Fade to Black

Объявление

The New York Observer
город не замолкал ни на секунду, постоянно кричал, шипел или выл полицейскими сиренами, и после безвременья и затишья Тени, лежа на полу глубокой ночью и рассматривая трещины на потолке, О'Брайен думает только том, чтобы все замолчало, дало ему провалиться в неглубокий, по-болотному вязкий кошмар.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fade to Black » Stories untold » Но страсть их учит побеждать страданье и им находит повод для свиданья


Но страсть их учит побеждать страданье и им находит повод для свиданья

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

https://i.imgur.com/IYyOO6L.jpg

ELEONORA LEMARAIS, MARCELINE VAN GAUGGUIN

ноябрь 1978 года; Балтимор, штат Мэриленд; ветер, дождь и сырость, 4°C
But passion lends them power, time means, to meet,
Tempering extremities with extreme sweet.

Пока на научных конференциях с царящей атмосферой всеобщей скуки соседствует острая боязнь профессоров — выкинет ли ван Гогген нечто вопиющее на сей раз — регент Вайоминга представляет сообществу свой новый проект, ученицу, больше напоминающую школьницу средних классов, нежели настоящую студентку.
Но Менси не интересны политические планы Клауса Фишера — гораздо больше ей хочется поговорить с юной ЛеМарэ о только что прошедшем её докладе, поднятом на смех.
Так всё и началось.

+1

2

+soundtrack

— Она — мой лучший проект. Будет таким. Сама убедишься, Менси, совсем скоро, — Клаус Фишер мечтательно причмокнул губами, запрокинув нос к громоздкой люстре, собранной из двухъярусных провисающих хрустальных нитей. Подобный предмет декора гораздо лучше бы подошёл опере или музею, но Билл Кимптон, владелец Kimpton Hotels & Restaurants, построивший в Балтиморе отель «Монако Балтимор», рассудил, что рельефные колонны, чёрно-золотые стены в изумрудных ромбах и потолки в росписях херувимов и геометрической лепнине наряду с ворсистыми багряными коврами создадут атмосферу роскоши и престижа. В чём-то он не прогадал: несмотря на то, что некий эксперт-искусствовед протолкнул в «The Baltimore Sun» статейку, где называл отель наиболее безвкусно отделанной постройкой всего восточного побережья, гостиницу обожали проезжающие в поисках локаций голливудские киношники, политики и — о чём широкая общественность не догадывалась — маги Круга Серых. О непутёвом эксперте после мало кто слышал, а редактор попросту убрал колонку.
Регент Вайоминга и Марселин ван Гогген как раз поднимались по крутой мраморной лестнице, заставленной вазами с букетами из азалий, лауреллий и абеллий. Небесно-голубые витражи в павлиньей мозаике не позволяли различить, какая погода бушевала снаружи, но по утру шёл сильный дождь. Они повернули направо — перед конференц-залом небесно-голубой сменялся на кремовые заслонки, а те усеивались решётками в золотых звёздах. Круг арендовал помещение поменьше, рассчитывая приблизительно на двести посетителей и прикрываясь съездом глав отделов разработок всяческих корпораций для поиска юных и отважных умов.

Клаус Фишер старел — его оплывшее лицо и крепкая шея создавали впечатление тройного подбородка, куцые брови редели и обрывались посередине, галстук-бабочка ощутимо давил на шею. Клаус теперь больше щурился, и глаза в щёлочки превращали как нависающие веки, так и тёмные круги, и различить цвет было невозможно. Он оставался джентльменом — грузный и неповоротливый, Клаус учтиво придержал перед Марселин дверь и провёл даму в зал, протискиваясь между гостями из Европы. По всему периметру были расставлены накрытые столы и шёл фуршет. «Монако Балтимор» постарался на славу, но вся обслуга, включая официантов, состояла из учеников наставников. Клаус остановил свой выбор на маффинах с ветчиной и сыром и вишнёвом соке.
— Вон она, — он указал перстнем куда-то в угол, поближе к стене, занавешенной экраном для кинопроектора для диафильмов. Зажатая между сенешалем Невады и известным аналитиком, невольно втянутым в скандал с убийством Харви Милка, невысокого роста, девчушка то поднимала плечи, то опускала, теребила правый рукав трикотажной коричневой кофты и переступала с ноги на ногу. На лице не было ни грамма макияжа, зато буйствовали веснушки, и ещё во время презентации докладов кто-то отпустил нелестный комментарий о сидящем не по размеру синем платье. Волосы у неё были собраны в высокий хвост, торчали петухи, и сама она вся была какой-то встормошенной, нахохлившейся. Порою то сенешаль, то аналитик со смешком обращались к ней, и тогда она задирала подбородок, что-то чеканила и вновь уставлялась в пол. Когда сенешаль похлопал девчушку по плечу, та отшатнулась, покачала головой и быстро зашагала в противоположном от Фишера и ван Гогген направлении, к столу. Сенешаль и аналитик расхохотались, отсалютовали бокалом.
— Так это твоя ученица? — вкрадчиво поинтересовался мягкий голос за их спинами. Фишер даже не вздрогнул.
— Непохоже? Моя.
— Сколько ей, тринадцать? — Милош Курманенко, потягивая виски, прыскнул со смеху. Высокий и поджарый, он прилетел из последней экспедиции в Индию, и теперь, к раскатистому балканскому акценту, прибавился дополнительный.
— Восемнадцать, — с гордостью и какой-то непонятной отеческой любовью пояснил Клаус. — Ты, кажется, знаком с её матерью, Агатой ЛеМарэ.
— Не шути так! — в искреннем удивлении воскликнул Милош, — как у Агаты выросло такое чучело? Марселин, — он поцеловал француженку в обе щёки.
— А её выступление — это была шутка, Клаус?

— Почему шутка?
Элеонора ЛеМарэ стояла прямо за Милошем Курманенко. Он обернулся медленно, посмотрел сверху вниз, назидательно улыбнулся.
— Распустите хвост, милочка. Вам не идёт. Как же жениха искать будете?
— Зачем мне? — Нора растерялась. После непродолжительного разговора с Лакмусом Уордингом и не представившимся аналитиком, она заприметила наставника в компании незнакомой женщины и поспешила к нему. И тут разговоры мало чем отличались в абсурдности.
— Излучение поглощается не просто так, а отдельными порциями... Теорию относительности опровергли почти сорок лет назад. Эйнштейн получил премию в двадцать первом! Вы правда верите в то, что наговорили? — Милош скучающе скользил взглядом по коллегам, но заметно оживился, когда опять посмотрел на Марселин.
— Вы про гипотезу о том, что каждое вещество, состоящее из кислорода, кремния, алюминия, железа, магния, кальция, натрия и калия, иными словами, любой минерал способен без влияния Тени вбирать и впитывать в себя деформации, созданные при том или ином разрушении материи посредством...
— Всё это безумно романтично, — поспешно прервал её Милош, — и уморительно, вы просто прелесть. Право же, сегодняшнее ваше выступление породит множество анекдотов. Клаус, Менси. Я буду в саду.
Двусмысленно подмигнув Менси, Милош скрылся. Нора отпила из пластикового стаканчика — в минеральную воду она выжала треть лимона и чуть сморщилась. Клаус тяжело выдохнул, покачал головой.
— Старый козёл. Не обращай внимания. Менси, познакомься с моей воспитанницей, Норой. Возможно, ты знаешь её мать — она этнограф, работала с Милошем... К собственному несчастью.
При упоминании имени матери Нора будто бы вздрогнула, но тут же расправила плечи и отставила стакан.
— Рыбонька, это Марселин ван Гогген...
— Знаю. Мистер Фишер предупреждал меня об официальном знакомстве с вами после окончания презентаций и своих намерениях привлечь финансовой незаконной махинацией инвесторов, которых вы можете ему предоставить, в соответствии с неким давним долгом и без энтузиазма. Элеонора ЛеМарэ, — она сжала сухую, крошечную руку с длинными пальцами женщины напротив. Они были одного роста, и Нора заметила, что одеяние Марселин ван Гогген мало чем соответствует прописанному дресс-коду в приглашениях. Клаус расхохотался.
— Разве она не чудо? Вольфхард её страшно опасается. Я вас оставлю, девочки, ненадолго.
Клаус исчез, а Нора вернулась к минеральной воде, продолжая рассматривать Марселин ван Гогген — не моргая. Пока что своей репутации женщина не оправдывала.
— До самого мероприятия мне сообщили, что ожидается ваш голый танец на одном из столов, но ничего такого не произошло и в программе заявлено не было. Это будет какая-то дополнительная демонстрация ваших исследований?
Клаус говорил, что ей необходимо общаться с людьми. И Нора старалась.

Отредактировано Eleonora LeMarais (2018-04-11 20:20:09)

+2

3

«Интересно, а там будет виски?»- эта мысль вертелась в голове Марселин всю дорогу от дома до отеля, в котором Круг Серых арендовал небольшой, по меркам здания, конференц зал, для очередного сборища помпезных индюков. Они с остервенением жмут друг другу руки, делая вид, что ужасно заинтересованы в идеях оппонента, а на самом то деле, большинство из них прибыло сюда, чтобы пожрать и выпить, а так же выгулять очередную зверушку, которая не может отличить по смыслу слово «аморфный» от «антропоморфного», и считает, что это как-то связано с морфием.
Де-юре, данные приёмы устраивают, чтобы презентовать новейшие исследования в области Тени, а так же позволить  молодым учёным проявить себя, найти спонсоров или вообще, завести полезные знакомства. Но де-факто – уже третье собрание подряд – на сцене монотонным голосом бубнят уже высказанные ранее теории, только немного видоизмененные. Неужели, если нет каких-то действительно стоящих исследований, всё равно надо для галочки что-нибудь сказать? Чтобы деньги, которые выделяются на данное мероприятие, были потрачены на то, чтобы накормить это стадо «магических шаров».
Сама ван Гогген не особо хотела присутствовать на сегодняшнем вечере – учёная как раз купила бильярдный стол и решила попрактиковаться в игре. Но телефонный звонок застал её как раз на том моменте, когда она стояла на этом самом столе и кидала бильярдные вниз. На каменную плитку пола.

Клаус Фишер, старый знакомый Марселин и авторитетный учёный, узнав, что женщина не намерена появляться сегодня на собрании тут же поспешил уверить ё, что на сегодняшний вечер он готовит что-то особенное.
- Вы должны познакомиться. Приезжай,- гудки оповестили Менси, что разговор окончен. Лень и любопытство боролись друг с другом некоторое время, и она решила, что всё решит случай. Если очередной бильярдный шар упадет и расколет плитку (что составляло где-то 27,31%), то она поедет. Если нет – то нет.
Что ж…

Марселин не стала переодеваться: бледно синяя пижама была на один размер больше, и женщине постоянно приходилось подтягивать сползающие штаны. Старые тапочки шаркали по гранитному полу, а короткие волосы торчали в разные стороны.
Сегодня мало кто обращал на неё внимание, да и вид у Менси был более менее пристойный – всё, что не надо было скрыто.
Так, где тут всё таки виски…

Фишер встретил её около входа в зал, и, не позволив ей и слова вставить – потащил к сидячим местам.
- Ты хочешь сосватать меня кому-то?- Марселин поморщилась, когда её бедро задело колонну,- Я уже замужем!
- Тебе это когда-то мешало?- с нарочитым удивлением поинтересовался Клаус и галантно предложил учёной стул. Она громко плюхнулась на него , запутавшись в штанине, чем привлекла к себе внимание окружающих.- Поверь, ты оценишь её по достоинству!
- Зачем мне чужие достоинства, если у меня есть свои?- свет погас, и ведущий на сцене заговорил.
- Смотри и слушай,- таинственно произнес друг и замолк.

Менси поняла, о ком говорит Клаус, когда девушка вышла на сцену, к прожекторам. Её спутанные в хвосте волосы выглядели неухоженными, лицо было почти бледным, если бы не веснушки. Слишком юное лицо не выражало никаких эмоций, даже волнения. Одета она, конечно, была поприличней для данного вечера, чем ван Гогген, но она всё равно отличалась от большинства, сидящих здесь, индивидов.
Девушка представилась, но Марселин не запомнила её имени, потому что отвлеклась на свой тапочек, который слетел с босой ноги. А Фишер заерзал, когда выступающая заговорила – тихо, но твёрдо.
Учёная чуть повернула голову, чтобы взглянуть на мужчину, у хихикнула, чего он даже не заметил, ибо был поглощён действом на сцене на все сто процентов, словно там выступал на школьном представлении его ребенок.
В любом случае, Марселин было совершенно неинтересно. Глупенький, наивненький Клаус. Неужели он думал, что сможет чем-то удивить Марселин? Mon dieu, за последние двадцать лет она видела столько подобных «самородков», что становилось тошно: только побывав за завесой, они уже решали, что что-то знают, и были уверенны в своей правоте! Вот лично Марселин ни в чем не была уверенна, и не уверенна до сих пор, но она проводила столько времени в Тени, что…
Мысли в голове учёной замолчали, и она с удивлением уставилась на сцену.
Девочка говорила и говорила, а Менси начинала понимать…

— Она — мой лучший проект. Будет таким. Сама убедишься, Менси, совсем скоро.
Марселин звонко рассмеялась над старым товарищем и похлопала его по спине.
- Ты забавный,- констатировала женщина, словно это был доказанный факт.- Никогда не видела тебя таким.
Старые тапочки шлёпали по роскошному полу, а голубая пижама мага ловила на себе быстрые и смирившиеся взгляды. Они говорили: «Хорошо, что не голая».
Женщине, в общем, было плевать на мнение окружающих. Она лишь хотела виски и познакомится с милой девочкой, заинтриговавшей её.
Наконец, они поднялись на верхний этаж, и Клаус указал куда-то вглубь зала. Менси и правда увидела девушку в окружении мужчин, но она явно не знала как себя вести.
«Бедненькая… Улыбнись хотя бы!»
Мысль Марселин вряд ли дошла до подопечной Фишера, потому что, как только один из джентльменов похлопал её по плечу,  девушка убежала.
Идиот! Кто так ведёт себя с мадмуазель?
Бархатистый голос, раздавшийся сзади, заставил Марселин радостно заулыбаться и повернуться к его обладателю. Милош ей нравился. Он был высокомерен и в каких-то вещах весьма поверхностен, но он заставлял ван Гогген улыбаться.
- Чем моложе выглядит женщина, тем более привлекательна она для мужчин,- кокетливо вставила Марселин,- Наверняка, она тебе понравилась. Кстати… где ты нашёл виски?
Клаус удивил учёную, но и тем не менее, поставил всё на свои места. Такие любопытные теории вряд ли могли зародится у особы, чьё окружение не имеет отношения к науке. Особенно в таком юном возрасте.
Менси была одним из исключений из правил.
А Агату Марселин знала очень хорошо. Они пересекались несколько раз, помогая друг другу в исследованиях. ЛеМарэ предоставляла ван Гогген информацию о народах, а та, в свою очередь рассказывала о географии и других жителях территории. 
Мягкие поцелуи обожгли ей щёки, и женщина недовольно поморщилась после фразы Курманенко о девушке. Но не успела она высказать своё «фи», как за спиной у мужчины возникла сама юная мисс ЛеМарэ.
Марселин поникла, увидев, как Милош наседает на бедняжку. Удивительно, ведь её теория о том, что минерал способен «отпечатать» в себе деятельность мага, была весьма интересна!
Марселин когда-то проводила похожее исследование – влияние магии внутри Завесы. И тогда научное сообщество вело себя прямо как этот один единственный мужчина.
Женщина подумала немного и решила, что ей нужно разозлиться.
Она полностью проигнорировала Курманенко, полностью сосредоточив своё внимание на мадмуазель.
- Да,- Марселин тепло улыбнулась Норе,- Ты очень на неё похожа.- заметив, как девушка дёрнулась, она добавила,- Пока что внешне.
— Рыбонька, это Марселин ван Гогген...
— Знаю. Мистер Фишер предупреждал меня об официальном знакомстве с вами после окончания презентаций и своих намерениях привлечь финансовой незаконной махинацией инвесторов, которых вы можете ему предоставить, в соответствии с неким давним долгом и без энтузиазма. Элеонора ЛеМарэ.
Карие глаза распахнулись от удивление, и уставились в зелёные. Машинально, Менси протянула девушке руку почувствовала холодную твёрдость на своих пальцах.
- Кхм, очень приятно, chéri.
Рукопожатие длилось недолго, но ван Гогген уже успела почувствовать себя не в своей тарелке.
Клаус ушёл, и женщины остались наедине.
— До самого мероприятия мне сообщили, что ожидается ваш голый танец на одном из столов, но ничего такого не произошло и в программе заявлено не было. Это будет какая-то дополнительная демонстрация ваших исследований?
- Оу!- Марселин расхохоталась, громко и задорно, прижав ладонь к губам чисто машинально, а не из-за желания следовать этикету. Какая милая девочка.- О, Нора, а ты оказывается шутница!

Отредактировано Marceline van Gaugguin (2018-05-02 17:10:49)

+1

4

Вайоминг не претендовал на звание американской магической столицы. Не пытался он утвердиться на первых позициях рейтингов тех штатов, которые выделялись по уровню преступности или же активности деятельности анархов, и его не финансировали, не расценивали в качестве релевантной базы для строительства заведения «под прикрытием». Тут и аномалий-то найти не могли; организовывалась экспедиция к гейзерам Йеллостоунского национального парка, бизоньим равнинам и Башне дьявола, но исследования чётко показали, что в данном плане Вайоминг бесполезен и интереса не представляет. Это всё Норе рассказывал Клаус Фишер, подчёркивая, что на средний запад отправляются или те члены Круга, которые ищут уединения и покоя, или те, которые жаждут скрыться и залечь на дно. С точки зрения учёных и сотрудников университета, конечно же, Шайенн представлялся идеальным - тебя не зажимали в жёсткие сроки дедлайнов и не ограничивали в поле деятельности, не запрещали переквалифицироваться с изучения геопатогенных зон на минусовые фемтообъекты. Агата ЛеМарэ Вайоминг за беспечность презирала, но пользовалась благами; психологический портрет Марселин ван Гогген, при сопоставлении краткой характеристики, которой с Норой поделился наставник, не состыковался в превалирующем количестве деталей, но про её социальные заявления и постановления через такой визуальный язык, как внешний вид, не преувеличивали. Нора не понимала, почему пижама может смущать собравшееся общество, но знала, что нарушения дресс-кода не любили. И поэтому решила спросить.
— Отнюдь, — она пошатнулась, качнула головой, вновь подхватывя стакан, — мистер Фишер говорит, что когда я улыбаюсь или смеюсь, то сразу становится понятно, что мне не смешно.
В качестве демонстрации она растянула рот в улыбке. Кожа вокруг уголков губ неестественно сморщилась, приподнялись уголки глаз, пролегла складка между бровями, округлилась щёки, и гримаса напоминала скорее кочеражинья клоуна из дешёвого фильма ужасов, чем человека, находящегося под действием эндорфинов.
— Скажите, вы специально нарушаете постановленные общественные нормы, касающиеся одежды и формальных костюмов, или это некий статусный знак?

Нора почесала за ухом, почесала и само ухо — она уже давно устала от конференции. Проблема была не в количестве людей, а в желающих с ней пообщаться. У Вайоминга было значительное преимущество перед остальными территориями — в достаточной мере живописный и недостаточно удалённый, он привлекал как магов для не самых законных и легальных сделок, так и авантюристов. И если Клаус Фишер, закончивший с обучением в начале девятнадцатого века, отказавшийся и собственного сына тренировать, выбрал ученицу, значит, что-то замышлял, и надо было знать угрозу — или же благодать — в лицо. Это он тоже объяснял Норе, но она поняла не до конца.
— Я проявила бестактность вышеозвученным вопросом? Это то, что я услышала от сенешаля штата Невада и находящегося рядом с ним оперативника. Они отпускали крайне нелестные комментарии, не подкреплённые никакими доказательствами. Предполагаю, сказанное ими — клевета.
Нора перемялась с ноги на ногу, начала теребить мешковатый рукав платья, закусила губу. Маселин ван Гогген выглядело юно, но была немолодой — так ей сказал Фишер. Мать считала её высококлассным специалистом, но шлюхой. Нора считала саму концепцию определения «шлюха» нелогичной.
— Если вам неприятно моё общество, я покину вас. Девяносто процентов собравшихся неприятны мне. Оставшиеся девять... — она оглянулась, будто затравленный зверёк, загнанный в смертельную ловушку-вольер, но в холодных, неподвижных, как у земноводных, голубых глазах тревоги не отразилось, — уже выразили своё недовольство моей компанией.
Вода в стаканчике закончилась. Нора аккуратно хрустнула им, сложила вчетверо и отправила в мусорку.

+1

5

Ван Гогген перестала смеяться и с недоумением уставилась на белоснежные зубы Элеоноры, которые она обнажила в несмешной пародии на улыбку.
Женщина всегда славилась бескостным языком (во всех возможных смыслах), но в данный момент ей казалось, что ей просто нечего сказать. Все те слова, которые выпорхнут из её рта, окажутся слишком бессмысленными.
Марселин нравилось, что её выходки расценивались людьми, как девиантные. Даже те, кто вроде бы «привык» к такому, всего лишь делали вид, что им всё равно. Даже любимый муж лишний раз старался не появляться на публике вместе, стыдясь косых взглядов других гостей.
Но эта мадмуазель, казалось, и правда не была впечатлена «неформальностью» учёной, которая отталкивала и притягивала других людей.
Она сама была «неформальной».
Возможно, даже больше, чем сама Менси.
Но она так же была искренна. Максимально, насколько это было возможным.
Это было видно уже спустя пару минут их знакомства.
Нора не боялась говорить то, что думает, и только это уже подкупало уставшую от повседневной мишуры Марселин.
- Улыбайтесь почаще, Нора,- мягко прокомментировала нелепо милое выражение лица собеседницы,- Даже если не хотите – Ваша улыбка сегодня самое искреннее, что я видела за сегодняшний вечер. Ну, не считая восхищение Вашего наставника Вами и Вашим выступлением.
Ван Гогген опустила глаза на бледно-голубой хлопок.
Дырки-кратеры на рукавах, бежевые пятна не отстиравшегося кофе у воротника и ноге указывали на то, что эта пижама была старой и любимой. Да, она не обладала изяществом и сексуальностью пеньюара, практичностью обычной ночнушки или простотой шёлкового халата, но женщина уже столько пережила с этой старомодной пижамкой, что расстаться с ней было для учёной сродни предательству.
С благоговением прикоснувшись к мягкой ткани, Менси подняла озорные карие глаза.
- Я так хочу,- коротко ответила она, а потом, подумав, продолжила: - Я не оправдываюсь, учитывая то, что я вообще этого не делаю, но на позапрошлую подобную встречу я одела подобающее случаю платье.
Только на голове было гнездо, а на ногах… На ногах ничего не было.
- Наверное, всё зависит от настроения, mon ami. Вы, я смотрю, тоже не в деловом костюме. Как минимум,- Марселин пожала плечами.
Она не любила наставлять. Она и не наставляла, но видно было, что девушка была юна и неопытна. И Клаус, к сожалению, не мог предвидеть многие вещи, которые ждали его подопечную на этом тернистом пути.
Элеонора не была похожа на тех людей, которые сдаются. Возможно, она и вовсе не знала этого слова.
Подобное отношение к жизни так же накладывало определенную ответственность.
Менси знала об этом, потому что никогда не сдавалась.
— Я проявила бестактность вышеозвученным вопросом? Это то, что я услышала от сенешаля штата Невада и находящегося рядом с ним оперативника. Они отпускали крайне нелестные комментарии, не подкреплённые никакими доказательствами. Предполагаю, сказанное ими — клевета.
Марселин снисходительно улыбнулась, подавляя порыв тронуть Нору за предплечье. Но она заметила, как отшатнулась девушка от вполне невинного, чисто учительского похлопывания по плечу.
Для постсексуальной травмы девушка отреагировала слишком спокойно. Но в любом случае, женщине не хотелось доставить этой прелестнице неудобство.
— Если вам неприятно моё общество, я покину вас. Девяносто процентов собравшихся неприятны мне. Оставшиеся девять...
- Что Вы!..- Марселин, округлив и без того по детски огромные глаза, замахала руками,- Ну что Вы, Нора! Не говорите ерунду.
Марселин огляделась и указала рукой на роскошную софу для гостей.
- Давайте присядем? Я думаю, Вы и так успели постоять на сцене перед этими девяносто процентами. А насчёт этих двух джентльменов… Они правы. И почти все здесь согласятся с этим. И я тоже соглашусь. Я люблю танцевать, и не вижу ничего плохого в наготе. Что естественно, то небезобразно. Но, как я сказала ранее, сегодня я не в настроении.

+1

6

— Сын мистера Фишера, Вольфхард, подтверждает, что мои улыбки отталкивают, а симпатии мистера Фишера ко мне беспочвенны и недолговечны. Тем не менее, я благодарю вас за оказанное внимание и вашу тактичность, и приму к сведению ваши замечания.
Нора достаточно вольно цитировала заявление отпрыска наставника, опуская нелицеприятные существительные и обилие слов-паразитов. Вольфхарда она встречала с достаточной частотой, чтобы их общение из вынужденного переросло в непременно обязательное.
— Какой бы дресс-код посоветовали вы мне?
Обращение к такому человеку, как Марселин ван Гогген, казалось не только наипростейшим выходом, но и наилогичнейшим — они обе были одного пола и обе идентифицировали себя как женщины, были заняты в смежных сферах, и сами компании знакомых у них пересекались. Плюс, Нора искренне убеждалась, что чем больше полноправный член того или иного общества занимается нарушением границ и принятых норм, тем лучше и тоньше он сам понимал срезы и переходы от дозволенного к граничащему на краю, и далее к табуированному.

— Вы самая красивая женщина, мисс ван Гогген — или мадмуазель, что будет уважительнее, учитывая ваши корни — которую я когда-либо встречала. Уверена, ни одно текстильное изделие не повлияет на ваши внешние данные. Выиграв генетическую лотерею, проиграть возможно только вследствие непоправимых искусственно полученных ран или ожогов. Я считаю, сенешаль Невады и его собеседник завидуют вам. Вы великолепный учёный, и ваши статьи — единственные материалы, с которыми мне действительно хотелось вступать в полемику.
Это не было комплиментом, не было и лестью, и ни разу ни одно слово не окрасилось нотками возбуждения и удовольствия от знакомства, или же наслаждением, подтверждая соответствие внешности Марселин с эстетичным стандартом — Нора констатировала факт и указывала на то, что видела.
Она повела рукой над выставленными закусками, и, среди кремовых корзиночек, кусков открытых пирогов и шампанским ухватила недозрелое зелёное яблоко. И откусила, создавая непроизвольную паузу, передышку в их разговоре.

— Не соглашайтесь, — глухо выдохнула Нора, цепляясь ноготками за рукава платья и с силой натягивая их. Она продолжала наблюдать за наставником и тем, с какой непринуждённостью и какой лёгкостью, несмотря на свою комплекцию, он общался с визитёрами конференции, ловко лавируя между фуршетными столами, стульями в золотых робах и асимметричными зеркалами, — мистер Фишер смеётся, но он серьёзно настроен заполучить вас в соратницы для своего нового исследовательского проекта. Не соглашайтесь, мадмуазель ван Гогген. Это гиблый проект, и он, конечно, не говорит, но его схемы одинаково последовательны; он будет прикрываться вашими связями и вашей репутацией, отказываясь навредить собственному имиджу.
Она не предавала наставника — если бы Клаус Фишер в данный момент находился бы напротив их двоих, Нора бы повторила собственные слова в том же порядке и с той же бесцветной интонацией, поскольку не верила в заведомый успех выстроенных таким образом исследований.
— Мне бы хотелось покинуть этот зал совсем. Если у вас предложения, куда ещё мы можем отправиться — будь то отель или любое другое помещение.
Была ещё одна причина, по которой Нора стремилась покинуть «Монако Балтимор» — вскоре должна была прибыть её мать.

+1


Вы здесь » Fade to Black » Stories untold » Но страсть их учит побеждать страданье и им находит повод для свиданья


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC