы на прослушку? Допросить секретаря? Пристально заняться самим Дораном? Паранойя ощущалась ловушкой. Чем сильнее Клэр дергалась, тем туже затягивались путы.
В нос ударил запах краски, слишком резкий, чтобы различить что-то кроме него, и лишь затем навстречу Клэр с воплем выбежала девушка. Она беспомощно открывала и закрывала рот, словно выброшенная на берег рыба, тряслась в подавляемых судорогах и, казалось, не видела Кэссиди, пытавшуюся вытрясти из неё хоть слово.
Сил на сочувствие и деликатность к моменту было на нуле, потому звонкая отрезвляющая пощечина заставила несчастную сосредоточиться. В сдавленном бормотании удалось выудить направление. Прежде чем оно перешло в настоящие рыдания Клэр уже направлялась к подвалу.
Там её ждали закрытая дверь, чудовищный запах и тишина.
Опоздала.

Догнавший её де Вайи, кажется, тоже успел все осознать, потому никто из них не удивился, обнаружив труп Эдриана Брука.
"Как же ты бесишь"
Клэр молча достала из карманов кожаные перчатки и натянула их на руки.
В карманах не нашлось ничего, что привлекло бы ее внимание. Ключи, кредитка, пропуск. Все указывало на то, что мертвец до последнего момента не знал об открывшейся на него охоте.
Вернув личные вещи владельцу, Клэр принялась осматривать труп в попытке выяснить, из-за чего произошла смерть. Кровь изо рта указывала на внутренние повреждения, может быть, сломанное ребро проткнуло легкое, а может внутри хрупкого человеческого тела что-то просто порвалось. Несчастного безжалостно поломали, не заботясь о том, в каком состоянии его найдут.
Допросом уже занимались другие. В первом сообщении Мол написала, что кто-то находился в квартире не так давно, может неделю или две назад, судя по следам и отпечаткам, не очень любил уборку, привел с собой много друзей и задержался совсем ненадолго. Прилагалась также фотография: из открытого шкафа вываливалась гора бумаг, на изучение которых понадобился бы, скорее всего, не один час: среди видимой вершины горы Клэр разглядела ряды цифр и подсчетов, записи от руки карандашом, даже карты города .
Следующим сообщением шла лишь одна фотография с подписью "Ещё там было это"

"Motherf...!" - Клэр выругалась, пожалуй, слишком громко, и эхо угрожающе отозвалось среди пустых стен помещения.
На фотографии красовался Дюпон: золото, китайский лак, витиеватая буква D.
Зажигалки, выпускаемые в количестве не более сотни, а конкретно этих можно было сосчитать по пальцам. Любимая вещь отца, оставленные черт знает где, среди пыли и бумаг, - слишком маловероятно, чтобы быть просто совпадением. Вряд ли предмет мог привлечь внимание тех, кто не был знаком с брендом, при первом рассмотрении зажигалка выглядела просто вычурной игрушкой, достойной разве что покоиться в кармане какого-нибудь темнокожего наркодилера.
Быстрым шагом она вышла из помещения. Возле девушки помимо Рикардо уже находился кто-то из людей Дорана, но испанец, едва завидев Кэссиди издалека, раздраженными жестами подозвал ее поближе.
- Она ничего не видела. - Процедив слова сквозь зубы, он впился в несчастную взглядом.
- Он знал его, - дрожащий голос прозвучал очень тихо, девушка смотрела на Клэр затравленно, будто ждала повторения пощечины. - Кто-то знакомый сделал это.
- Кто? - попыталась спросить Клэр.
- Я не слышала. Он ничего не сказал. Потом.. только этот странный звук, будто рвётся мокрая тряпка, - девушка вновь зарыдала.

Клэр нахмурилась, обернувшись к де Вайи. Видимо, Дорану придется остаться и провести расследование, допросив всех, кто находился в этой части здания. Хотя не верилось в успех операции, нужно было также присмотреть за девушкой, пока убийца не добрался и до нее тоже. Как бы то ни было, решать не ей, а кое-что другое крайне важное требовало поспешить.
Поразмыслив пару секунд, Кэссиди развернулась в сторону выхода и безапелляционным тоном заявила: "Едем прямо сейчас"

+2

12

Арман раз за разом прокручивал в голове записи камер и не мог вспомнить ничего нового. Что они упустил на этом видео? За какую ниточку дернули, заставив сообщников Ламберта действовать, не заботясь о последствиях?
Он знал его, - всплыли в памяти слова напуганной подружки Брука.
- Я дала ей успокоительное и оставила в  кабинете, - голос Кристины из динамиков громкой связи звучал холодно и уверенно, и это вселяло надежду, что там, в Ласточке все под контролем.
Астон Мартин несся по Куинс Бульвар в Форест-Хилс Гарден, где Армана и Клэр ждала Молл. После убийства Брука медлить было нельзя и, как бы де Вайи не желал лично допросить свидетельницу, ему пришлось оставить ее на попечении Кристины и парней Дорана.
- Пока мне удалось узнать то, что Эдриан хотел произвести на девушку впечатление и пригласил на закрытую для нее территорию. По дороге ему кто-то позвонил. И первое, что сделал Брук по приходу в мастерскую, это спрятал свою подружку.
- Среди краски и прочего реставрационного барахла, - дополнил Арман, вспомнив характерный резкий запах, оставшийся на одежде девушки.
- Да, там, где вампиру будет сложнее ее обнаружить, особенно когда он не собирается никого искать.
Слова Кристины подтвердили опасения де Вайи. Никаких реставрационных работ в Ласточке сейчас не велось, поэтому мастерские были отличным местом для тайных встреч и хладнокровных убийств.
Арман взглянул на Клэр. Дочь Ламберта сидела на соседнем сидении и внимательно слушала разговор. Мимо проносились огни бензозаправочных станций и забегаловок, они уже давно вырвались из объятий стекла и бетона и приближались к съезду с шоссе.
- Следи за ней, Кристина, пусть Доран выделит кого угодно. Девчонка мне нужна живой.
Динамик умолк, погружая Клэр и Армана в непривычную тишину, нарушаемую лишь урчанием двигателя.
Форест-Хилс Гарден представлял собой тихий жилой район, где соседи здоровались на улицах, а архитектура напоминала о старой доброй Англии. Анклав чопорного Соединенного королевства в океане мегаполиса. На въезде их встретил знак, запрещающий парковку на территории района, который Арман проигнорировал, как и ограничение скорости.
Нужный им дом стоял на одной из тупиковых улиц на границе с другим районом - Кью-Гарден. Невозмутимость, перетекающая в безразличие. Прекрасные декорации для фильма про кровожадных монстров...
Возле почтового ящика на земле виднелись притоптанные вмятины от шестов, на которых обычно крепилась растяжка о сдаче имущества в аренды или о его продаже. В век информационных технологий и электронных площадок для торгов здесь как и прежде вешали таблички, а письма предпочитали передавать на бумаге...
Автомобиль, шурша колесами по гравию, въехал на подъездную дорожку и остановился у двухэтажного кирпичного дома. Клэр уже собиралась открыть дверь, но Арман поймал ее за руку, останавливая.
- А тебе не кажется это странным? - за всю дорогу они не перекинулись и парой слов, но это молчание не было тягостным. Просто каждый из них был погружен в свои мысль и сейчас было самое время ими делиться. - Один из дорогостоящих районов вряд ли подходит для "норы". И Дюпон просто так никто не теряет.
Армана не покидало ощущение, что его водят за нос. Если Зиппо были напоминанием, символом принадлежности к клубу похитителей Шторма, то оставленная на консперативной квартире Дюпон скорее наводила на мысль о намеренно подброшенной хлебной крошке...

+2

13

Говорят, у покойного Ренье было много тайн в не-жизни, и после окончательной смерти все они перешли по наследству его немногочисленному выжившему потомству. Но мало ли какие слухи гуляют по ночам в ослеплённых электрическим светом кабинетах? Знание, что нынешний глава клана в полной мере отдавал себе отчет, насколько глубоко могут уйти скрытые смыслы, известные лишь двоим, в особенности, если в твоем распоряжении десятилетия бессонных ночей.
Ощутив тяжелое прикосновение у себя на запястье, Клэр медленно повернула голову в сторону преемника бессмертного имени, и посмотрела на него, будто первый раз в своей жизни. Всего пара месяцев как он шагнул из тени мраморного монумента, на котором величественной статуей всё еще возвышался его сир.
В эту секунду показалось, что глава Ласточки остался в высоком кресле офиса, и напоминания о нем растворились в отблесках проезжающих мимо автомобилей. Блеск и сияние имени де Вайи потеряло значение, уступив место осторожному сиянию сумерек. В нем что-то жило, сомневалось и беспокоилось. Это что-то четыре месяца назад приняло решение оставить Клэр без самого дорогого, что у неё было, чтобы чуть позже пережить что-то похожее.
Если так подумать, у них было гораздо больше общего, чем хотелось.

Что можно было ему ответить? Хотелось рассмеяться ему в лицо, уверив, что ничего страшного, если он останется в машине, никто не сможет его в этом упрекнуть. Сообщить, что он поздно спохватился, и ехать черт знает куда с дочерью того, кто доказал извращенность и изощренность ума, - идея, достойная своего автора. Согласиться, что все очень странно, и лучше будет вернуться назад и ещё немного всё обдумать.
Но Клэр осторожно высвободила руку из захвата, не сумев сдержать горькой усмешки:"Все куда более чем естественно"
Дверь хлопнула слишком громко, Клэр уверенно шагала ко входной двери, из которой навстречу уже выбегала девушка.

- Будьте знакомы: Арман де Вайи - Мария Спенсер, Мария - Арман, - махнула рукой Кэссиди и скрылась за дверью.
- Просто Мол - фыркнула Мария и пропустила Армана перед собой.

Изнутри дом показался кукольным и старым, будто декорацией к старому теле-шоу. Пыль, пустота и полумрак.
- Известно что-нибудь о владельце?
- Некий господин Мейер.
- Нашла на него что-нибудь?
- Покупку ещё одного пункта из нашего списка.
Клэр потянула носом воздух: пахло старыми газетами, клеем и мятными леденцами.

Зажигалка легла в ладонь почти привычно. Завитки и рельеф ощущались под пальцами как старый друг, давным-давно потерянный, но слишком близкий, чтобы забыть его. Мол провела их в комнату, где на кофейном столике расположились результаты её трудов, целая гора бумаг и документов, в которых она пыталась найти хоть какую-то систему. Арману в руки перекочевала небольшая пачка листов, в которых без труда были распознаны документы на недвижимость. Все остальное по большей части представляло собой бессмысленную кашу, будто кто-то опустошил парочку-другую коробок с бумагой, пустив на распечатку рандомных страниц интернета.

- Пока что это всё, что удалось узнать, - Мол пожала плечами, закидывая в рот Мятную конфету. - Пожалуй, если бы у дома был голос, было гораздо проще, но пока мы можем лишь строить догадки. -
Клэр устала. Это был путь по тёмному коридору, заваленному хламом, антиквариатом и трупами, и единственное, что оставалось в полной тьме, недоступной даже зрению порождения Тени, - держаться за стены и идти вперёд, не приближаясь ни на миг к конечной точке. Да, Мол права, всё было бы проще, если бы стены могли говорить.
- Где ты нашла зажигалку? - голос Клэр задрожал в нетерпении, будто она уже знала ответ и готова была озвучить его одновременно с
- Наверху, в детской - Мол ответила после секундного раздумья.
Ступени чуть слышно поскрипывали, пока звук шагов тонул где-то в недрах лестницы. Резная белая дверь, обои с медвежатами, кровать, комод, детский столик. Всё покрыто толстым слоем пыли, лишь кое-где были видны следы, оставленные совсем недавно, дольше всего задержавшиеся у комода.
"Это старая шутка, Даниэль. Ты всегда любил пошутить, да?"
- Есть нож? - собственный голос показался неестественным эхом себя обычного.

Обои над комодом очень легко отошли, обнажая нагую стену и бледно-серый почерк Ламберта, тянувшийся чернильной исповедью к самому полу...

+2

14

Если бы у дома был голос, вам бы не понравилось его звучание... Да и слова тоже.

Арман бегло просмотрел листы о покупке или аренде недвижимости и бросил их на стол. "Некий господин Майер" наследил не только во многих районах Нью-Йорка, но и в паре близлежащих городов. И проверить географию его путешествий сейчас было просто невозможно. После недавнего нападения на гнездо Фианны выделять людей на поиски непонятно чего Арман не мог.
Зажигалка с фотографии Мол, точнее Марии Спенсер, была единственной наиболее подходящей зацепкой, но замка, который мог бы открыть этот ключ, они еще не нашли.
Арман прогуливался по дому, обтекая взглядом завалы старья, и  все больше погружался в уныние, так прочно укоренившееся в этом месте. Было похоже на то, что за очень долгий промежуток времени этот дом использовался лишь раз.

Запах мятных леденцов раздражал, а стремление любой ценой вернуть "Шторм" уже пошло на спад и не горело в крови. Да и так ли на самом принципиален для него этот вопрос? Да, картина стоила немалых денег, но клан не бедствовал, да и покупателя они еще не нашли, чтобы в реальных цифрах считать убытки, а до той поры она была всего лишь очередным пылесборником с громким именем. Да,  кража, совершенная членом клана у своего же клана, била по репутации. Но о какой репутации могла идти речь, когда сам Ренье де Вайи так облажался с играми в свержение богов?

Вслед за девицами Арман поднялся в детскую и наблюдал со стороны, как Клэр сдирает обои со стены, обнажая посмертное послание Даниэля Ламберта.
По словам бывшего начальника СБ он сам оказался предан бывшими коллегами - имена мерзавцев прилагались. Более того, Даниэль всеми силами пытался им помешать, но не смог и слова его на стене - ни что иное как обращение к дочери, которая несомненно найдет его по оставленным заранее подсказкам. Труп Брука, вероятно, был подсказкой "до востребования". Так вот, дочь найдет, поймет и простит.
После всего прочитанного Арману ничего не оставалось, как сухо подытожить, произнеся емкое "Аминь".
Как ни странно, но исповедь на нового главу клана впечатление не произвела и угрызений совести за убийство невиновного не пробудила, как не сняла и множество вопросов. И самый главный из них - где или скорее "у кого" Шторм?
Арман посмотрел на дочь предателя взглядом скучающего тирана. Может просто убить ее и больше не играть в детективов? И черт бы с этим Штормом. Всплывет рано или поздно, ведь круг искушенных слишком узок. А так он сэкономит массу времени и сил.
- Ваши предложения, дамы? - осведомился де Вайи, глядя на Клэр и Мол. - Предложения в смысле что-нибудь кроме пыток всех по списку.

+1

15

Три с половиной месяца назад
Желтый свет лампочки заливал комнату так, что казалось скоро он польётся через грани предметов, словно вода через край, и затопит пол цветом болезни и недоверия. Хозяйка дома, ещё более резкая и угловатая, чем обычно, старалась скрыть свое раздражение, но у неё плохо получалось. Она на дух не переносила Даниэля Ламберта.
- Почему нельзя было послать e-mail? Сказать словами? Вечные ребусы и загадки.
Мол вернулась из Индии накануне, о чем переливом голосов пело разнообразие ароматов в ее квартирке. Выгоревшие волосы и тёмный загар почему-то напоминал о детстве: младший брат пухлым детским пальчиком пытается стереть родинку с её лица, а его сосредоточенное лицо после долгого пребывания на улице всё покрыто веснушками. От него точно так же пахло солнцем и чем-то сладким. Наверное, этим неуловимым сходством объяснялись небольшая рассеянность и её доверие к Марии.
- Прости, Клэр, я отказываюсь. Не хочу иметь ничего общего с его делами.
Это было эгоистично и не совсем честно, но никто другой не мог сделать  это лучше. На столе лежал открытый конверт с адресами. Не было сомнения, что в итоге Мол сдастся, хоть и начала следующую попытку отказа.
- Решил, раз при жизни не получилось свести тебя с ума, то после смерти точно доведет дело до конца.
Уже открытая провокация на повышенных тонах. И её Кэссиди пропустила мимо ушей. Кто не спорит, того не переспорить: возмущение упало в пустоту и настала неловкая тишина.
Ещё немного упрямства, пусть Мол тысячу раз права, она не откажет в том, чтобы стать последней соломинкой.
За тяжелым вздохом последовал последний довод.
- Брось это. Наших связей хватит, чтобы никто и никогда тебя не нашел. Просто оставь и живи дальше.
Избавиться от груза, принять, что уже случилось, и освободиться? Что-то внутри радостно шевельнулось навстречу этой мысли.
Вместо ответа Клэр осторожно потянулась вперед и взялась своими ледяными руками за пульсирующую горячую ладонь Мол.
"Пожалуйста"
***

Наверное, она ждала от этой секунды удовлетворения.
Долго и отчаянно, надеялась на то, что гора свалится с плеч.
Месяцы поиска. Ночи, ослепленные пустотой и одиночеством. Сосредоточенные на больной идее, разросшиеся по всему городу оголенные нервы воспоминаний. Каждый день и каждую ночь, будто существо без кожи, ощущать потерю снова и снова, надеяться на то, что страдания не оборвутся завтра вместе с зыбким терпением де Вайи, и вновь искать следы призраков. Дым и туман были более четкими, чем то, за что держалась её жизнь.
Раньше Клэр никогда не злилась. Попытки ранить её больше напоминали драку с водной гладью, и, как сильно не пытайся, все, что в итоге остается, - это собственное отражение. Даниэль любил эту черту, и даже хорошо, что он никогда не увидит, как от неё ничего не осталось.
Клэр читала послание, словно прощальное письмо. В нём было всё, чего она хотела, подтверждение её веры, но желанного успокоения не наступило. Вот она, та правда, которую Клэр так искала. И что с того? Отец всё так же мёртв, виновные в его смерти - живы, а из неё вытягивают последнее, прежде чем выбросить. Рука сжимала лезвие ножа, но Клэр не чувствовала ничего, поглощенная жестокими мыслями. Она жаждала получить успокоение, но вместо этого была опустошена.
Осталась только злость.

Из оцепенения Клэр вырвал звук хлопнувшей двери. Естественно, Мол не станет заходить дальше, не такой был уговор. Клэр не слышала, как она аргументировала свою позицию де Вайи, но знала, что высказывание было жестким и категоричным. Грохот её тяжелых ботинок по ступеням затих, и Клэр осознала, насколько близко мишень, достойная получить всё то, чего у неё в избытке.
Он что-то сказал. Это раздражающее лицо, где раздражающие черты вечно изображали раздражающие эмоции, раздражающий голос говорил раздражающие слова. Сосредоточие всего отвратительного, что происходило с ней всё это время.
Тебе скучно? Нет до этого дела? Это все, что ты можешь сказать?
Больно. Больно. БОЛЬНО

- Иди-ка Ты нахер.
Нож выскользнул из руки, разрезав остатки целой кожи, и алые брызги нарисовали на полу кровавую дорожку.
Едва сдерживаемый крик заставлял голос дрожать под давлением накопленного гнева. Прямо сейчас словно горячий гейзер обжигающим чувством взорвалось желание вцепиться главе клана в горло и резать, грызть и рвать до тех пор, пока голова не отделится от тела. Оставить на руках, груди и лице те же увечья, что украшали труп отца.
- Раз думать и понимать для Тебя слишком сложно, то вот Тебе план действий: поезжай обратно в офис к МакКону и вместе с испанцем-психопатом можете покромсать хоть весь клан, чтобы точно ни одного предателя не осталось.
От захлестнувшей её ненависти Клэр не заметила, что уже направила нож на главу, продолжая впиваться порез ногтями, не позволяя процессу регенерации даже начаться. Запах собственной крови раздражал ещё сильнее, будто проснувшиеся инстинкты, собрав отрывки информации извне, сигнализировали о нападении: каждая мышца в теле напряглась, готовая к бегству или атаке, зрение улавливало образ врага совокупностью уязвимых мест.
Клэр хотелось задеть и ранить его, чтобы раны кровоточили болью, вытащить всё самое грязное и отвратительное, что доводилось слышать, собрать собственные ненависть и гнев и затолкать ему в глотку или  вбить в сердце, словно осиновый кол.
- Такому ничтожеству достаточно будет няньки и палача для полного ощущения своей исключительной важности. Зачем тянуть? С Тобой во главе все равно всех нас настигнет эта участь, так что будь добр и избавь от мучительного ожидания. И дальше никто не помешает Тебе...

Голос Клэр дошел до крика и оборвался на полуслове, будто постепенно взбиравшийся в гору путник внезапно спрыгнул с обрыва. Стало настолько отвратительно от чуть не сказанного, что её на секунду затошнило.
Она яростно швырнула нож на пол, собирая споткнувшиеся мысли обратно, и посмотрела на Армана с нескрываемой ненавистью.
Плевать, что будет. Жить так дальше невыносимо.

+1

16

Ярость разорвалась внутри огненным шаром, оглушила, разметала все разумные мысли.
Арман в долю секунды оказался рядом и, схватив Клэр за ворот блузы, впечатал в стену. Посыпалась штукатурка, натужно затрещало дерево.
- Не помешают сделать что? - тихо прорычал он, наклонившись к Кэссиди.

Скажи. Скажи мне то, что до тебя я читал в глазах других...

Он привык ломать, вымещать злость на всем и всех, кто оказывался рядом. Переливать свою боль в предметы или людей, заставлять их страдать, когда страдает он. Но со смертью Ренье в этом примитивном механизме возмещения что-то сломалось и  глухая ярость не уходила. Что бы он не делал, как бы не утолял голод жестокостью, пустота внутри не заполнялась. Она только росла и ширилась, въедаясь в каждую клетку тела. Он пытался ее усмирить. Он честно пытался. Но зарвавшаяся девчонка задела за живое, сорвала темный плотный полог с клетки, в котором дремало чудовище.
- Ну же, договаривай! - он оторвал Клэр от стены на пару сантиметров и впечатал  вновь.
Брось в лицо очередной упрек и умри... Умри за всех, кто до тебя пытался меня упрекать.

"Такому ничтожеству достаточно будет няньки и палача..."

О нет. Арман расплылся в холодной кровожадной улыбке. Туман из страхов и  сомнений, окутывавший его в последние несколько дней, рассеялся. И все предельно ясно и удивительно просто. Теперь он - глава клана. Ему больше не перед кем отчитываться и не на кого оглядываться. Теперь оглядываться будут на него. Его клан - его правила.

+1

17

Так бывает на американских горках: подъем до незаметного постепенно и плавно замедляется, в едва заметное, но ощущаемое каждой клеточкой кожи мгновение замирает, чтобы затем стремительно ринуться вниз. Наверное, так же чувствует себя человек, делающий шаг в бездну.
Внутри будто что-то оборвалось, перехватило дух, и через секунду по спине прокатилась боль столкновения со стеной. Ткань одежды едва слышно затрещала от силы, с которой её схватили, грудная клетка заныла ей в унисон. Сдавленный короткий стон вырвался наружу. Клэр успела лишь схватить руки Армана в попытках смягчить свою участь, и кровавые отпечатки мгновенно окрасили его кожу, пропитали рукава пиджака и рубашки.

Теперь, когда он вот так нависал над ней, сгорбившись, чтобы приблизиться к её лицу, а её пальцы не могли целиком обхватить его запястья, их различия появились ещё ярче. Он в два раза старше, в два раза сильнее, и, возможно, в два раза злее. Казалось, его в два раза больше, чем её, и выбор, что ей остался: умереть сейчас или чуть позже. Секунда легкости, и вторая встреча со стеной, от которой зазвенело в ушах.

Может быть, не получится дать достойный отпор, но она ощущала, что победила. Задела за живое, и мгновенно вспыхнувшее бешенство было подтверждением. Как зеркальное отражение его безумного оскала, лицо Клэр исказила кривая усмешка.
- Давай, докажи, что я права. Докажи, кто ты. Просто отброс, подобранный на улице для развлечения, возомнивший о себе слишком много.

Умирать, так с оркестром. Стремительным движением руки она резанула ногтями по его глазам, будто пытаясь выдрать их из глазниц вместе с веками. Воспользовавшись следующей за этим долей секунды, Клэр сгруппировалась, сжимаясь в пружину, буквально повиснув на прижимавших её к стене руках, и сильным пинком обеих ног попыталась отшвырнуть от себя противника, целясь в живот и пах. Доставить ему удовольствие и послушно умереть она не собиралась. А может и больше: оттолкнуть, сбить с ног, и валяющийся тут же на полу нож будет отлично смотреться в его глазнице.

+1

18

Другое. Она сказала совсем другое...

Когда длинные ногти резанули по лицу, Арман с шипением отвернулся, отвлекся и получил удар в живот, отбросивший его на несколько шагов назад. Он быстро пришел в себя от накатившей боли, но проворная дрянь уже успела поднять нож.

Быстрая сучка. Еще и с когтями...

Арман выпрямился, поворачиваясь полубоком к Кэссиди, пытаясь предугадать ее возможный выпад. Раны щипало. По щеке медленно стекала кровь.

Он ее сожрет, просто сожрет. Но сначала хорошенько поглумится над тушкой.

О происхождении Армана, как и о его положении в клане говорили разное. Одни считали его сыном шлюхи, другие - шлюхой, одни верили в его аристократическое происхождение, другие называли бастардом. А правда, банальная и невзрачная, всегда была где-то посередине...

+1

19

Казалось, он даже успокоился. В сущности, что она о нём знала? Да нихрена. В то время как почти вся её жизнь лежала перед Арманом на блюдечке, ей оставалось лишь по догадкам пытаться нащупать его самые больные точки. Была ли Клэр садисткой? Может быть. Именно сейчас самое большое наслаждение ей приносили его боль и ярость.

Но в этом и была проблема: Даниэль прикладывал все возможные силы, чтобы его единственный потомок держался от четы де Вайи на вежливом расстоянии, так что до этой зимы о жизни и характере Армана ей было известно ничего и кучка слухов, каждый из которых противоречил другому. За четыре месяца чуть более тесного общения она успела кое-что о нем понять. Что он вспыльчивый. Он плохо скрывает эмоции. Или не хочет этого делать. Его постоянно что-то беспокоит. Но этого было так мало, чтобы сыграть на её любимом поле: достать его обнажённые нервы, перекрутить и засунуть обратно. 

- Какой позор для клана, - Клэр попробовала кончиком языка свою кровь оставшуюся на клинке. Передышка, в которой каждый пытался предугадать следующий шаг противника давал ей возможность попытаться лишить противника самообладания, и хоть на секунду получить преимущество в неравной схватке. Горечь и железо.
- Впрочем, какая разница, если одна бесполезная бестолочь скоро разрушит всё, что создал его сир?

Их разделяла пара метров. Маленькая детская комната с крохотной мебелью вдоль стен не давала достаточно пространства для манёвра, но стоило попытаться. Один короткий шаг влево, заводя нож в правой руке для короткого и точного удара.

+1

20

Убить или выбесить?

Эмоции Армана - хаотично поступающие импульсы, одни из которых призывали разорвать противника, другие - довести до исступления.

Выбесить или убить?

Все решал случай. Каприз. Иногда де Вайи готов был перерезать горло за малейший проступок, косой взгляд, оговорку или неудачную шутку, а иногда способен был стерпеть прямое оскорбление, чтобы впоследствии эпатировать оппонента.
Ты думаешь я мерзкий? Жестокий? Вульгарный? Ты просто  недостаточно хорошо меня знаешь.
Считай, тебе повезло.

Убить? Или выбесить?

Она гневно бросила: "Какой позор для клана..."
На это можно было лишь рассмеятся.

Слова покойника или того, кто приравнен к еде, просто нельзя воспринимать всерьез. Не топтать же в самом деле отбивную, чтобы потом соскребать с пола для ужина. Непрактично. Негигиенично. Расточительно.
А покойники и вовсе отдельная тема. Закрытая.

Может просто в воздухе витали какие-то флюиды, например, запах крови перебивал вонь пыли и вдохновлял или наоборот слышался недостаточно отчетливо, чтобы у главы клана окончательно сорвало крышу, но с решением "убить" Арман решил повременить.

Заметив маневр Клэр, де Вайи уклонился, а после шагнул в сторону, вновь увеличивая дистанцию. В драке за жизнь не существовало правил и зачастую исход поединка решала ручка в глазу или нож в спине, а не превосходство в силе и опыт. И все же опасаться ему было нечего.

"- Впрочем, какая разница, если одна бесполезная бестолочь скоро разрушит всё, что создал его сир?"

- Малышка Клэр решила исповедаться? Тогда расскажи мне то, чего я не знаю, про бестолочь мне итак все ясно, - де Вайи небрежно помахал рукой в воздухе. Он скалился и не собирался атаковать. Пока что.
Его чертовски легко вывести из себя. Но и он умеет играть на нервах.

+1


Вы здесь » Fade to Black » Over and Done » Walls Could Talk


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC