Fade to Black

Объявление

Welcome to NY!
[апрель-май 2016 года]
Магический взрыв на Манхэттене пробил брешь в ткани Завесы. Следы преступления ведут к тем, кто должен обеспечивать всеобщий порядок. Кому теперь залатывать эту рану? Действовать нужно быстро. Воспаление коснулось ткани пространства. Регресс времени уже начался.

The New York Observer


28.02 — Дополнена матчасть.
[! imp] Обновлен сюжет.

03.03. — ATTENTION! Анкета/роль/внешность - 1 неделя

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fade to Black » Castles of glass » Niemand


Niemand

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

http://sg.uploads.ru/t/ZrBTA.gif

Warte, dass die zeit verrint
Denn ich will dich wiedersehn
Warte, dass die Nacht beginnt
Ich kann dir nicht widerstehen

NICHOLAS MOORE, RAYNALD HAYES

Клиника ESMC. 21 мая 2016.
Пасмурно, накрапывает дождь, +19° / +15°

Отредактировано Nicholas Moore (2018-04-05 03:12:33)

0

2

— Тесты проводятся регулярно, состояние стабильное. Стабильнее, чем могло бы быть.
Хорнер, специалист по аномалиям одаренных, покривил губы в подобие усмешки. Рейнальд никак не отреагировал, продолжил молча сверлить Хорнера взглядом, дожидаясь ответа на заданный вопрос. Пока что доктор предпочитал осторожно подбираться к сути обсуждения, обтекаемо подводить к сути того, чем они должны были заниматься здесь все то время, что прошло с того памятного дня. Рейнальд стоически выслушивал нудные вереницы данных, результатов тестов, стараясь не подавать вида, что мало что понимает в монотонном монологе Хорнера, который всегда цеплялся за научный язык и тяжеловесные формулировки, когда ему необходимо было сооьщить неудобную правду, и внутренне все больше напрягался. Осознавая, что дело, видимо, серьезное.
— Иными словами, Хорнер? — он не выдержал спустя семь долгих минут, когда часовая стрелка замерла на половине одиннадцатого ночи. Хорнер резко захлопнул папку со снимками, расшифровками тестов и анализов, бумагами, исписанными мелким убористым почерком Томаша Лисицки, практикующего психиатра со стажем, находившего общение с одаренными самым ярким и полезным опытом в своей научной и медицинской практике. Все это было ненужной тратой времени, потому что не давало ответа на один простой вопрос, заданный с порога — насколько опасен Николас Мур?
Просто и, судя по всему, крайне сложный.
— Иными словами, Рейнальд, дело непростое, — еще одна до зубовного скрежета нейтральная, обтекаемая фраза. Хорнер отложил папку на стол, откинулся вкресле и стал созерцать потолок, продолжая говорить так же безэмоционально, как перед этим зачитывал сухое медицинское заключение Николаса Мура, живущего здесь под чужим именем. — Пациент нестабилен. А сила у него, вместе с тем, огромная. Я такого не видел, но "Грейстоун" выдал на запрос информацию по еще двум таким случаям. В Калифорнии и в Монтане. Оба со смертельным исходом.
Он замолчал, Рейнальд ждал. Хорнер вхдохнул, видимо, отчаявшись дождаться какой-то внятной реакции, продолжил, на сей раз уже не так безразлично.
— Оба раз люди со сходными способностями наложили на себя руки, потому что никто не мог им помочь разобраться с тем, что с ними происходит. Ужас, которые они источали, заставлял людей отворачиваться от них, они оказались в изоляции и не справились. Что касается нашего друга... он тоже находится в крайне подавленном состоянии, полагаю, это объясняется его, кхм, особенностями его образа жизни до попадания сюда.
— Как деликатно ты обозвал зависимость от вампирской крови, — Рейнальд не удержался от едкости. Николас Мур был наккоманом, это факт, а еще он был склонен к истерикам, неконтролируемой агрессии, и пока что казалось, что успокоить его по-настоящему получалось только у него. Рейнальд поднялся, подошел к столу Хорнера, бездумно передвинул на нем сандаловые фигурки слонов, так, что теперь все шли за самым маленьким, самым слабым детенышем.
— Я могу его увидеть?
Хорнер, кажется, не сразу поверил своим ушам.
— Что, прости?
— Я хочу его увидеть, — повторил Рейнальд с легким нажимом. Пускаться в долгие объяснения не входило в его планы, потому что он и сам толком не знал, зачем ему это нужно. Чутье и примерное представление о работе в этих отделениях клиник позволяло предположить, что самому Муру никто ничего не объяснил. Не рассказал и не дал понять, что с ним не так, и казалось, что сейчас для этого самое время — и лучше будет, если он узнает об этом не от безликого санитара и не от Хорнера, который в деликатности уступал разве что табуретке.
Он бы хотел узнать такое от кого-то, кому можно было доверять, и в чьем присутствии не хотелось бы закрываться за все засовы м замки, замыкаться в непробиваемый панцирь равнодушной отстраненности, носить который Николас Мур умеет лучше многих.
Хорнер помолчал, потом вздохнул и выпрямился.
— Сто пятнадцатая палата. Одиночная.

+1

3

- Р-рэй… Рэйнальд?!.
Вампир вошел бесшумно, только чуть скрипнула дверь. Мур дернулся, приподнимаясь с подушки, опустился обратно, но тут же сел на кровати, не сводя с вампира растерянного взгляда и вслепую нашаривая стопой тапочки. Заложил пальцем страницу, захлопывая книгу, которую читал до этого, пряча ее обложкой вниз. Краска заливала лицо медленно, густо и до самых ушей. Оживающий взгляд, с которого спадала пленка равнодушной апатии, выдавал нечаянную радость.
- А как ты… тут… так поздно… - сонно заморгал.
Дурак! – обругал себя пиарщик - понятно же как.
Лорд Фианны мог ходить по своим клиникам, где и когда ему вздумается. А Мур некстати вспоминал то, как вампир толкнул его спиной к стене, целуя напористо и нежно, и так же нежно сжимая горло сильной рукой.
Дважды дурак Николас Мур.
- Я так рад… - снова двинулся, подаваясь навстречу, но успел вовремя себя остановить и прикусить язык, пока не ляпнул лишнего. - М-м, флешка… - предположил пиарщик, понимая, что в руках у Рейнальда не было никаких папок с документами. Да и вряд ли он сам, лично, разбирал ту кучу файлов, что была на ней. Времени готовить подробный, как в Стигме отчет, у Мура не было, а скупые комментарии, которые он успел оставить на полях документов, явно требовали… других комментариев и пояснений, лично от того, кто их делал.
- Там у окна стул, - спохватился, сжимая корешок чертового женского романа, и торопливо предложил Мур, - Садись.
Неловко замолчал.
Вдруг вампир ненадолго и совершенно не собирается задерживаться.
Вдруг он здесь для того, что бы сказать, что теперь Мур может идти куда захочет, потому что им удалось разобраться с содержимым флешки и пиарщик Стигмы больше не нужен.
Все было как-то суетливо и бестолково – пиарщик досадливо поморщился, приглаживая отрастающие волосы. В глазах разгорался живой интерес и непозволительное желание обнять лорда Фианны. Вряд ли тот оценит. Взгляд постоянно соскальзывал то на губы, то на шею вампира, начинали зудеть вены и тянуло под языком, и пиарщик с трудом заставлял себя смотреть вампиру в глаза, а не разглядывать его жадно, как собака, встретившая хозяина после долгого расставания. Наверное, будь он собакой, уже прыгал бы вокруг, виляя хвостом. Физического контакта хотелось нестерпимо, но пиарщик застыл, не уверенный, как на подобное отреагирует лорд Фианны.
- Флешка, да? - снова заторопился Мур, - Вы не смогли разобраться со всем, что на ней было, так?..

Строго говоря, шел одиннадцатый день пребывания Мура в ESMC. Из них пиарщик помнил меньше недели и вел отсчет с пятнадцатого числа, даты, которую ему озвучили в ответ на простой и непривычный вопрос «какое сегодня число». Вспоминать то, что было после поступления и до этого числа Мур не хотел – но вспоминал, и сейчас, глядя на Рейнальда, надеялся, что тот не читал медицинских отчетов, а если ему и рассказали, то формулировки были достаточно сухими, чтобы он не обратил на них внимание.
Запястья и щиколотки больше не обхватывали плотно фиксаторы, в вене не торчала очередная капельница, анализы брали все реже, а непонятные и бесконечные тесты проводили все чаще, медицинская каталка сменилась нормальной кроватью в отдельной палате – с тумбочкой, где было нечего хранить, стулом, на котором никто не сидел, потому что посетителей у Мура не было, и ночником, который пиарщик включал только последние два дня, упрямо зевая в кулак и читая найденный у куллера женский роман в потрепанной мягкой обложке. Дрянь редкостная, но Мур стянул его, не мучаясь угрызениями совести.
Ограничение поступления внешней информации – предписание лечащего врача. Для Мура, привыкшего начинать день с просмотра последних новостей под кружку рекомендованного психоаналитиком китайского зеленого чая, это, пожалуй, было худшим, ощущение изоляции и застывшего времени, в котором он увяз, как насекомое в смоле.
Ощущение притупленного рассудка и собственных замедленных реакций.
…и спать хотелось постоянно.
Пиарщик подозревал, что таблетки, которые ему давали в ESMC, были самую малость сильнее безобидных витамин и успокоительных профилактического действия. Мур в этом немного разбирался - в Стигме ел подобные, выписанные заботливым психоаналитиком, как конфетки, пополам с разномастной гомеопатией. Мозгоправ тогда всерьез считал, что они помогают. Пиарщик с ним не спорил, но мысленно радовался, что их отпускают без рецепта.
Томаш Лисицки был мало похож на доктора Ноймана, и если бы не должность на его бейдже, пиарщик, возможно, проникся бы к нему симпатией. Вернее – все-таки проникся, но более открытым на встречах с ним не стал, выдавал ровно тот минимум, который тот хотел услышать, пока добрый доктор не решил, что нужно попробовать какие-то альтернативные способы вроде гипноза.

- Вы же смогли ее… открыть, да? – забеспокоился Мур, потому что что Рейнальд смотрел как-то странно и не торопился отвечать.
Голод по вампирской крови не достиг своего пика, перебитый событиями у Митлайфа и лекарствами, но уже ощущался четко, как алая линия, разрезавшая мир пополам. Особенно четко рядом с Рейнальдом. Из-за таблеток сосредоточиться было сложно даже на чтении бульварщины, стянутой из коридора, а уж рядом с лордом Фианны, постоянно отвлекаясь мыслями на несбыточные желания, и вовсе – невозможно.

Отредактировано Nicholas Moore (2018-04-10 23:14:02)

+1

4

- С флешкой все в порядке.
Большего он пока не хотел сказать. Данные, полученные от Николаса Мура вместе с сканами документов и счетами, подписанными людьми очень известными в узких кругах, стенографии переговоров за закрытыми дверями, которые открывались по слову очень узкого круга избранных, химические формулы веществ, в которых лучшие специалисты Лейш все ещё разбирались - все это было там, все это беспокоило его все эти дни, вы течение которых он много раз сложил ясную казалось бы картину. Стёр, разобрал и собрал ещё раз - и так много раз по кругу, потому что всякмы раз ему не хватало деталей. Незаметных для торопливого взгляда мелочей, без которых нарушалась стройная логика рассуждений , выводяших к определенным людям и ясным выводам - и случись это все лет восемь назад, Рейнальд бы уже отловил где-то Джошуа Кинга или бесцеремонно явился к нему в кабинет с обвинениями и вопросами. Тринадцать лет во главе Фианны научили его не торопиться с выводами, тем более очевидными. И просящий взгляд Мура, который хотел знать об из успехах, хотел бы убедиться, что был полезным, напоминал не спешить - он вспоминал нападение у Митлайф и ещё одно имя, которое засело в памяти.
- Я пришел не из-за этого.
Рейнальд взял стул, помедлил и все-таки сел на край кровати, стандартной больничной койки, которые соответствуют стандартам министерства здравоохранения, но не более - в филиалах обстановка была куда лучше, но реабилитационные центры и психиатрические отделения были подчинены Кругу. На бумаге только им, но Рейнальд хорошо помнил ворчание Джонатана, который говорил, что сюда ему путь с инициативами заказан. Он окинул взглядом парату, отмечая про себя, что инициатива здесь и правда была необходима.
- Я пришел к тебе. Доктор Хорнер говорит, что у тебя есть успехи, - ложь, конечно, Хорнер даже ему такое не говорил напрямую. - Я хочу знать, что они говорят тебе.
Он вдруг подумал, что никогда не интересовался работой этих филиалов. Старые договорённости с Кругом работали много лет, но появление в этих стенах Николаса Мура изменило и его отношение тоже - одаренные, какие бы планы ни были на них у серых, числились его пациентами, его. А это значит...
- Здесь нужно многое улучшить, правда? - задумчиво проговорил Рейнальд, вылавливая взглядом книгу на белых простынях, таких же белых,как и все в этой палате. Цвета отчаяния.

+1

5

Скрипнула кровать. Рейнальд сел рядом и Мур недоверчиво глянул на него, поворачивая голову. Под кожей, на острой прямой яремной вены, уже не зудело – горело и полыхало желание подставиться под клыки.
- Если это вип-палата, то да, улучшения необходимы. В Трентоне было…
Сообщать владельцу ESMC, что кто-то обошел его клинику? Не похоже, чтобы это место пользовалось спросом у тех, кто может себе позволить более комфортные условия пребывания. Мур недовольно поморщился, пытаясь вспомнить, что он подписал в первый день, после того, как кинулся на санитара, потому что мигающий искусственный свет доводил до исступления и неконтролируемой ярости. Какие-то бумаги. В тот момент он не стал спорить. Был слишком напуган тем, что произошло и происходило с ним на тот момент.
Если одаренный попробует уйти отсюда, задержат ли его, сославшись на недееспособность?
У них были заключения психиаторов, имеющих красивые дипломы в рамочках и известные, в их мире Большой Медицины, имена. У них были связи и деньги. У них были нелицеприятные видео, доказывающие их правоту.
Еще один человек в Нью-Йорке поехал с катушек.
Здесь не нужны были вип-палаты, потому что здесь не было вип-пациентов.

- Они говорят, что нужны еще тесты, - пиарщик почесал кончик носа, ненадолго замолкая.
Делиться «успехами» не хотелось, слишком жалко звучало – я могу есть, говорить, соображать и обслуживать себя в простейших бытовых вещах, а не хрипеть под транквилизаторами, слабо соображая где и зачем нахожусь.
- Что… все это психосоматика. Защитная реакция психики. Что бы я не видел, этому нельзя верить. Человеческий мозг устроен так, что травмирующие события могут быть вычеркнуты из памяти полностью или заменены на другие, более щадящие. Что у меня набор хронических неврозов, усугубленных стрессом, и мне необходима помощь профессионалов. Что мне опасно оставаться одному или возвращаться в… в привычный… Черт! – Мур негромко засмеялся и потер пальцами лоб, маскируя растерянность, - Он много говорит, этот доктор Хорнер.
Много и ни черта не понятно. Сыпал терминами, словно говорил с коллегой – в другое время Мур бы смог запомнить часть и после загуглить большую часть из них, но сейчас едва концентрировался на строчках бульварщины и, разумеется, никакой связи с внешним миром у него не было.
- И так убедительно, что невольно начинаешь ему верить.
Просыпаясь, еще не включаясь в реальность, задавать себе вопрос, а был ли Николас Мур или в ESMC и впрямь попал Майкл Миллер, 32 года, холост, детей нет. Не было никакого Митлайфа и Рейнальд Хейес, сидящий рядом на кровати, всего лишь персональный глюк - потому что доктор Хорнер абсолютно прав во всех поставленных диагнозах.
- Маги Круга ошиблись, - при упоминании организации, в представлении пиарщика больше похожей на масонскую ложу, голос сам по себе просел почти до шепота, - Никакого дара нет. Иначе он бы как-то проявил себя за… - Мур сонно моргнул и прервался, вдумчиво и долго зевая, - за все это время. Если с флешкой все в порядке, то когда… я смогу уйти?
Не потащит же он пиарщика в суд, как свидетеля обвинения. Или потащит, если другого выхода не будет? И явно не за кровью он сюда пришел, лорд Фианны, кровь сидящего рядом с ним человека была «грязной» из-за лекарств. Ладонь легла поверх чужой, все такой же прохладной – спасибо таблеткам с многосложным названием, от страха и смущения оставались только скованность и неловкость.

0


Вы здесь » Fade to Black » Castles of glass » Niemand


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC