Fade to Black

Объявление

The New York Observer
Убийца отца практически дышал ей в затылок, и эти еле ощутимые вибрации мертвеца, который обязан гонять по лёгким воздух, чтобы издевательски посмеиваться, липким чувством бессилия бежали по коже. Будто собака из эксперимента Селигмана, Клэр осознавала: новая боль наступит, и с этим ничего не сделать

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fade to Black » Wandering in the shade » Walls Could Talk


Walls Could Talk

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

http://s5.uploads.ru/t/0lWpd.gifhttp://sg.uploads.ru/t/qZmF6.gif
http://sd.uploads.ru/t/pNxFv.gifhttp://s5.uploads.ru/t/VwXTn.gif

ARMAND DE WAILLY, CLAIRE CASSIDY

23 мая 2016 года, L’hirondelle, звездная ночь

Наступает ночь. Капля за каплей растут ненависть и недоверие, разрушая семейные узы. Многие мертвы, пропажа не найдена, ценное время утекает сквозь пальцы.
Если бы только стены могли говорить...

+2

2

За несколько месяцев до этого.
22 января 2016 года.
Пришедший с атлантики шторм за считанные часы накрыл город снежным покровом. Множество рейсов было отменено из-за плохой видимости, мэр города накануне неоднократно обращался к жителям с просьбой остаться в этот вечер дома. И живые его услышали, позволив мертвым пусть и на время получить обледеневший Нью-Йорк в свое полное распоряжение.

Красное и белое, белое и красное.
Арман стоял в проулке между домами, нервно перекатывая пальцами зажигалку.
- Их точно было двое?
- Точно, - ответил Доран МакКон, глядя на сидящего  возле кирпичной стены Даниэля Ламберта, ранее ведущего специалиста по системам безопасности, ныне крысу и вора, похитевшего из хранилища клана три картины, находящиеся в международном розыске с 1990 года. - Камеры это подтверждают. К тому же...
- Знаю, - перебил Арман. - Ключи доступа были только у этого ублюдка.
Де Вайи раздраженно щелкнул пару раз колесиком, чувствуя, как сминается под пальцами метал и с хрустом ломается бесхитростный механизм.
Труп Рафаля Виленски, сотрудника внутренней охраны Ласточки они нашли в багажнике машины Даниэля, как и полагается, педантично запакованного и полностью готового к погружению в Ист-Ривер.
- Где "Шторм", Ламберт?
Даниэль лишь отрицательно покачал головой. На квартире они обнаружили два полотна из трех, а также билеты на ближайший рейс в Амстердам и поддельные паспорта. Однако, несмотря на все улики, подтверждающие виновность, Даниэль продолжал уверять, что его подставили.
- Сколько лет ты в клане? - как бы между делом осведомился Арман, роняя в карман пальто зажигалку.
Ламберт ответил не сразу. Какое-то время он вглядывался в лицо Первого де Вайи.
Путей  отступления у него не было. Подручные Дорана ждали его в Тени.
- Больше шестидесяти.
- Это довольно долгий срок, - задумчиво произнес Арман, извлекая выкидной нож. - Целая человеческая жизнь. Тебе должно было хватить времени понять, как стоит, а как не стоит вести дела в клане...
Лезвие беззвучно выскользнуло из рукоятки и сверкнуло отполированным боком.
Они не потревожат чутких законопослушных соседей своей бесседой. И не напугают припозднившихся прохожих. Они просто обсудят дела бизнеса. Ничего особенного.

С восточного побережья Ист-Ривер плотная завеса снега скрыла от взора высотки Манхэттена. Даже желтые глаза окон не светились в плотной белой дымке.
По 11-ой улице с воем проносился ветер, мерно превращая припаркованные на обочине машины в сугробы.

- У него есть обращенные? - Арман зачерпнул немного липкого влажного снега и принялся чистить лезвие. Кровь, конечно, можно было бы и слизнуть, но он же все-таки окультуренный вампир, а не маньяк-потрошитель.
- Да, девчонка. Работает в его же отделе ассистентом. Едем к ней?
- Не трогайте ее. Она здесь не при чем.
Арман чуть склонил голову набок, глядя на полуживого Дэниэля.
Красное на белом. Жирные кляксы на рубашке, лужа на снегу. Если бы у него было хорошо развитое воображение, то он бы наверное увидел в этих расплывах образы и фигуры. Но он не видел. Для него это была просто кровь. И всего лишь мясо.
- Разберитесь с ним. Чисто и аккуратно
МакКон коротко кивнул.
- А я наведуюсь в гости. Так как ее зовут?

***
- Клэр Кэссиди, - возвестил голос Кристины по громкой связи.
- Пусть проходит.
Арман стоял у окна, глядя, как по улице прогуливаются шумные разодетые по недосягаемо высокой для его понимания моде. Похоже, в одном из соседних зданий вскоре должен был начаться очередной показ очередного эпотажного модельера. Во что этот идиот оденет своих менекенщиц? В платья из туалетной бумаги или в костюмы из пластиковых бутылок?
Дверь в кабинет открылась и почти сразу захлопнулась.
- Тебе есть что мне рассказать? - не оборачиваясь, все так же наблюдая за передвижениями еды по пяточку двора, осведомился Арман.
Их встречи всегда проходили в одно и то же время и в одном и том же месте. По регулярности их вынужденных свиданий можно было сверять календарь. Он даже научился узнавать ее по шагам и угадывать эмоции, которые всегда были одни и те же. Созвучные с его. Но более яркие.
Он обернулся. Девушка уже заняла свое привычное место по ту сторону стола. Ей никогда не нужно было особое приглашение.
- Где "Шторм", мадемуазель Кэссиди?
Этот вопрос предварял каждую их бесседу и тоже служил залогом постоянства.

+3

3

Внутри упаковки перекатывались две последние сигареты. Помятая пленка на коробке шуршала совсем уныло, а по картону давно расползлись белые трещины изломов. С глухой, еле ощутимой вибрацией они ударялись о стенки, и Клэр снова переворачивала коробок, чтобы воспроизвести это мягкое ощущение. За четыре месяца бессмысленное занятие почти превратилось в компульсивный синдром. Когда в голове вновь появлялась колючая проволока больных мыслей, тянущих за собой все новую и новую боль, Клэр тянулась за сигаретами.
Она никогда не курила при жизни, и после смерти не видела необходимости начинать. Даниэля все помнили как любителя марки сигарет, знаменитой за особо жгучий и противный запах, который насмерть въедался в одежду и волосы всех, кто просто стоял рядом, а затем преследовал их ещё несколько суток спустя. Этот запах, казалось, пропитал Ламберта насквозь. Он всё ещё обитал внутри хлипкой картонки, и от его слабого привкуса в воздухе у Клэр невыносимо слезились глаза. Невольно хотелось сравнить себя с плачущим ребенком, которого бросили одного на детской площадке. Жалеть себя и пытаться не реветь - всё, что ей оставалось.

Кэссиди полулежала в кресле напротив места, где раньше сидел отец, и делала вид, что ей скучно в ожидании, пока начальник вернётся и продолжит разговор. В эту секунду хотелось спокойствия, но Ласточка давно перестала быть местом, где ей было хоть немного спокойно.Медленным движением Клэр вытянула одну сигарету из пачки и надломила её, и несколько обломков табачного листа упали на одежду.

***
Снег падал и падал. Казалось, что самолет шел на посадку целую вечность, и кто-то уже предположил, что рейс перенаправили в другой аэропорт.
Командировки - это не то, что часто появлялось в жизни Кэссиди на её нынешней должности. Однако заказ был достаточно важным, чтобы организаторы начали суетиться с сопровождением. Нервный заказчик успел утомить всех в максимально короткие сроки, и Клэр подозревала, что назначение она получила только потому, что не вовремя проходила мимо.
Снегопад немного утих и самолёт приземлился с часовой задержкой. Аэропорт напоминал приют для бедствующих: сотни людей, что не смогли улететь в этот вечер, заполонили все свободное пространство. Стояла невыносимая духота и, надрываясь, плакали маленькие дети.
Уже в такси Клэр проверила телефон: высветились пожелание приятной дороги от отца и парочка пропущенных от коллеги из отдела. Он вполне может подождать со своими делами, что бы там ни случилось. Пусть хоть спутник упал на главный офис, она не перезвонит, пока не доберётся до горячей ароматной ванны.
Ночной город не препятствовал пути домой, но из-за снега таксист ехал почти вдвое медленнее, чем мог. За окном продолжалось торжество стихии, и по пути им почти сразу встретилось серьезное ДТП. От совершенной белизны было больно глазам, непрерывно ругался таксист, не давая полностью погрузиться в созерцание.
Зеркало в лифте в полной мере не отражало всей задумчивости и усталости, разве что капли растаявших снежинок поблескивали в волосах, единственный признак долгой дороги домой. Ленивым, нетерпеливым движением Кэссиди выудила из кармана ключи, но когда подошла к квартире, выяснилось, что они ей не нужны.
Внутри ничего не изменилось. Стопки книг где попало и полупустая книжная полка, заполненная фотографиями доска для заметок, ненавязчивый, приятный глазу бардак из личных вещей, блокнотов с записями и косметики, как на постановочных фото. Клэр начала жалеть, что не сделала тот чёртов звонок, замерев на входе в собственную квартиру.
***

Разглядывая внутренности сигареты, Клэр пыталась перекрыть всплывающие в голове картины. Темные, словно вино, пятна. Порезы на белоснежной коже. И этот запах...
От тягостных мыслей её отвлек начальник, усаживаясь на прежнее место отца. Он заметил, чем она занимается, и в обычной ситуации искренне посоветовал бы ей выбросить этот мусор, навевающий всем вокруг неприятные воспоминания, но не в этот раз. "Продолжим наш разговор позже. Тебя вызывают"

Снова идти туда и снова видеть это лицо.
Она до боли прикусила губу, но это не отвлекало. Кэссиди остановилась посреди коридора, глядя на дверь в конце. Снова слышать этот голос. Заставлять себя отвечать. В грудь будто вбили кол, и с каждым шагом вгоняли его всё глубже и глубже.
Все было, словно в тумане - приемная, кабинет, кресло. До последнего Клэр не хотела поднимать глаза и смотреть на Него. Кого вообще волнуют правила хорошего тона в сантиметре от волчьей пасти? Но она очень старалась не огрызаться. Хотя бы не проговаривать свои раздражительные ответы вслух.
Что рассказать? "Я желаю тебе подохнуть в сточной канаве"  - Клэр показалось, что мысли эхом пронеслись по кабинету, но де Вайи их не услышал.
- Никаких новостей - собственный голос звучал на удивление чисто и спокойно, хотя не было уверенности, что следующую фразу получится не прошипеть сквозь зубы.
Когда Он занял своё место, не получилось сохранить невозмутимость, и тело заметно напряглось, сжимаясь, будто в попытке исчезнуть.
Когда Он снова спросил о картине, Кэссиди медленно перевела взгляд на Его лицо, и, кажется, на секунду по нему было видно, что она дошла до того предела, чтобы всадить ему в глаз тупой карандаш.
Внезапно стало почти смешно. Четыре месяца. Четыре грёбаных месяца они искали, и искали, и искали. Очевидно же, что нужно было просто спросить. "Да что же ты сразу не сказал? Я бы с собой захватила" - Клэр вновь не произнесла вслух. Она не знала, где "Шторм", и не могла этого знать.
- Поищите на нелегальных аукционах. Наверняка отыщется.
Она потерла глаза, будто от усталости, но ей просто не хотелось смотреть.
Четыре месяца Клэр Кэссиди не покидало ощущение, что над ней намеренно издеваются

+1

4

Она ненавидела его, он это видел. Ощущал по напряженности позы и нервозности движений, читал во взгляде, которым она разве что не испепеляла его.
- Мисс Кэссиди, - Арман достал пачку сигарет и включил вытяжку, которая жужжанием наполнила тишину кабинета. - Если бы картина была на нелегальных аукционах, - он щелкнул зажигалкой, прикурил и глубоко затянулся. Ему надоел официоз, а терпение, которым он никогда не отличался, стремительно истекало. Апрель и май с мясом выдрали из его жизни слишком большой кусок, регенерировать который вряд ли удастся. Еще и эта картина. Ее отсутствие добавляло ощущение незавершенности к острому чувству вины перед Ренье.  - Она бы уже давно была у меня, а вот тебя бы уже не было.
Арман стряхнул пепел, а после посмотрел на девушку. В бизнесе не было места эмоциям и личным мотивам, здесь балом правили сухие цифры и неопровержимые факты. И пусть Арману самому порой с трудом удавалось держать себя в руках, заняв должность директора Ласточки он очень четко осознал, что в стенах офиса значение имеет лишь то, что они делают для компании, а не то, что думают друг о друге или то, о чем потом говорят за спиной. И сейчас ему требовалась немалая доля выдержки, чтобы не вспыхнуть. Потому что, мать твою, в этом случае звезды сошлись, выстроились в ряд, да еще и под прямым углом к земле. Перед ним не просто сидела дочь Даниэля Ламберта, твари, которая обворовала свой же клан, перед ним сидел сотрудник Ласточки, который ничерта не добился за четыре месяца.
- Я дал тебе полгода на то, чтобы найти "Шторм на Галилейском море", который твой отец украл у де Вайи вместе с его ублюдком подельником, - Арман подался вперед, локтями упираясь в столешницу.
То, что она не участвовала в краже, было доказано в ходе множества проверок. Они изучали все: переписку, банковские счета, личные и деловые связи, даже историю жизни. Пожалуй, еще ни об одной женщине Арман не знал столько подробностей, как о Клэр Кэссиди. Впрочем, понятие этики или такта ему не были знакомы даже в земной жизни, а понятия "личное пространство" и "неприкосновенность" существовали лишь на бумаге и не имели никакого значения, когда дело касалось бизнеса клана.
- И если ты не можешь сделать это сама, я приставлю к тебе того, кто точно сумеет направить тебя по нужному пути.
Никто кроме ребенка не мог знать об отце достаточно, чтобы отыскать его тайники и  поскольку другими детьми Ламберт не разжился, Клэр была единственной, кто по остывающим следам своего родителя могла найти картину.
Арман набрал внутренний номер начальника охраны. Доран Маккон не заставил себя ждать.
- Доран, мисс Кэссиди нужен помощник в ее расследовании, кто из твоих ребят самый убедительный?
Игры в приличие закончились. Если юная мисс не понимала, когда с ней говорили по хорошему, тактику следовало менять. Возможно, ежедневная прямая угроза жизни и здоровью заставит ее шевелиться.
- Я сам займусь ей, - Доран был извечен в своем стремлении взвалить все дела на свои плечи и нести их с готовностью Атланта, но Арману он нужен был здесь. Рядом с ним. По крайней мере до тех пор, пока проблемы, вызванные смертью Ренье и его Первых не решатся. Девчонкой и картиной мог заняться кто-то другой.
- Доран, я сказал самый убедительный, а не самый деликатный.
Несмотря на то, что все головорезы Армана, с которыми он зачищал улицы Ньюарка, успешно переквалифицировались в службу охраны, оставались все же среди них поистине выдающиеся личности. Де Вайи знал как минимум одного испанца, в котором таланты инквизитора мешались с темпераментом конкистодора.
- Отправляю вас в отпуск, мисс Кэссиди, - Арман затушил окурок, буквально ввинтив его в пепельницу, - чтобы ничего не отвлекало от дел. И, - он достал из пачки новую сигарету. Чертова людская привычка. - Регенарация шла быстрее.
Она была привлекательной. На самом деле привлекательной. Жаль, что придется воздействовать физически...

Отредактировано Armand de Wailly (2018-11-04 22:21:39)

+3

5

Отец был невиновен. С упорством религиозного фанатика она отвергала саму мысль об этом сумасшествии: коллекционер, бросивший всё своё имущество, верный друг, оставивший близких людей, трудоголик, наплевавший на любимую работу. Отец, бросивший дочь. И ради чего, собственно? Ради денег и жизни преступника? Ради постоянного страха возмездия клана, которое, Клэр была в этом уверена, рано или поздно его все равно настигло бы? Логика такого обмена больше смахивала на бред, но кого вообще это волновало? Выродок де Вайи плевать хотел на чью-то там жизнь, и уж тем более не собирался сидеть и разбираться в мотивах. Вместо этого он вцепился пиявкой в то, что осталось от их семьи, кусая каждый раз в одно и то же больное место.
Волновал ли его клан? Все те, кто зависел от его решений? Можно было поспорить: если прямо сейчас предложить Арману де Вайи картину в обмен на голову кого-то из своих, то он лишь поинтересуется, во что упаковать.

"И снова: камеры засняли, как Виленски выходит из здания с сумкой, в которой впоследствии нашли картины, а через несколько часов его труп уже был расчленен и аккуратно утрамбован. Отследили совсем тупо, по сигналу микроустройства. Отец никогда бы не прокололся на подобной мелочи, мог найти чёртову таблетку, даже если бы она была вшита под кожу. Ни одна живая душа не видела его в тот день до момента, когда его выволокли из машины на снег..."
На секунду в глазах у Клэр потемнело. Арман чуть приблизился к ней, вновь называя отца вором.

Когда-нибудь. О, когда-нибудь и тебя протащит по земле.
Кожа на руках будет содрана до мяса, а слова оправданий утонут в криках боли.
Вкус железа разъест язык и заполнит лёгкие.
Голос превратится в бессмысленные хрипы.
Глаза и кожу сожжет солнце, и от тебя останется лишь воспоминание.
Этот момент настанет.

Мысли уберегали Клэр от необдуманных выходок.
Она никогда не страдала верой в справедливый мир, возмездие могло быть создано лишь её руками. Но для этого нужно было оставаться хорошей. Хотя бы не творить очевидной ерунды, когда пожелания скорой смерти написаны у неё прямо на лбу.
Сейчас вряд ли разумно было признаться, глядя де Вайи прямо в глаза, что местонахождение "Шторма" вообще не волновало Кэссиди, и месяц за месяцем поиски вели её совсем другими заковыристыми путями. Пока от неё ждали содержимого сейфов, первым делом она тайком влезла в дом Рафаля Виленски. Само собой, это была заведомо неудачная идея: люди клана уже успели там все перевернуть. Следующим пунктом стало хранилище, куда сгрузили найденное в пакетах с расчлененным телом. И вот там её ждал сюрприз: записная книжка, заполненная бессмыслицей вроде «заехать в химчистку» и «Молли-сиськи» под номером телефона. Но некоторые из записей были сделаны почерком Даниэля.
Пришлось прихватить вещицу с собой, и за этим её чуть не застукал Доран. А может и не чуть, но сделал вид, и сейчас Клэр играла в опасные игры с тем, кто точно знал, что она и не думала искать картину в вещах отца.

Впрочем, вряд ли кто-то позволил бы «дочери вора и предателя» дожить до этого дня, если бы от неё не было пользы. Как и было положено, один за одним тайники, банковские ячейки, дома и сейфы вскрывались, были перерыты и взломаны, а их содержимое в полном составе отправлялось в офис де Вайи. За каким чертом ему нужны были весь этот коллекционный хлам вроде личных вещей Наполеона или семейного фотоальбома неизвестного немецкого доктора, вперемешку с документами на собственность и венгерской валютой, и ещё бесконечное количество всего, что не являлось утерянной картиной. Клэр отправляла по почте контейнерами или притаскивала коробки лично ему прямо в офис, просто чтобы побесить.
"Шторма" нигде не было по одной простой причине: нельзя найти что-то там, где этого быть в принципе не может. И на момент этой их беседы оставался лишь один не опустошенный сейф в старом доме на Манхэттене, и его Клэр оставила на сладкое.

Чрезмерная скрытность будто бы добавляла веса тому варианту событий, в котором отец был виновен, но и в самом запрятанном и надежном месте картина не найдётся. Клэр знала это точно, потому что залезла в сейф ещё в январе, никому об этом не докладывая. Зато там лежали документы, вскрывающие многоэтажную деятельность Ласточки по отмыванию денег, полученных от продажи украденных произведений искусства.
Сам Ламберт был не в курсе того, что дочь знала о его секрете. Цепочки фирм однодневок, банковские счета в офшорных зонах, сделки на оказание услуг. Налоговая и полиция зарыдали бы, обнявшись, если даже десятая часть от всей макулатуры попала бы им в руки. Отец занимался «безопасностью компании», и никто, в том числе дочь, не удостоился того уровня доверия, чтобы знать о существовании тайника. Он просчитался только в том, что Клэр была достойной продолжательницей его дела и полной копией в вопросах сокрытия и разгадки секретов, а потому просчитывала все приемы отца, как давно известный алгоритм. Пришлось хранить тайну Даниэля вместе с ним и втайне от него при его жизни, а после смерти оставалось лишь ткнуть ублюдка де Вайи мордой в собственные грехи. Ламберта, знавшего слишком много, убили уже за одно лишь подозрение.
И даже десятилетия верной службы не добавили словам убедительности.

Но тогда, в январе, стало понятно, что список секретов не ограничивается одним сейфом. Естественно, она ничего и никому не сказала о найденных адресах, которые при проверке выдавали разных владельцев, и в общей сложности представляли собой около ста объектов по всему континенту. Воспользовавшись личными связями, Клэр отправила своего человека с заданием пройтись по всему списку, и на момент была обследована лишь половина. Этим вечером пришло сообщение, что на очередном адресе проживает обычная семья, выделяющаяся только чересчур визгливым голосом счастливой жены и матери. В совокупности с записной книжкой, эти адреса представляли ощутимый повод для волнения: Даниэль действительно каким-то образом был связан с настоящими преступниками. И за что-то они от него избавились.
Кроме прочего, если отец знал настоящих виновников, почему не указал на них клану? Что-то его останавливало, или не только Клэр предпочитала умалчивать о некоторых вещах.

Де Вайи был недоволен. Настолько, что перешел от пустых угроз к намерениям. Какая-то её часть радовалась, что доставляет ему неприятности, и ожидала, когда он завертится, словно уж на раскаленной сковородке. В ответ на слова не пошевелилась, продолжала смотреть будто сквозь него, предпочитая не видеть до смерти опротивевшего лица, и обдумывала. Двойственное положение принуждало выдавать информацию фрагментарно. Настоящий вор мог находиться прямо за дверью, и как бы сильно не хотелось, чтобы он скинул на голову де Вайи наковальню, размазав её содержимое по полу, такая судьба ждала скорее саму Клэр, посмей она быть недостаточно осторожной.

Доран вернулся вместе с тем, кто обязан был стать её личной мотивацией к свершениям. Кэссиди хватило одного взгляда, чтобы буквально побелеть. Сукин сын решил побыть убедительным.
Она встретилась взглядом с одним из убийц отца, и тот улыбнулся.

Какие варианты ждали её дальше? Устало вздохнуть, назвать де Вайи тупым обмудком и написать завещание.
- Или так: сейчас мы поедем и откроем последний сейф. Картины там не окажется, потому что было как минимум ещё двое, кто участвовал в краже. А значит, как я и сказала: подождите ещё пару десятков лет, и «Шторм» объявится на каком-нибудь из аукционов, а пока, может быть, пропадет ещё что-нибудь ценное.
На стол полетели сложенные листы, вырванные из записей Виленски. Пометки и нумерация карандашом систематизировали видимо хаотичный поток напоминаний, дат, часов и, казалось бы, бессмысленных заметок, в систему.
- Или мы пробьем информацию о дежурствах в указанные дни и найдем виновных.

Наказание, судя по всему, отменялось. Она хотела сделать всё сама, но раз уж де Вайи так торопится, пусть подключается, даже если придётся выслушать очередную сказку об одном воре и его дочери. С чувством удовлетворения Клэр вновь посмотрела на Дорана с помощником, радость с лица которого куда-то испарилась.
«Что-то неважно ты выглядишь»

+3

6

- Вот объясни мне, женщина, где твое чувство самосохранения? - с раздражением произнес Арман. - Какого черта ты начинаешь шевелиться, только когда к заднице подносят горящий факел? Тебе скучно? Не хватает острых ощущений?
Рикардо расплылся в довольной ухмылке, а вот Арману было совершенно не до веселья.
Надежда на то, что Клэр разыщет картину в одиночку была изначально достаточно невелика, но Кэссиди по крайней мере могла не изображать из себя мученицу и выдавать им хотя бы какую-то информацию, а не тащить в офис барахло из квартир Ламберта и не тратить драгоценное время. 
Де Вайи потер запястья, а после достал новую сигарету из пачки. Зажав ее между пальцами, он разложил на столе листки бумаги с карандашными пометками. Отпускать Рикардо и Дорана он не спешил. Присутствие первого явно заставляло девушку соображать быстрее, второй же нужен был де Вайи самому.
- Доран, нужно пересмотреть съемки с камер во время дежурства по этим датам. Внутри офиса и  снаружи. Любые мелочи, любые повторяющиеся события.
Виленски был парнем довольно неглупым и исполнительным, на него можно было положиться: свою работу он выполнял четко и вовремя. Но продвинуться по карьерной лестнице выше помощника ему мешало одно обстоятельство...

"Его баба просто больная", - высыпая на пол содержимое ящиков, бросил Айзек. - "Не удивлюсь, если она даже гребаные банки расставляет по размеру."
Арман стоял у окна в однушке Виленски, разглядывая позолоченную зажигалку с гравировкой в виде розы ветров.
Она была единственной дорогой вещью в куче барахла и единственной деталью, которая не вписывалась в общую картину этого чистого и непривычно аккуратного, но безликого жилища.
"Ноутбук, диски, флешки, бумаги, все собрали?"
"Да, босс".
Арман посмотрел на коробку, в которой валялись пронумерованные и подписанные диски, несколько записных книжек, связка ключей и флешка.
Каждой безделице было отведено свое место на полке, каждой вещи - свой угол в шкафу. Все по порядку, все систематизировано и упорядочено.
"Фамильная или чей-то подарок?", - предположил Доран, указав на зажигалку.
"Пока не знаю", - де Вайи откинул крышку и обратил внимание на царапины на внутренней поверхности. Приглядевшись, он понял, что это цифры: 2-15-24. Шифр? Код от сейфа? Дата?
"Ну так и есть," - послышался со стороны ванной комнаты голос Айзека, -" сука, как он с ней живет? Это же просто пиздец!"
Арман закрыл зажигалку и положил ее в карман.
Ответ был прост - никак, потому что хозяин квартиры жил один.

Рафаль Виленски не мог ни жить, ни работать в хаосе. Он не умел действовать спонтанно и для того, чтобы принять нововведения, сначала вписывал их в свою личную систему координат. Совершенно негибкий, способный мыслить ограниченными формами, он терялся в внештатных ситуациях и не умел принимать решение, не взвесив все по десять раз.
Систематизация дат и звонков в заметках, в случае, если они имели отношение к похищению картин, была лишь подтверждением тому, что он всего лишь выполнял поручения Даниэля. Вероятно, тот попросту вывалил на голову поляка информацию, которую усвоить тот мог, лишь упорядочив.
- Пробей номера телефонов, хотя это вряд ли что-то даст.
- Посмотрим кино, узнаем, - резонно заметил Доран, на что де Вайи лишь утвердительно кивнул.
- Нас ждет кропотливая работа, моя милая, - обратился к Кэссиди Арман. Рикардо подошел к девушке и встал позади ее кресла, положив руки на спинку. - Будь внимательна, даже если наш сеанс затянется и покажется тебе скучным. А пока Доран подготовит нам кинозал, скажи мне, тебе ни о чем не говорит эта вещица?
Де Вайи поставил зажигалку, найденную в конце января у Виленски. Он совершенно забыл о ней зимой, пока выполнял поручение сира, и вспомнил лишь сейчас.
Подобные аксессуары были больше в стиле Ламберта. И если предположения Армана окажутся верными, то им придется потрудиться. Сукин сын любил наделять вещи сакральными смыслами и цифры под крышкой вполне могли стать ключом к записям Виленски. Как минимум порядковых номеров 2 и 15 на листках бумаги не доставало.

+3

7

Клэр благоразумно молчала и смотрела на Армана большими честными глазами страдающей праведницы. По-прежнему не существовало в мире причины, по которой ей захотелось бы сочувствовать его положению по крайней мере настолько, чтобы не доводить ситуацию до вызова умельца, способного управиться и со скальпелем, и с паяльником. Тонкая грань, отделяющая главу клана от бодрого посыла по заковыристому маршруту, а Клэр серебряной цепочки шее, всё больше походила на ниточку, препятствующую столкновению двух локомотивов на полном ходу.
И стратегия изображения непроходимой туповатости по части понятливости указаний начальства в такой ситуации казалась Клэр оптимальной, пусть даже де Вайи не особо проникался этим цирком. То ли пытался выжать из камня воду, в надежде, что на тысячный раз в ней проснётся чувство уважения, то ли, не имея другого выбора, смирился с издержками. Рычагов воздействия у него было не так много, помимо колких замечаний и радостного Рикардо - разве что обещание не прибить её собственноручно, когда всё закончится. Серебряное кольцо в почтовом ящике на День рождения, словно запоздалая первоапрельская шутка, красноречиво напоминало про обстоятельства, и хотя нельзя было точно сказать, чьих рук это дело, почему-то верилось, что такие намёки - вполне в духе Армана.

Движение рук на спинке кресла разбудили в Клэр очень сильное желание поведать, в какой степени она "милая" и "твоя", а потом, если будет не совсем понятно, повторить отчётливо и подробно. Но закипающую злобу вновь приходилось держать в руках, напоминая себе, что осталось совсем чуть-чуть, и клубок из колючей проволоки будет распутан. Убийца отца практически дышал ей в затылок, и эти еле ощутимые вибрации мертвеца, который обязан гонять по лёгким воздух, чтобы издевательски посмеиваться, липким чувством бессилия бежали по коже. Будто собака из эксперимента Селигмана, Клэр осознавала:  новая боль наступит, и с этим ничего не сделать. Он мельтешил где-то позади, и, кажется, де Вайи получал от этого зрелища какое-то своё удовольствие. Не можешь справиться со злостью, что тебя поимели? Не на ком выместить? Посмотри вокруг.
Кто-то должен заплатить.

Есть ли разница, кто это будет?

Зажигалка открылась со знаменитым запатентованным звуком щелчка. Гладкая хромированная поверхность с причудливым узором плавно переливалась на свету. Мягкое голубое пламя зажглось в руках Клэр на несколько секунд и погасло под крышкой. Немного повертев её перед глазами, она заглянула на донышко, где стоял штамп.
- Набившие оскомину Зиппо. Даниэль раздаривал их всем подряд, у Эрика Йенсена штук пять похожих, у начальников отделов точно найдется по одной, но все равно их ещё гора осталась в старой квартире. 
Клэр вновь щёлкнула крышкой и зажгла пламя. И вновь погасила.
- Они надоели ему, он оставлял себе в основном Дюпон и Данхилл, даже от Картье избавился - слишком много бриллиантов.
Щелчок. Голубая вспышка. Щелчок
- Сказал, вульгарно выглядят...
Щелчок.
Но пламя в этот раз не загорелось. Неровность на внутренней поверхности привлекла внимание.
Кривые царапины. 2-15-24

Отец бы не стал прятать что-то столь небрежно: в конце-концов, на донышке тех же несчастных Зиппо замысловатым образом шифровались год и месяц выпуска, а иногда стоял и номер патента, не говоря уже обо всём разнообразии способов незаметно сохранить или передать кому-то определенный порядок цифр. На крайний случай можно было запрограммировать будильник с нужными комбинациями. К тому же, это были всего лишь три жалкие цифры.
"У Виленски всегда были проблемы с памятью".
- Он ведь записывал всё подряд.
Клэр прикусила губу от ощущения, что её придавливает собой нечто, что она поняла, но не может осознать. Или не хочет.

Отсортированные страницы, где мелким бисером почерк лепил одну букву к другой. Блоки съёмных листов были дотошно пронумерованы от 1 до 40 в уголках в добавок к проставленным датам записей, но настоящий порядок был проставлен Клэр карандашом в рост листа. Каждый фрагмент имел лицевую сторону и оборотную.
Поляк не стал шифровать сам текст, ограничившись перефразированием и подменой ключевых слов. Само собой, пришлось спрятать страницы с почерком отца: на обороте номера 2 основной нумерации он желал Виленски больше не терять столь важные вещи, на обороте пятой дрожащим от раздражения почерком записал свой дополнительный номер телефона, часы и дни приёма в обычной путанной манере, поломавшей мозг не одному дотошному просителю.  В реальном порядке пятый лист становился вторым, а второй - двадцатым и последним.
Методом подбора она искала правильное сочетание несколько часов, не считая времени, ушедшего на осознание способа шифровки: выстроенные в кривую линию страницы открывали сплошной текст плана, коррективов и событий. Оттого абзацы на них странно прыгали, и без того кривой почерк Виленски то втискивался в строчку, то съезжал куда-то в сторону.
На обороте же никчёмная, полная зависти и нереализованных амбиций жизнь поляка смотрела глазами жирных точек, зачёркиваний и подсчётов ежемесячных трат на доноров и проституток. Где удалось сэкономить. На кого надавить. Где больше не появляться, ведь "девочка" наконец скопила на охранника.

И так уж получалось, что именно от второй страницы было легче всего построить линию, на ней же содержались вспомогательные пометки о правильном порядке, записанные в виде списка покупок. Но это все стало понятно лишь в момент, когда правильный порядок был найден. Видимо, поляк взял страницы с чужим размашистым почерком и сделал из них начало и конец, чтобы работа шла быстрее.

Также номер 15 отсутствовал в списке, но вины Клэр в этом не было. Может быть там содержалась информация, которую Виленски пришлось уничтожить по какой-то причине? Или кто-то залез в блокнот уже после смерти владельца, уничтожая компромат. Сообщников было несколько, и, судя по записям, поляк был связывающей фигурой, пунктом передачи, а потому одним неловким движением мог сдать всю сеть сразу. Но, несмотря на все свои недостатки, пока существовал четкий план, у него не могло быть неловких движений.

Оставался 24, номер, которого не существовало. Может быть, все было ещё хуже, и кто-то забрал всю значимую информацию, оставив их барахтаться, как слепых котят, в обрывках бессмысленной информации? Лишь записи камер могли как-то пролить свет на ситуацию. В голове всплыли строчки, написанные рукой отца:

"Уважаемый мистер Виленски!
Возвращаю вам вашу записную книгу. Надеюсь, впредь вы будете внимательны и не потеряете столь ценную вещь.
P.S. Пожалуйста, запишите мой адрес и вышлите отчёт" 

Неприятная догадка заставила Клэр почувствовать себя будто в ледяной проруби: а что если она неправа? Что если под крышкой зажигалки были записаны вовсе не номера страниц?
Нужно было проверить это как можно скорее. Если отец и правда был причастен ко всему этому, то хотя бы найти того, кто стоял за всем этим вместе с ним.
Дрожащими руками она потянулась к телефону, и от нетерпения долго не могла достать его из кармана, с трудом высвобождая из цепляющихся уголков ткани пиджака, и на память быстро набрала номер телефона. Всего пара длинных гудков, казалось, длились целую вечность.
- Мол! Мне нужно, чтобы ты сейчас же проверила адреса 2 и 24!
Девушка на том конце заворчала, и Клэр слышала,  как она громко шелестит страницами и зевает, выспрашивая, что за спешка. Несколько секунд она молчала, сверяясь со списком, а затем ответила, что сможет проверить один через несколько часов, а второй пункт займёт где-то двое суток.
- Пожалуйста, Мол, мне нужно это как можно быстрее...
Клэр подняла глаза. Арман де Вайи смотрел на неё с непередаваемым выражением.

+1


Вы здесь » Fade to Black » Wandering in the shade » Walls Could Talk


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC