Fade to Black

Объявление

The New York Observer
Убийца отца практически дышал ей в затылок, и эти еле ощутимые вибрации мертвеца, который обязан гонять по лёгким воздух, чтобы издевательски посмеиваться, липким чувством бессилия бежали по коже. Будто собака из эксперимента Селигмана, Клэр осознавала: новая боль наступит, и с этим ничего не сделать

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fade to Black » Stories untold » anyone's ghost


anyone's ghost

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

https://images.8tracks.com/cover/i/002/090/970/two_sides_of_a_coin__2_-9567.jpg?rect=0,0,500,500&q=98&fm=jpg&fit=max

LILY O'BRIEN, JASON O'BRIEN

12 мая 2016, Таймс-сквер, неожиданно давяще и душно
Лили О'Брайен на Таймс-сквер встречает призрака, далекое эхо, кого-то только похожего на Джейсона, кто смотрит на нее потемневшими, другими глазами - и в них не мелькает тени узнавания.

+2

2

Полуденное марево висело над городом словно шерстяное одеяло, наполняя воздух влагой. Ветер с Гудзона сегодня был такой же - ни свежести, ни прохлады, только душная мембрана жары, словно чужое горячее дыхание на коже, оставляющее влажный след. Тень, казалось, тоже задыхалась - обычно холодный ее воздух казался теплее обычного, а воздух над землёй дрожал, как в пустыне. Тень лихорадило, и Лили ощущала, как ей передаётся эта лихорадка - навязчивое, тянущее чувство тревоги и возбуждения, как перед грозой.
Метеорологи обещали грозу, а конкуренты Дины Голдберг - дождь из птиц на северо-западе штата.
Над крышами небоскребов вдалеке действительно тянулись серые тучи. Ветер раскачивал плакаты в руках у парня и девушки перед Лили - и немилосердно трепал американский флаг в руках долговязого подростка сбоку.
Красные полосы казались трепещущими на ветру всполохами пламени.
- Там будет бесплатный лимонад, - сказал Крис. – Прикормим тебя, пока ты официально безработная.
Лили хмыкнула и ткнула его локтем в бок, но пойти согласилась. Воспоминания о том вечере на Таймс-сквер медленно стирались из памяти, становились всего лишь одной из историй о приключениях. Приключений в последнее время хватало, и ей это даже начало нравиться. Под влиянием ли Лео или нет -Лили начала думать, что ей была жизненно необходима встряска, перезагрузка. Двигаться дальше можно, если есть живой и осязаемый враг, не абстрактный образ. Постоянный бесперебойный генератор злости. Им нельзя давать умереть и нельзя отпускать далеко – их нужно холить, и лелеять, и доставать полюбоваться, как дети любуются на маленькие сокровища в коробке из-под обуви. Как она перебирала мамину колоду Таро.
Одно время таким врагом был Круг. Лили не могла решить, так ли это сейчас.
Она ведь так и не узнала от Хейфеца ничего полезного.
Но на митинг пошла.
- Митлайф –это наша общая трагедия. Для людей, вампиров и перевертышей в равной степени. Мы не должны позволить им расколоть нас. Мы не должны позволить им разубедить нас, - она слушала краем уха, что говорит диктор на трибуне. Женщина из какой-то правозащитной организации, название которой она уже забыла.
Здесь тоже искали врагов – и Лили подозревала, что это один из законов жизни, вроде законов эволюции. Чтобы кровь не застаивалась.
Она поискала взглядом Криса, который застрял где-то у края огороженной зоны – наверно, потрепаться с полицией. Полицейские, при форме, в шлемах, окружали площадь, словно неподвижные статуи.
- Крис? – безнадежно крикнула она, чувствуя, что голос тонет в громогласии толпы. Лили встала на цыпочки и махнула рукой, прежде чем поняла, что машет рукой не Крису, а какому-то прохожему. Она опустила руку, прежде чем разряд прошел от безымянного пальца до локтя. Сердце стукнуло с перебоем.
Этого не может быть.
Это может быть.
Это галлюцинации.
Это его лицо.

- Джейсон, - он не мог ее услышать. Не с такого расстояния. Все еще оглушенная, Лили начала протискиваться к ограде.
Она только посмотрит. Если это не он, она просто посмотрит.
Это невозможно. Нет, это не он.
Не мог быть он.

+1

3

Слишком громко.
Будто кто-то выкрутил уровень на максимум, и со всех сторон начали звучать спутанные с рекламными джинглами голоса, обрывки бытовых разговоров, объявление станций, монофонические сигналы телефонов. Он давно отвык от этого, и какофония звуков дезориентировала, но не пугала. Джейсон вслушивался в человеческую речь, ловил обрывки разговоров о списке покупок, неудачных свиданиях, повышениях цен на акции, проговаривал про себя и сохранял на грани памяти; город не замолкал ни на секунду, постоянно кричал, шипел или выл полицейскими сиренами, и после безвременья и затишья Тени, лежа на полу глубокой ночью и рассматривая трещины на потолке, О'Брайен думает только том, чтобы все замолчало, дало ему провалиться в неглубокий, по-болотному вязкий кошмар. Кураторы "Архангела" говорят, что это необходимость и терапия - быть рядом с людьми, учиться заново жить среди них, и часы в одиночестве он проводит в пересечении всей схемы нью-йоркского метро сначала с севера на юг, потом с востока на запад, от Гринвича до 95 улицы. Рассматривает окружающих, всматривается в живые лица, в заголовки газет, в экраны мобильных телефонов -
Джейсон ставит под сомнение, что оказался на правильной стороне.

"Колумбус-Серкл" объявляет машинист, и состав, звеня и скрипя расширяющимся металлом, замедляет свой ход, "Следующая станция...". О'Брайен с трудом отводит взгляд от лица слепой девушки напротив, выходит на улицу, подставляя лицо душному давящему на веки и кости мареву. Мимо проезжали машины, проходили люди, а где-то далеко, в сотни миль, зарождалась, подпитываемая чувством тревоги, душная сильная гроза. Сухой ветер бросает под ноги старую листовку «Вы видели…?», но лицо пропавшего навсегда размыто грязью. Джейсону на секунду кажется, что его собственное лицо.

Люди кричат - разрозненно, отчаянно, надеясь, что их услышат. Усиленные мегафоном голоса, бессвязные вопли злости и боли, которым скрывают дрожь и страх. Бросают лозунги. Матери лезут в камеры телевизионщиков, потрясая плакатами, чернокожий мужчина с лицом, скрытым под платком, с сильным акцентом говорит, тыча пальцами в полицейских за ограждениями, что это они виноваты, что их больше никто не защищает. Таймс-Сквер похоже на поле боя, на живое черное море, вбирающее в себя. Джейсона это замораживает - все еще слишком громко, он едва слышит свои собственные мысли, - он останавливается, не пересекая границ, чувствуя, как на спину напирают и давят.

Но свое имя среди прочего он слышит удивительно четко - словно кто-то наклонился к нему ранним утром, щекочет кончиками темных волос, шепчет "Джейсон, Джейсон, вставай, ты обещал..."

Обещал... что?

О'Брайен хмурится, чутко по-птичьи поворачивая голову, встречается взглядом с полными ужаса, расширившимся до черноты радужки незнакомой девчонкой - она делает рывок вперед, кажется, натыкается на кого-то, сокращает между ними расстояние. Джейсону она напоминает хрупкого воробушка, и когда она подходит ближе, он может рассмотреть ее лучше, он знает, что она не приходила ему в Тени. Значит, он ее не знает. Он отступает назад, не сводя с нее глаз, сцепив челюсти вместе так, что заходили желваки под истончившейся, желтоватой кожей - разворачивается и уходит, а крики и голоса - и взгляд, - бьют его в спину.
Лучше ей за ним не ходить - кем бы они ни была.

+1

4

На короткий момент Лили показалось, что она потеряла «Джейсона», и острая волна паники подкатила к горлу, а потом на секунду волны человеческого моря утихли и разошлись, и она разглядела его лицо и подошла почти вплотную. Здесь, вблизи, не могло быть абсолютно никакой ошибки – лицо мужчины было лицом Джейсона, а глаза – его глазами, словно и не прошло всех этих лет, словно он совсем не изменился.
- Джейсон! – позвала Лили снова, и их взгляды встретились. В страшную долю секунды Лили показалось, что он ее не узнает – таким пустым и ничего не выражающим было его лицо, когда она подошла ближе.
Сейчас узнает. Не может не узнать.
Через секунду брат отвернулся.
Лили застыла. Она потерянно смотрела, как брат пробирается через толпу, выходя из нее, и снова ощутила себя той самой обиженной десятилетней девочкой, которую брат не берет в свои взрослые игры. Застучало в висках, в ушах зашумело – поверх громкоговорителей, поверх лозунгов и скандирования, поверх шума автомобилей и полицейских сирен. Накрыло острое, мучительно стыдное дежавю.
«Не надо было»
Господь, Лили, ты никому, и даже своей семье не нужна.
Пять лет автостопом по стране. Пять лет бессильной ярости. Уход из Круга.
Иногда она думала об этой встрече. Если он еще жив. Что она сказала бы ему. Что он сказал бы ей.
Что не всегда находишь ровно то, что ищешь, и некоторым вещи, лежащие земле, лучше в земле и оставить.
Вопрос лишь в том, что именно лежит в земле.
А потом пришла злость.
Она молча, но яростно последовала за ним, упрямо двигаясь навстречу потоку, едва не захлебываясь в нем.
Пусть то, что принадлежит земле, в ней и остается. Но прежде, чем она отдаст его, она плюнет брату в лицо и влепит пощечину.
Лили давно так не злилась. Может быть, с тех пор, как сожгла проводку в доме Бласа Сарагосы.
- Джейсон. Джейсон О’Брайен! – Лили нагнала его там, где толпа заметно редела, где парочки, неуверенно поглядывая вперед, стояли, не зная, стоит ли присоединиться. Полицейские что-то тревожно говорили в свои рации, но Лили не слышала их – все ее внимание было приковано к брату.
Она стремительно прошла вперед и взяла его за предплечье.
- Мать передает тебе привет, Джейсон. Ты ее еще помнишь? – грубо спросила она, почти прорычала в него.
С другой стороны толпы раздались новые крики, но Лили не обратила внимания.
Не так, нет, не так должно было произойти семейное воссоединение. Но в их семье все всегда происходило не так, как в рекламе счастливого Рождества.

0

5

soundtrack

Таймс-Сквер становится немым, шум - далеким и ровным, похожим на звуки далекого моря - Джейсон находит узкие проулки, забитые железными баками и мусором, выбирает уверенно повороты, не оборачивается, чтобы запомнить указатели, и не останавливается. Когда они были в Тени, она влияла на них по разному: Сейдж постоянно молчала, приняв обет, видя в темноте своих чудовищ, Джим Моррисон был в беспорядочном, хаотичном движении, ходил сомнамбулой, смотря перед собой пустым невидящим взглядом, Ричард Эшер постоянно вспоминал свою жену, Лондон, эпидемии и смерти, его голос был заевшей пластинкой или передачей на радио, поставленной по кругу, "Беренис, Беренис, Беренис", а Джейсон уходил улицами другого Нью-Йорка, изучал тот мир. Он повторял про себя определения и абзацы из учебников, куски из лекций, архитектурные постулаты, внимательно запоминал здания и мертвые храмы, выжженные земли вместо парков, дома с пустыми окнами, заброшенные особняки, кладбища, накладывал это новое знание на то, что мог вспомнить. С каждой минутой - приходилось ориентироваться на ощущение, стрелка на наручных часах дергалась вперед, не в силах перешагнуть рубеж, - воспоминаний становилось меньше. Иногда Тень смеялась над ним, и он находил на разрушенных, покрытых гнилью и черной плесенью, стенах огромные граффити с лицом Авроры. Краска была холодного, почти синего оттенка, и казалось, что рисунок был сделан с мертвеца.
Он до сих пор помнит, как в Тени Аврора была покрыта гнойными язвами и осыпалась белесой пылью, стоило протянуть руку.

После Тени этот город уже не страшен, предсказуем и изучен. Он мог бы легко запутать незнакомую девушку, завести за собой, продолжить дорогу сквозь и выбросить ее на другом конце города, в гнилых доках, или на заброшенной станции метро, или на клетчатом полу забегаловки в Дьявольской Кухне, но Джейсон медлит, вслушивается в ее шаги - быстрый топот ног, едва заметное поскрипывание резиновых подошв, сбитое от злости и быстрого темпа дыхание. Она в ярости, и от чужой яркой, сильной и поглощающей эмоции покалывает затылок - в Тени привыкаешь, что все сглажено и тускло. Когда она хватает О'Брайена за предплечье, тянет на себя, он чувствует сквозь плотную ткань куртки, какие горячие и дрожащие у нее пальцы.
Он отступает в проулок, ярко пахнет китайскими специями и полицейская сирена воет где-то вдалеке, постепенно приближаясь, девушка следует за ним и называет его имя.

- Откуда ты?.. - начинает он, и остаток фразы (и голос темноволосой) тонет в механическом опасном завывании, полицейская машина визжит шинами. Почти одновременно с красно-синим светом, застилающим глаза, заставившим Джейсона зажмуриться, приступ головной боли вгрызается в левую глазницу. Когда она проходит - несколько секунд, пара движений стрелок вперед, - чужое прикосновение кажется угрозой. О'Брайен вырывает руку, отступает туда, где темнота гуще, разрезана длинными полосами света сквозь жалюзи на единственном окне, и предупреждающе вытягивает вперед ладонь.

- Даже не думай. - предупреждает он севшим, незнакомым голосом. И неожиданно вспоминает, как любила их обманывать Тень, как любила преследовать их, как плакала Сейдж, как говорила, еще до того, прежде чем замолчать, что встречает фантомов и призраков, и они знают ее имя, - Я не знаю кто ты и что тебе нужно, но если ты сделаешь еще шаг - ты о нем пожалеешь.

Он отступает к стене, она холодная и покрыта мхом, как язвами, и Джейсон оглядывается, надеясь увидеть на ней лицо Авроры, нанесенное мертвенно-белой краской. Но вместо нее - только обрывки старых плакатов и афиш, наслоенных друг на друга, и черная краска пятнами. О'Брайен закрывает глаза, делает быстрое движение ладонью, и проходит сквозь стену. Его почти обжигает столпом пламени из газовой горелки, китайцы переговариваются шумно и торопливо на  кантонском диалекте, подкидывают лапшу из чугунных сковород, грязными ножами стругают овощи. Когда-то ему нравилась китайская кухня, и запах теплого соевого соуса и имбиря, и джаз, неожиданно вспоминает он, и наблюдать, как улетают птицы, и еще мамины духи, такие терпкие, персиковые... Благодаря заклинанию его не замечают, жизнь кипит, голоса все громче и громче, железно скрежещут ножи, и это возвращает его из ловушки. Джейсон осторожно лавирует между людьми, разогретыми до красноты плитами, башнями тарелок и белыми лентами для духов, но среди этого вслушивается в единственный звук - тех самых шагов.

Отредактировано Jason O'Brien (2018-10-20 16:41:24)

+1


Вы здесь » Fade to Black » Stories untold » anyone's ghost


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC