Fade to Black

Объявление

Welcome to NY!
[апрель-май 2016 года]
Магический взрыв на Манхэттене пробил брешь в ткани Завесы. Следы преступления ведут к тем, кто должен обеспечивать всеобщий порядок. Кому теперь залатывать эту рану? Действовать нужно быстро. Воспаление коснулось ткани пространства. Регресс времени уже начался.

The New York Observer


28.02 — Дополнена матчасть.
[! imp] Обновлен сюжет.

03.03. — ATTENTION! Анкета/роль/внешность - 1 неделя

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fade to Black » Castles of glass » But till that mornin' there's a nothin' can harm you, so don't you cry


But till that mornin' there's a nothin' can harm you, so don't you cry

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

https://i.imgur.com/mz6YXQS.jpg

ELEONORA LEMARAIS, RYAN O'NEIL

13 апреля 2016 года, Тринадцатый отдел, облачно, 7°C
На часах — три пятнадцать, глубокая ночь, в допросной комнате — юный маг, чуть ли не погибший несколькими часами раннее, и специальный агент, жизнь ему сохранивший. В самом отделе — вдвое меньше сотрудников, ночная смена, у агента рассечена скула и в руках вонючее дешёвое эспрессо, у мага — амнезия, и непонятно как её лечить.
И как узнать правду, когда главный свидетель молчит.

Отредактировано Eleonora LeMarais (2018-04-14 00:37:03)

+1

2

+soundtrack

— Разве вы не можете залечить себя сами? — у Кэрол Уоррингтон, дежурной медсестры, по линии скул выступили клубничные пятна. Нора не успела понять, последствиями ли неудачного макияжа или стыда являются покраснения; мисс Уоррингтон сделала шаг назад и перестала закрывать макушкой вибрирующую овальную ультрафиолетовую лампу с четырьмя источниками света. Теперь, когда раздражающий до слёз глаза белый свет медсестра выключила, в непривычном для зрачка полумраке комнаты неровности кожи и шероховатые отслоения тонального крема Нора перестала различать. 
— Могу, — подтвердила она предположение мисс Уоррингтон, дотрагиваясь двумя пальцами до левой стороны лица. Шрам тянулся от виска и заканчивался чуть ниже губ, и, в отличие от медсестры, розоватость щёкам Норы придавало не кровообращение вследствие проявления сильных эмоций, относящихся к стеснению, и не средства декоративной косметики, а капли запекшейся крови. Правильно, аккуратно наложенные швы поблёскивали, рана ныла. Когда медсестра потянулась рукой к шкафчику с обезболивающим, Нора прервала её воскликом, после соскочила с кушетки и покачнулась, принялась искать пальто. Белая футболка пропиталась потом, брызгами канализационных стоков, отпечатками мокрой листвы и снова кровью — на этот раз, принадлежащей не только Норе. Кэрол Уоррингтон сначала открыла рот, обернувшись к специальному агенту, по всем признакам, собираясь что-то спросить, потом закрыла, оборвав себя на полуслове. Но зато бросила кое-что другое, обернувшись вполоборота от ЛеМарэ и заполняя документы.
— Шрамы на руках вы не залечили.
Нора, закончив сборы в медицинском кабинете, придирчиво осмотрела упомянутые рубцы. Вздутые, напоминающие скрученные жгутики, крестообразные отметки отмечали обе ладони и изредка пульсировали, но не сейчас. 
— Они не лечатся.
Медсестра вздрогнула, посмотрела на неё с каким-то неопределимым выражением лица, и Нора задумалась — чем её простой, логичный ответ мог таким образом повлиять на Кэрол Уоррингтон? Нанесённые магией травмы залечивались далеко не всегда, в 80% — неполноценно, оставляя после себя следы. Медицинским сотрудникам должны были объяснять такие вещи во время обучения и на инструктаже.
С другой стороны, статистика собиралась тяжело, а непрофессионализм мисс Уоррингтон можно было оправдать поздним часом — в конце концов, когда Нора чуть ли не вышибла дверь плечом, она тихонечко посапывала перед экраном компьютера, где шла серия «Секретных материалов». Но данную телевизионную передачу и им крутили во времена Куантико.

— Будьте с ним помягче, он многое пережил сегодня, — настойчиво повторяла психолог из поведенческого отдела доктор Анна Берджесс, переключая внимания с сортирования папок на обломавшийся ноготь. Нора заканчивала переодеваться; белую футболку пришлось выбросить в мусорный ящик и заменить на тёмно-бордовую. С брюками придётся подождать — но перед началом допроса было необходимо полностью отстегнуть от пояса кобуру и отправить оружие в ящик. Пока Анна теребила пуговицы рубашки и поправляла пиджак, Нора пыталась нащупать в ящике склянку. Ей повезло — небольшой ребристый пузырёк пошёл радужными оттенками, выполняя роль призмы. Обезболивающие из медицинского кабинета могли приглушить боль и мало чем снизить грозящую неэффективность допроса, это же помогало организму выработать адреналин, а пострадавшей части лица — не терять чувствительность. Мисс Уоррингтон обозначила, что осколок задел нерв, и возможно временное обездвиживание лица.
— Забавно, — ухмыльнулась Анна Берджесс, — вы вытащили мальчика во время кульминации ритуала, а боевые ранения от материального простецкого стекла. Вот она, ирония во плоти.
— При чём здесь ирония и что означает «во плоти»? — Нора озадачилась. Ей оставалось лишь собрать волосы в подобие пучка, и можно было отправляться, — пятьдесят четыре процента повреждений агенты Тринадцатого отдела получают от огнестрельного оружия, и лишь восемнадцать...
— Неважно, — прервала её психолог, — не давите на него, ЛеМарэ. И вам бы самой передохнуть. Как-никак, и на вашу жизнь покушались.
— Весь ритуал был отвратительно спланирован, — они проходили мимо пустующих столов и мигающих настольных ламп; отдел пустовал, и отсутствие копошащихся агентов и вечно перекрикивающих друг друга аналитиков создавало умиротворяющее впечатление, позволяло больше сконцентрироваться на деле, — и ещё хуже организован. Как и их так называемые атаки.
Доктор Берджесс тяжело вздохнула.
— Вести допрос начну я. И, агент... Вы бы хотя бы причесались.

Заявление доктора было совершенно нелогичным, но у Норы не было возможности спорить — в соответствии не только с уставом, но и с постановлением исполнительного помощника директора, начальника департамента по насильственным преступлениям Хансена Питерсена, любые допросы с гражданскими, пережившими нападение или акт любого другого действия, носящего насильственный характер, менее тринадцати часов тому назад должен был проводиться в присутствии психолога, иного сотрудника поведенческого отдела или специального агента с соответствующим психологическим образованием. Это помогало снизить количество нервных срывов и не подставлять под угрозу секрет существования магов — квалифицированный специалист спокойно и внятно объяснял пострадавшим, почему и при каких обстоятельствах они могли испытывать некие галлюцинации, приводил в состояние стабильности и покоя. В общем и целом, подобная скрытность с нынешним подозреваемыми — тире главным свидетелем — не требовалась, он был магом. Но Нора сомневалась, и, после звонка начальству в половину второго ночи, Питерсен, путаясь в синтаксических структурах, посоветовал вызвать доктора Берджесс. Она приехала полчаса спустя, собранная и готовая к любым неожиданностям. В смежном помещении для наблюдения никого не было, и это создавало определённые проблемы. Зато совершенно точно шла запись.
А вот остальное — не так.

Доктор Анна Берджесс, включив записывающее устройство, умиротворённым и приглушённым голосом сообщила время и имена присутствующих. Затем начала задавать стандартные вопросы.
Имя.
— Как вас зовут?
Возраст.
— Вы помните дату вашего рождения?
Проверка на ориентацию в пространстве.
— Вы понимаете, где находитесь?
Налаживание коммуникации.
— Меня зовут Анна, и я здесь, чтобы вам помочь. Вы знаете эту женщину? Видели её до сегодняшнего вечера?
Наконец, попытки разрядить обстановку.
— Ужасный запах у кофе, правда? Понятия не имею, как агенту ЛеМарэ удаётся переварить эту дрянь. Хотите, мы вам принесём капуччино?
И после каждого вопроса — провал.

— Доктор Берджесс, я попрошу вас покинуть комнату.
Первую четверть часа Нора оставалась неподвижной, прилипнув к ледяной металлической стене. Не меняла она и позы — скрещенные руки, сжатые губы, никаких движений или слов, как статуя. Она бы не стала нарушать протокол, не требуй того дополнительные пункты об ответвлении плана — подозреваемый автоматически определялся в категорию сложных допрашиваемых. Тех, которые отказываются говорить. Или попросту не могут.
Анна Берджесс колебалась. Наконец, рассеянно кивнув и прикрыв рот рукой — зевнула — она встала, и скрежет от ножки стула по кафелю неприятно резанул слух.
— Я буду неподалёку.
Значит, наблюдать за стеклом.

Первым делом Нора поставила стул — не напротив, как сидела доктор, а совсем рядом с молодым мужчиной. На вид, ему было около тридцати лет, но по портретным сходствам личность установить не удалось; в базе попросту не было такого мага. Во вторую очередь, рядышком, на край стола, она поставила одноразовый стаканчик — именно в нём плескалось тройное эспрессо из торгового автомата на цокольном этаже, который скрывали горшки с каучуконосными фикусами и пальмами howea forsteriana.
Широко расставив ноги, она сгорбилась, наклонилась вперёд, упираясь локтями в коленки и сцепляя ладони в замок, склонила голову набок — пучок расползался. Подозреваемый молчал, а Нора немигающим взглядом изучала его, грязного, потрёпанного, с несколькими мелкими царапинками.
Рана на лице непростительно ныла. Уголок рта двигался нормально.
— Вы помните, что произошло в катакомбах? Как реагировала Тень? Как вы реагировали? Может, вы слышали голоса? Менялась ли температура? Доктор Берджесс задала вам много вопросов, мне нужны ответы на важные. Что вы там делали? Что последнее, что вы помните?
Она тараторила, тараторила и тараторила, раскладывая перед ним цифровые фотографии. И на половине из них криминалисты запечатлели трупы.

Нора могла продолжать задавать вопросы бесконечно. Анна Берджесс, прятавшаяся за стеклом по другую сторону, неодобрительно кашляла в кулак. В отличие от специального агента ЛеМарэ и допрашиваемого, ей ужасно хотелось спать.

Отредактировано Eleonora LeMarais (2018-04-14 20:40:19)

0


Вы здесь » Fade to Black » Castles of glass » But till that mornin' there's a nothin' can harm you, so don't you cry


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC