Fade to Black

Объявление

The New York Observer
город не замолкал ни на секунду, постоянно кричал, шипел или выл полицейскими сиренами, и после безвременья и затишья Тени, лежа на полу глубокой ночью и рассматривая трещины на потолке, О'Брайен думает только том, чтобы все замолчало, дало ему провалиться в неглубокий, по-болотному вязкий кошмар.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fade to Black » Over and Done » Niemand


Niemand

Сообщений 1 страница 20 из 22

1

http://sg.uploads.ru/t/ZrBTA.gif

Warte, dass die zeit verrint
Denn ich will dich wiedersehn
Warte, dass die Nacht beginnt
Ich kann dir nicht widerstehen

NICHOLAS MOORE, RAYNALD HAYES

Клиника ESMC. 21 мая 2016.
Пасмурно, накрапывает дождь, +19° / +15°

Отредактировано Nicholas Moore (2018-04-05 03:12:33)

0

2

— Тесты проводятся регулярно, состояние стабильное. Стабильнее, чем могло бы быть.
Хорнер, специалист по аномалиям одаренных, покривил губы в подобие усмешки. Рейнальд никак не отреагировал, продолжил молча сверлить Хорнера взглядом, дожидаясь ответа на заданный вопрос. Пока что доктор предпочитал осторожно подбираться к сути обсуждения, обтекаемо подводить к сути того, чем они должны были заниматься здесь все то время, что прошло с того памятного дня. Рейнальд стоически выслушивал нудные вереницы данных, результатов тестов, стараясь не подавать вида, что мало что понимает в монотонном монологе Хорнера, который всегда цеплялся за научный язык и тяжеловесные формулировки, когда ему необходимо было сооьщить неудобную правду, и внутренне все больше напрягался. Осознавая, что дело, видимо, серьезное.
— Иными словами, Хорнер? — он не выдержал спустя семь долгих минут, когда часовая стрелка замерла на половине одиннадцатого ночи. Хорнер резко захлопнул папку со снимками, расшифровками тестов и анализов, бумагами, исписанными мелким убористым почерком Томаша Лисицки, практикующего психиатра со стажем, находившего общение с одаренными самым ярким и полезным опытом в своей научной и медицинской практике. Все это было ненужной тратой времени, потому что не давало ответа на один простой вопрос, заданный с порога — насколько опасен Николас Мур?
Просто и, судя по всему, крайне сложный.
— Иными словами, Рейнальд, дело непростое, — еще одна до зубовного скрежета нейтральная, обтекаемая фраза. Хорнер отложил папку на стол, откинулся вкресле и стал созерцать потолок, продолжая говорить так же безэмоционально, как перед этим зачитывал сухое медицинское заключение Николаса Мура, живущего здесь под чужим именем. — Пациент нестабилен. А сила у него, вместе с тем, огромная. Я такого не видел, но "Грейстоун" выдал на запрос информацию по еще двум таким случаям. В Калифорнии и в Монтане. Оба со смертельным исходом.
Он замолчал, Рейнальд ждал. Хорнер вхдохнул, видимо, отчаявшись дождаться какой-то внятной реакции, продолжил, на сей раз уже не так безразлично.
— Оба раз люди со сходными способностями наложили на себя руки, потому что никто не мог им помочь разобраться с тем, что с ними происходит. Ужас, которые они источали, заставлял людей отворачиваться от них, они оказались в изоляции и не справились. Что касается нашего друга... он тоже находится в крайне подавленном состоянии, полагаю, это объясняется его, кхм, особенностями его образа жизни до попадания сюда.
— Как деликатно ты обозвал зависимость от вампирской крови, — Рейнальд не удержался от едкости. Николас Мур был наккоманом, это факт, а еще он был склонен к истерикам, неконтролируемой агрессии, и пока что казалось, что успокоить его по-настоящему получалось только у него. Рейнальд поднялся, подошел к столу Хорнера, бездумно передвинул на нем сандаловые фигурки слонов, так, что теперь все шли за самым маленьким, самым слабым детенышем.
— Я могу его увидеть?
Хорнер, кажется, не сразу поверил своим ушам.
— Что, прости?
— Я хочу его увидеть, — повторил Рейнальд с легким нажимом. Пускаться в долгие объяснения не входило в его планы, потому что он и сам толком не знал, зачем ему это нужно. Чутье и примерное представление о работе в этих отделениях клиник позволяло предположить, что самому Муру никто ничего не объяснил. Не рассказал и не дал понять, что с ним не так, и казалось, что сейчас для этого самое время — и лучше будет, если он узнает об этом не от безликого санитара и не от Хорнера, который в деликатности уступал разве что табуретке.
Он бы хотел узнать такое от кого-то, кому можно было доверять, и в чьем присутствии не хотелось бы закрываться за все засовы м замки, замыкаться в непробиваемый панцирь равнодушной отстраненности, носить который Николас Мур умеет лучше многих.
Хорнер помолчал, потом вздохнул и выпрямился.
— Сто пятнадцатая палата. Одиночная.

+1

3

- Р-рэй… Рэйнальд?!.
Вампир вошел бесшумно, только чуть скрипнула дверь. Мур дернулся, приподнимаясь с подушки, опустился обратно, но тут же сел на кровати, не сводя с вампира растерянного взгляда и вслепую нашаривая стопой тапочки. Заложил пальцем страницу, захлопывая книгу, которую читал до этого, пряча ее обложкой вниз. Краска заливала лицо медленно, густо и до самых ушей. Оживающий взгляд, с которого спадала пленка равнодушной апатии, выдавал нечаянную радость.
- А как ты… тут… так поздно… - сонно заморгал.
Дурак! – обругал себя пиарщик - понятно же как.
Лорд Фианны мог ходить по своим клиникам, где и когда ему вздумается. А Мур некстати вспоминал то, как вампир толкнул его спиной к стене, целуя напористо и нежно, и так же нежно сжимая горло сильной рукой.
Дважды дурак Николас Мур.
- Я так рад… - снова двинулся, подаваясь навстречу, но успел вовремя себя остановить и прикусить язык, пока не ляпнул лишнего. - М-м, флешка… - предположил пиарщик, понимая, что в руках у Рейнальда не было никаких папок с документами. Да и вряд ли он сам, лично, разбирал ту кучу файлов, что была на ней. Времени готовить подробный, как в Стигме отчет, у Мура не было, а скупые комментарии, которые он успел оставить на полях документов, явно требовали… других комментариев и пояснений, лично от того, кто их делал.
- Там у окна стул, - спохватился, сжимая корешок чертового женского романа, и торопливо предложил Мур, - Садись.
Неловко замолчал.
Вдруг вампир ненадолго и совершенно не собирается задерживаться.
Вдруг он здесь для того, что бы сказать, что теперь Мур может идти куда захочет, потому что им удалось разобраться с содержимым флешки и пиарщик Стигмы больше не нужен.
Все было как-то суетливо и бестолково – пиарщик досадливо поморщился, приглаживая отрастающие волосы. В глазах разгорался живой интерес и непозволительное желание обнять лорда Фианны. Вряд ли тот оценит. Взгляд постоянно соскальзывал то на губы, то на шею вампира, начинали зудеть вены и тянуло под языком, и пиарщик с трудом заставлял себя смотреть вампиру в глаза, а не разглядывать его жадно, как собака, встретившая хозяина после долгого расставания. Наверное, будь он собакой, уже прыгал бы вокруг, виляя хвостом. Физического контакта хотелось нестерпимо, но пиарщик застыл, не уверенный, как на подобное отреагирует лорд Фианны.
- Флешка, да? - снова заторопился Мур, - Вы не смогли разобраться со всем, что на ней было, так?..

Строго говоря, шел одиннадцатый день пребывания Мура в ESMC. Из них пиарщик помнил меньше недели и вел отсчет с пятнадцатого числа, даты, которую ему озвучили в ответ на простой и непривычный вопрос «какое сегодня число». Вспоминать то, что было после поступления и до этого числа Мур не хотел – но вспоминал, и сейчас, глядя на Рейнальда, надеялся, что тот не читал медицинских отчетов, а если ему и рассказали, то формулировки были достаточно сухими, чтобы он не обратил на них внимание.
Запястья и щиколотки больше не обхватывали плотно фиксаторы, в вене не торчала очередная капельница, анализы брали все реже, а непонятные и бесконечные тесты проводили все чаще, медицинская каталка сменилась нормальной кроватью в отдельной палате – с тумбочкой, где было нечего хранить, стулом, на котором никто не сидел, потому что посетителей у Мура не было, и ночником, который пиарщик включал только последние два дня, упрямо зевая в кулак и читая найденный у куллера женский роман в потрепанной мягкой обложке. Дрянь редкостная, но Мур стянул его, не мучаясь угрызениями совести.
Ограничение поступления внешней информации – предписание лечащего врача. Для Мура, привыкшего начинать день с просмотра последних новостей под кружку рекомендованного психоаналитиком китайского зеленого чая, это, пожалуй, было худшим, ощущение изоляции и застывшего времени, в котором он увяз, как насекомое в смоле.
Ощущение притупленного рассудка и собственных замедленных реакций.
…и спать хотелось постоянно.
Пиарщик подозревал, что таблетки, которые ему давали в ESMC, были самую малость сильнее безобидных витамин и успокоительных профилактического действия. Мур в этом немного разбирался - в Стигме ел подобные, выписанные заботливым психоаналитиком, как конфетки, пополам с разномастной гомеопатией. Мозгоправ тогда всерьез считал, что они помогают. Пиарщик с ним не спорил, но мысленно радовался, что их отпускают без рецепта.
Томаш Лисицки был мало похож на доктора Ноймана, и если бы не должность на его бейдже, пиарщик, возможно, проникся бы к нему симпатией. Вернее – все-таки проникся, но более открытым на встречах с ним не стал, выдавал ровно тот минимум, который тот хотел услышать, пока добрый доктор не решил, что нужно попробовать какие-то альтернативные способы вроде гипноза.

- Вы же смогли ее… открыть, да? – забеспокоился Мур, потому что что Рейнальд смотрел как-то странно и не торопился отвечать.
Голод по вампирской крови не достиг своего пика, перебитый событиями у Митлайфа и лекарствами, но уже ощущался четко, как алая линия, разрезавшая мир пополам. Особенно четко рядом с Рейнальдом. Из-за таблеток сосредоточиться было сложно даже на чтении бульварщины, стянутой из коридора, а уж рядом с лордом Фианны, постоянно отвлекаясь мыслями на несбыточные желания, и вовсе – невозможно.

Отредактировано Nicholas Moore (2018-04-10 23:14:02)

+1

4

- С флешкой все в порядке.
Большего он пока не хотел сказать. Данные, полученные от Николаса Мура вместе с сканами документов и счетами, подписанными людьми очень известными в узких кругах, стенографии переговоров за закрытыми дверями, которые открывались по слову очень узкого круга избранных, химические формулы веществ, в которых лучшие специалисты Лейш все ещё разбирались - все это было там, все это беспокоило его все эти дни, вы течение которых он много раз сложил ясную казалось бы картину. Стёр, разобрал и собрал ещё раз - и так много раз по кругу, потому что всякмы раз ему не хватало деталей. Незаметных для торопливого взгляда мелочей, без которых нарушалась стройная логика рассуждений , выводяших к определенным людям и ясным выводам - и случись это все лет восемь назад, Рейнальд бы уже отловил где-то Джошуа Кинга или бесцеремонно явился к нему в кабинет с обвинениями и вопросами. Тринадцать лет во главе Фианны научили его не торопиться с выводами, тем более очевидными. И просящий взгляд Мура, который хотел знать об из успехах, хотел бы убедиться, что был полезным, напоминал не спешить - он вспоминал нападение у Митлайф и ещё одно имя, которое засело в памяти.
- Я пришел не из-за этого.
Рейнальд взял стул, помедлил и все-таки сел на край кровати, стандартной больничной койки, которые соответствуют стандартам министерства здравоохранения, но не более - в филиалах обстановка была куда лучше, но реабилитационные центры и психиатрические отделения были подчинены Кругу. На бумаге только им, но Рейнальд хорошо помнил ворчание Джонатана, который говорил, что сюда ему путь с инициативами заказан. Он окинул взглядом парату, отмечая про себя, что инициатива здесь и правда была необходима.
- Я пришел к тебе. Доктор Хорнер говорит, что у тебя есть успехи, - ложь, конечно, Хорнер даже ему такое не говорил напрямую. - Я хочу знать, что они говорят тебе.
Он вдруг подумал, что никогда не интересовался работой этих филиалов. Старые договорённости с Кругом работали много лет, но появление в этих стенах Николаса Мура изменило и его отношение тоже - одаренные, какие бы планы ни были на них у серых, числились его пациентами, его. А это значит...
- Здесь нужно многое улучшить, правда? - задумчиво проговорил Рейнальд, вылавливая взглядом книгу на белых простынях, таких же белых,как и все в этой палате. Цвета отчаяния.

+1

5

Скрипнула кровать. Рейнальд сел рядом и Мур недоверчиво глянул на него, поворачивая голову. Под кожей, на острой прямой яремной вены, уже не зудело – горело и полыхало желание подставиться под клыки.
- Если это вип-палата, то да, улучшения необходимы. В Трентоне было…
Сообщать владельцу ESMC, что кто-то обошел его клинику? Не похоже, чтобы это место пользовалось спросом у тех, кто может себе позволить более комфортные условия пребывания. Мур недовольно поморщился, пытаясь вспомнить, что он подписал в первый день, после того, как кинулся на санитара, потому что мигающий искусственный свет доводил до исступления и неконтролируемой ярости. Какие-то бумаги. В тот момент он не стал спорить. Был слишком напуган тем, что произошло и происходило с ним на тот момент.
Если одаренный попробует уйти отсюда, задержат ли его, сославшись на недееспособность?
У них были заключения психиаторов, имеющих красивые дипломы в рамочках и известные, в их мире Большой Медицины, имена. У них были связи и деньги. У них были нелицеприятные видео, доказывающие их правоту.
Еще один человек в Нью-Йорке поехал с катушек.
Здесь не нужны были вип-палаты, потому что здесь не было вип-пациентов.

- Они говорят, что нужны еще тесты, - пиарщик почесал кончик носа, ненадолго замолкая.
Делиться «успехами» не хотелось, слишком жалко звучало – я могу есть, говорить, соображать и обслуживать себя в простейших бытовых вещах, а не хрипеть под транквилизаторами, слабо соображая где и зачем нахожусь.
- Что… все это психосоматика. Защитная реакция психики. Что бы я не видел, этому нельзя верить. Человеческий мозг устроен так, что травмирующие события могут быть вычеркнуты из памяти полностью или заменены на другие, более щадящие. Что у меня набор хронических неврозов, усугубленных стрессом, и мне необходима помощь профессионалов. Что мне опасно оставаться одному или возвращаться в… в привычный… Черт! – Мур негромко засмеялся и потер пальцами лоб, маскируя растерянность, - Он много говорит, этот доктор Хорнер.
Много и ни черта не понятно. Сыпал терминами, словно говорил с коллегой – в другое время Мур бы смог запомнить часть и после загуглить большую часть из них, но сейчас едва концентрировался на строчках бульварщины и, разумеется, никакой связи с внешним миром у него не было.
- И так убедительно, что невольно начинаешь ему верить.
Просыпаясь, еще не включаясь в реальность, задавать себе вопрос, а был ли Николас Мур или в ESMC и впрямь попал Майкл Миллер, 32 года, холост, детей нет. Не было никакого Митлайфа и Рейнальд Хейес, сидящий рядом на кровати, всего лишь персональный глюк - потому что доктор Хорнер абсолютно прав во всех поставленных диагнозах.
- Маги Круга ошиблись, - при упоминании организации, в представлении пиарщика больше похожей на масонскую ложу, голос сам по себе просел почти до шепота, - Никакого дара нет. Иначе он бы как-то проявил себя за… - Мур сонно моргнул и прервался, вдумчиво и долго зевая, - за все это время. Если с флешкой все в порядке, то когда… я смогу уйти?
Не потащит же он пиарщика в суд, как свидетеля обвинения. Или потащит, если другого выхода не будет? И явно не за кровью он сюда пришел, лорд Фианны, кровь сидящего рядом с ним человека была «грязной» из-за лекарств. Ладонь легла поверх чужой, все такой же прохладной – спасибо таблеткам с многосложным названием, от страха и смущения оставались только скованность и неловкость.

+1

6

К своему стыду и неудовольствию, Рейнальд никогда особенно не интересовался тем, как живут пациенты-одаренные в его клиниках, где только формально, на бумаге, всем распоряжается его клан — на деле реабилитационные центры уже давно в ведении Круга, и у него не было ни желания, ни времени сюда соваться и пытатсья вникать. Николас Мур все изменил. Теперь стало ясно, какие настроения и какая политика тут царят — не сказать, что он не подозревал этого раньше. Но раньше было как-то все равно.
Рейнальд задумчиво опустил взгляд на ладонь, что осторожно, опасливо легла поверх его руки, снова поднял, ловя взгляд чужих глаз, успокоенный лекарствами и транквилизаторами, что глушили в одаренных их способности не хуже знака локадо на магах, которым запрещено пользоваться магией. Если бы можно было просто поставить такой же блок на одаренных, Круг не задумываясь бы сделал это, проштамповал бы каждого и выпустл обратно в мир людей, проживать обыкновенные человеческие жизни, но годы тестов показали, что это не работает. Локадо не помогает. Ни от способностей не избавляет, ни от безумия, которое неизбежно наступает потом. Рейнадьд был уверен, что будь проблемой только последнее, Грейстоун легко закрыл бы на это глаза.
Но Николас Мур уже сейчас безумен.
— Нет, ты не сможешь уйти, — спокойно проговорил Рейнальд жестокую истину, которую Мур и сам должен был уже понять. Осознать еще в тот момент, когда попал сюда — из этих центров мало кто выходит обратно, а такие, как Николас Мур, с силой, подобной его силе, и подавно. — И нет, Мур, Круг не ошибся. У тебя есть... способности.
При воспоминании о которых липкий ужас полз вдоль позвоночника вверх, отдавался гудением в висках. Свивался на запястьях в неистовое желание сбежать. Это не безобидное левитирование, даже не способность направлять воду туда, куда нужно, не сверхъестественно развитое чутье, способное предсказывать будущие события. Это оружие массового поражения, которое нужно изучать — с точки зрения Круга. Уничтожить — с его собственной, но Рейнальд никогда не решится сказать это вслух.
— Способности внушать людям и нелюдям страх. Страх такой силы, что они будут бежать прочь, не разбирая дороги и не в силах совладать с собой, — он помолчал, ожидая реакции, которой не последовало. Показало даже на мгновение, что ничего нового он Муру не сказал, но удивление затаилось на дне темных глаз, в морщинках в уголках, в напряженном изгибе губ. Нет, здесь не принято говорить правду пациентам, и Лисицки будет недоволен. Хорнер тем более.
— Обычно, Мур, отсюда не выходят, если не научаются пользоваться тем, что им дано. Понимаешь меня?
Ты бы хотел, чтобы он вышел, правда? Но зачем: чтобы использовать или чтобы дать ему жить?

+1

7

- П-понимаю, - с запинкой произнес Мур. Взгляда Хейеса не выдержал – отвел свой в сторону, поворачивая голову по направлению к малоинтересной стене. В глаза словно песка сыпанули и пиарщик раздраженно сщурился, прежде, чем с силой растереть их пальцами, но легче от этого не стало.
Лорд Фианны произнес много слов, которые отскакивали, как теннисные мячи от стены.
Так же было с доктором Хорнером. Лисицки предпочитал слушать и нужно было мучительно выдавливать из себя хоть что-то, чтобы он оставался довольным тем, как проходили их сеансы.
А Лорд Фианны продолжал сидеть рядом, словно простого ответа ему было мало, и не убирал свою руку. Мур сделал это первым, чувствуя, как становятся влажными его ладони и ускоряется, несмотря на все таблетки, сердцебиение, прогоняя сонливость. Сказанное не укладывалось в голове. Но ведь там, у Митлайфа, что-то произошло, что-то, из-за чего непонятные маги ушли? Они же не могли сделать это из-за камней, которые кидал в них Мур, камней, которые даже не долетали до них. Их намерения были прозрачными, они не боялись вампирского лорда Семерки и кто знает, чем все могло закончиться…

- Я понимаю, Рейнальд.
Он начинал слышать собственное дыхание, так же, как и голос, словно со стороны.
Лорд Фианны, владелец клиник, мог выдать любое распоряжение – отпустить или оставить здесь, в любой из палат, насовсем. И для этого необязательно было демонстрировать этот их дар, которого маги Круга боялись, как лесного пожара.
Но ведь там, у Митлайфа…
Для того, чтобы признать гражданина штатов недееспособным, суд не затребует доказательств существования у того каких-то странных сверхспособностей.

Мур хотел повторить в третий раз – конечно, Рейнальд, я понимаю – словно у него заело пластинку на одной фразе и ничего больше он сказать не мог. Отчасти так оно и было. Но сказать что-то еще было жизненно необходимо, пока Рейнальд сидит здесь, рядом. Нужно было сделать что-то до того, как его мозг окончательно атрофируется под действием этих бесконечных таблеток, как и способность искать выход из ситуации.
Желание искать выход.
На щеке задергался нерв, живо напоминая о том, что происходило после его прибытия в клинику.
Не сразу – у них было время что-то добавить в воду, которую ты пил, или вколоть с… Вспоминай. Вот этот сноб Хорнер просит тебя следить пальцем, в это время, сбоку, женский голос – закатайте рукав, мистер Миллер – ну а после он уже не контролировал себя, достаточно, чтобы ему могли вкатывать раз за разом любую наркоту, что угодно, вызывающее судороги, ненормальные реакции на внешние раздражители, провалы в памяти и панический страх перед обычным стаканом с водой.
Только для чего им вызывать эти симптомы, если позже они их старательно списывали на психосоматику, настолько, что Мур и впрямь начинал им верить?..

- Я понимаю. Я сделаю то, что от меня требуется.

Потому что кто-то решил убедить Рейнальда в том, что тебя стоит держать здесь, Мур-мур? Любой персонал можно подкупить. У Курта Вагнера достаточно денег. У магов Круга достаточно денег. И Стигма тоже не бедствует.
Пиарщик заставил себя посмотреть в глаза вампира и улыбнуться, вроде как виновато, хотя на деле получилось чуточку нервно. Таблетки. Вот, что убьет его, пусть не физически, по-другому, раньше, чем до него доберется Стигма, чертов анарх или Круг. Мур зацепился за эту мысль и заставил себя говорить дальше.
- Будет сложно научиться пользоваться этим, хм, даром… под всеми таблетками, которые мне дают. От них нет… сил делать хоть что-то. Ничего. Только спать.
«Сейчас он скажет, что таблетки необходимы. А после уйдет. И больше не вернется. Хорнер продолжит пичкать меня этими лекарствами и через пару месяцев мой мозг превратится в кисель,» - Мур продолжал напряженно улыбаться, не чувствуя деревенеющих мышц на лице. Паника поднималась и опадала слабой волной, разбиваясь о химию в крови как волнующееся море о волнорезы. Сейчас Мур был бы рад чуть более яркой собственной реакции, а не искусственной синтетической апатии, захлестывающей разум.
- Здесь этому не учат.
У Рейнальда были все такой же красивый изгиб губ, за которым пряталось удовольствие, ставшее теперь недоступным. Он весь стал недоступным после сказанного о клинике и о даре. О, если бы он был, этот самый дар, и не было столько химии в крови – с каким бы удовольствием Мур сейчас провернул все то, о чем слышал только краем уха в Стигме и видел на экранах кинотеатров. В реальности все выглядело по-другому.

Прочь! - гнать перед собой толпу и выйти отсюда, потому что никто не сможет тебя остановить.
- Такому не учат. Некому учить. И незачем. Понимаешь меня, Рейнальд Хейес? – голос дрожал, срывался, но эмоции в нем были стухшие, как несвежая рыба. – Они даже сказать об этом не могут. Ты уйдешь и…
Круг. Стигма. Вагнер. Тринадцатый отдел ФБР. Хорнер, которого не интересовало ничего, кроме физического состояния пациентов, не выходящего за формальные нормы. Нарастающий голод по вампирской крови и вампирским клыкам, грозящий вскоре стать таким же мучительным, как ломка у наркоманов.
Все это давило, загоняло в тупик, откуда не было выхода.
И Рейнальд Хейес тоже выходом не был – такой же отстраненный, такой же холодный, как и обычно.
Единственный, кто мог заставить замолчать голос Эммилен: «Когда меня не станет, ты ведь уйдешь вместе со мной, Мур-мур?» Единственный из вампиров, кому пиарщк, не задумываясь, без отвращения и с радостью подставил бы горло под клыки по первому требованию, если бы тому понадобилась его кровь.

+1

8

[indent] Он смотрел на него, смотрел с сожалением, с сочувствием. Непривычная эмоция, он редко кому-либо сочувствовал, однако его судьба так причудливо переплелась с судьбой Николаса Мура, что многое непривычное становилось обыденным, уже не вызывало удивления и желания отмахнуться от осознания, что ему не все равно.
Настолько не все равно, что он готов сидеть с ним здесь, слушать неуверенные жалобы и слышать тоску в его голосе, не зная, правда, что сказать в ответ. Ответа не было и не могло быть — по крайней мере, не ему этот ответ давать.
[indent] И все же... даже ему надоели вопросы без ответов, которых в последнее время стало слишком много.
[indent] Рейнальд наклонился к нему чуть ближе, придвинулся почти вплотную и подался вперед, щекой и виском ощущая мягкое ровное тепло человеческой кожи, чувствуя, как упруго и пока что спокойно бьется на шее тугая жила, звенит в переплетении мышц кровь, налитая энергией Тени... не такой, как у магов, перевертышей или вампиров.  [indent] Искристый, колкий запах, как будто неуверенный, похожий на прерывистый пульс больного, который только встает на ноги после долгого недуга. Почти коснулся губами уха, обдавая холодным, мертвым деханием... полезно помнить об этой их разнице. Полезно напоминать себе, что теперь с Муром надо быть осторожнее.
[indent] — Ты выйдешь отсюда, — тихо поговорил он, словно сообщал секрет. Это и был секрет в общем-то, потому что руководство клиник и Круг совершенно точно будет против. Категорически. — Обязательно выйдешь.
[indent] Опасно ты раздаешь такие обещания, Рейнальд Хейес.
[indent] Помнишь? я говорил тебе, не обещай то, чего не сможешь выполнить. Несмотря на слова Шэйна, он все равно совершал одну и ту же ошибку всякий раз. С Николасом Муром он уже сбился со счета, сколько раз он обещал открутить ему голову, убить, потом помочь — врал, выполнял, забывал об обещании... теперь вот снова, обещал то, что казалось невыполнимым, только потому, что хотел его успокоить.
[indent] — Поехали прогуляться? — он отстранился, глядя Муру в глаза и легко улыбаясь, словно предлагал другу по школьной скамье какую-то шалость. В сущности, так и было, и заьевал он не невинную каверзу — Хорнер наверняка будет против и наверняка нажалуется в Круг, который будет звонить или пришлет к нему занудного ревизора, который напомнит все пункты договора между Кругом и Фианной.
[indent] Но Николас Мур нужен был его в сознании. В адекватном состоянии мысли и духа, Николас Мур был нужен ему как человек, все еще знавший о внутренней кухне Стигмы больше, чем кто-либо еще в зоне досягаемости. Среди тех, к кому у него был доступ.
[indent] Николас Мур был козырем, а Рейнальд не относился к числу тех, кто считал, что козыри нужно держать под замком, пичкать транквилизаторами, лишь бы не проболтались.
[indent] Он снова чуть улыбнулся, видя растерянность Мура. Неверие. Оно и ясно — он бы тоже на его месте не поверил.
[indent] — Я серьезно, Николас. Но насильно не потащу. Можем остаться и поговорить здесь, пока не придет доктор Лисицки.

0

9

Он, Рейнальд Хейес, был так близко, и обещал ему что-то, чего, наверное, не мог обещать… Или мог? Мур замер, закрывая глаза и неосознанно подаваясь ближе к вампиру. Сжал пальцами край матраца. Не мог понять, дразнит ли его Рейнальд или впрямь предлагает выйти за стены его клиник.
Его, Майкла Миллера с чудовищным даром обращать людей и нелюдей в ужас, в колено преклонную панику, которая может раскрыть небольшой секрет вампиров и магов.
Мур поморщился, закусывая губу, и кивнул.
- Я хочу выйти отсюда. Только моя одежда…
Он уже привычно и виновато улыбнулся, хотя это не работало на санитаров, Хорнера или Лисицки.
Здесь не работало ничего.
Он уже не понимал, кем является и почему находится в этом реабилитационном центре.
В оставшемся на кровати женском романе Сьюзан жарко целовала пирата, опального графа, с которым ее связали узы клятвы ее отца, не хотела становиться королевой его острова и считала, что следует бежать от своих чувств, а Мур с нарастающей болью и сомнением смотрел на лорда Фианны, который так запросто предлагал ему прогуляться за пределы центра.
- У меня закрытый режим. Я отдельно от всех, я не говорю ни с кем и никого не вижу, большую часть времени я провожу здесь, внешние контакты и посещения под запретом. Они говорят, что любой такой контакт может стать причиной нового срыва. Но если то, что ты говоришь, правда, то мне нельзя выходить куда-то за пределы центра. Это будет опасно и может раскрыть «тайну».
Почему он это предлагал, он, лорд Фианны, чье дыхание еще холодило кожу, и от этого мурашки бежали по рукам и спине. Мур сцепил и расцепил пальцы осторожно поворачивая голову к вампиру.
- Я хочу, - горячо и порывисто подтвердил пиарщик, сцепляя пальцы на чужой ладони. Он много чего хотел. В том числе сбежать отсюда, из внезапной клетки, где его заперли. Там, в другом центре, у него был шанс избавиться от зависимости и тоске по вампирским поцелуям. Здесь – нет.
- Куда мы поедем?
Рейнальд не ответил. И не отпускал руку, пока они не прошли до первого этажа и за пределы дверей, который Мур не помнил, хотя попал сюда через них. На улице было холоднее, чем в безопасной палате, куда его определили. Светлая тонкая ткань, скроенная по бюджетному образцу, пропускала кусачие порывы ветра. Задерживаться Рейнальд не стал, а Мур шел следом, удивляясь только потом, уже в машине, когда успел научиться смотреть только в пол и не поднимать головы, пока его не окликнут.
Его так и не спросили.
Рейнальд сказал, что поведет сам, и в машине они остались вдвоем.
- Моя одежда. Она слишком заметна. Это больничная одежда. Ее не смогут не заметить…
За окнами был целый мир, и Мур вглядывался в него, забывая о том, что еще хотел сказать. Потребовалось не так много времени, чтобы четыре стены лишили его осознания масштабов окружающего мира и теперь он удивлялся, жадно разглядывал и смаковал мнимую свободу видеть Нью-Йорк таким, какой он есть.
Предплечье Рейнальда было все таким же прохладным, когда Мур осторожно коснулся его ладонью. «Выпей меня. Так больше не будет проблем», - предложить так же бездумно, как до анархов у Митлайфа.

«Останови», - хотелось сказать Муру. Выйти из машина и купить гребанный хот-дог или пройтись босиком по асфальту.
- Мы едем в твою квартиру, там, где… мы встретились в первый раз?
Зачем он вообще повез его куда-то? Он мог узнать все, что хотел, там, в клинике. Любым способом, потому что у Лисицки и других MD было достаточно медикаментов или желания закрыть глаза на любые действия учредителя, чтобы тащить одного из пациентов за пределы клиники.
«Господь всемогущий…»
Окружающий мир, слишком большой после вынужденной изоляции, давил на сознание.
- Р-рей… Рей. Кажется, это было плохой идеей. Кажется, я и впрямь настолько нестабилен, насколько они считают. Насколько они говорили мне.
Сердце грохотало где-то под кадыком. Мур скользнул виноватым взглядом по вампиру, прохладное дыхание которого все еще казалось ощутимым на коже.

Отредактировано Nicholas Moore (2018-05-09 16:22:53)

+1

10

Он не стал говорить, что Муру придется вернуться в палату — может, не в ту же самую, но придется. И что эта ночная прогулка — это подарок с авансом, напоминание о том, что вне больничных стен существует реальный мир, большой и цветастый, куда есть смысл стремиться, в который должно хотеться вернуться.
...вне стен был свет, убийственный, смертельный свет. Он чувствовал его ладонями, прижатыми к холодному камню, чувствовал сквозь тяжелые шторы, которые рука сама тянулась раскрыть — сгореть дотла, прекратить мучение. О, если бы Николас Мур знал, как хорошо он его понимает.
— Нет, мы не едем на квартиру.
Квартира это все те же четыре стены, пол и потолок, бетонная коробка со слепыми окнами, которые не показывают мир за пределами строго очерченных линиях. Вампиры все знают о том, как выживать в замкнутых пространствах, отсеченными от мира за стеной жить годами и веками, теряя связь в внешним миром, утрачивая связь с реальностью и уходя в мир комнат и коридоров, в мир грез и теней, одной ногой стоя в серой реальности за завесой, которую все реже хочется задвигать.
Он всегда этого страшился.
— Все в порядке, — он протянул руку, коснулся плеча Мура, крепко сжал, болью и неудобствовом возвращая ему ощущение реальности вокруг. Под бумагой кожи билось нервное сердце, качавшее налитую лекарствами, транквилизаторами и витаминами кровь, он чувствовал привычный фармакологический запах даже отсюда. Он весь пропитался им, но запах Тени все равно был сильнее. — Не впадай в панику.
...мне кажется, я не смогу. Не свыкнусь. Не привыкну. Не справлюсь с собой. Ему хотелось рвать глотки, выцарапывать из груди сердца, ломая ребра им и ногти себе, обмазывать их кровью лицо и лежать в ней, воя по-волчьи и рыча по-звериному. Ты сможешь. Ты сильный, я же выбрал тебя...
Смотровая площадка на крыле Манхэттенского моста была на счастья пуста. Он остановил машину на подъезде, не объясняя ничего, вышел и пошел прочь, в сторону гранитных перил, под которыми опора моста обрывалась вниз гладкой поверхностью металла и камня, падала прямиком в темные, маслянистые воды Ист-Ривер. Отсюда было видно оставшийся по левую руку Кипс-Бей, весь в огнях неспящих офисных центров и подсвеченных огнями небоскребов, мерцавших в ночи мириадами золотых огней, а где-то с лева два призрачных луча били в небо, там, где на Граунд Зиро снова тихо, как обычно. Позади них дышала в спину новая аномалия, где Митлайф все еще оставался изолированной зоной, но если об этом не знать, казалось, что Манхэттен живет своей обычной жемзнью, как и спящий Бруклин, лежащий по ту сторону моста.
— Красиво, да? — Рейнальд обернулся к Муру, который неизбежно последовал за ним. Шлепал босыми ногами по холодному асфальту, в больничной пижаме и с номерком на нагрудном кармане. — Хочешь вернуться обратно?

+1

11

«Холодно», - хотел ответить Мур, хотя вопрос звучал по-другому. Сунул ладони подмышки, обхватывая себя руками и стараясь не сильно стучать зубами. Стылое дыхание Гудзона забиралось под тонкую ткань. Пиарщик сщурился в сторону города, переступая на месте, и подошел к вампиру, почти касаясь того плечом.
- В клинику? – насуплено уточнил Мур и добавил упрямое, - Не хочу.
В тепло – хотелось. Силы стремительно таяли и обозревать красоты Нью-Йорка было бы лучше из-за закрытого окна хейсовской машины – но черта с два Мур бы в этом признался. Рейнальд итак выслушал достаточно жалоб за недолгое время встречи с пиарщиком Стигмы. А больше тому сказать было и нечего. Вся возможная ценность и вся информация уместилась на флешке, с содержанием которой смогли разобраться в Фианне.
Тогда зачем?
Рейнальд мог уйти в любой момент, даже сейчас, сесть в машину и уехать, и тогда единственно возможным гуманным выходом из всего этого дерьма будет шаг в темную воду. Мур подался вперед, скользя взглядом по ровной глади до противоположного берега, где огни ночного города казались роем светлячков.
Романтика.
Пиарщик бледно улыбнулся.
- Ты пожалеешь об этом, об этой… прогулке. Когда окажется, что никакого дара нет, а Круг таким образом просто избавился от неудобного свидетеля.
Рейнальд пожалеет о том, что вывез Мура на эту прогулку и тратил на него свое время, ну а Мур пожалеет о том, чего не сделал. В том, что больше это не повторится, пиарщик был уверен – развернулся, неловко прижимаясь к вампиру, и уткнулся губами куда-то в плечо, шумно и прерывисто вздыхая.
На больше не хватило – горло сжало и отпустило не сразу с долгим, почти бесшумным выдохом.
Таблетки надежно глушили любые сильные эмоции.

За ночной прохладой запах Рейнальда почти не чувствовался. Мур шоркнул по мягкой ткани щекой и носом, пытаясь уловить хоть какую-то нотку быта вампирского лорда, сигареты или одеколон, что угодно, что не смогут отобрать на входе в ESMC как одежду или телефон.
А может, не стоит туда возвращаться, Мур-мур?
А может, Рейнальд и не собирается его возвращать. Круг избавился от неудобного свидетеля, но для лорда Фианны пиарщик Стигмы тоже являлся ходячим компроматом и неудобным свидетелем, которого проще было скинуть в реку и сказать, что пациент сбежал из клиники, самовольно решив не заканчивать курс лечения.
Любой персонал можно купить.
Тем более, если ты полноправный владелец бизнеса.
Мысли ускользали и путались, переплетались, как нити, теряющие свой цвет. Возможно, было бы лучше дать волю скопившемуся под диафрагмой клубку противоречивых чувств, в которых у него не было времени разобраться за время последнего месяца, больше напоминающего бесконечный бег от неизбежного – дать волю слезам и подступающему под самое горло кому, запирающему дыхание, когда таблетки едва справлялись с апатией и безысходностью. Но глаза щипало только от сухости и внутри было так же пусто, как на следующий день после смерти Эммилен.
Неизбежное все-таки настигло его, неотвратимое, как расплата, и, пожалуй, вздумай Рейнальд и впрямь скинуть его в воду, он бы, наверное, не удивился. Течение темной воды не сильное, но температура ледянная, от такого мышцы сведет судорогой очень быстро. Криков не будет. От такого тонут молча, захлебываясь, взмахивая руками нелепо и бесполезно, выныривая на поверхность все реже, пока тяжелая вода не сомкнется над головой окончательно.
Майкл Миллер исчезнет бесследно, а труп Николаса Мура найдут через несколько дней.
- Курить хочу, - пробормотал пиарщик, осторожно забираясь кончиками пальцев по гладкой на ощупь рубашке под пальто Рейнальда. – Ты же курил? Я помню, что да… У меня так и не получилось бросить насовсем. Ты же привез меня сюда чтобы… избавиться. Прежде, чем скинешь, туда, дай выкурить сигарету, м?
«…и выпить виски, пару стаканов,» - требовать алкоголь, как и поцелуй, Мур не решился. Бежать от вампира бесполезно – но пиарщик был уверен, что попробует это сделать.
Рейнальд казался монолитным камнем, который не сдвинуть с места и не разжалобить слезами. И мыслей его тоже было не понять – о чем он думал сейчас и что был готов сделать в следующий момент. В голове Мура щелкала оглушительная тишина. Влажный ветер лизал затылок, ероша отрастающие волосы.

+1

12

Удивление — первая эмоция, заставила ошеломленно замолчать, в недоумении разглядывать льнущего в нему в очередной раз Мура, дрожавшего всем телом от пронизывающего ветра с реки и залива. Рейнальд даже не отпрянул в ответ на бесцеремонное нарушение границ, внутрь которых в этом раз Николаса Мура не приглашали, но уверенность человека в том, что он привез его любоваться ночным городом только для того, чтобы скинуть с моста в черную, дрянно пахнущую воду Ист-Ривет не давала покоя своей простотой и логикой, которой не отнять — разве может Мур ждать чего-то иного от него, запершего его в клиниках только для того, чтобы под рукой всегда был живой свидетель происходящего в Стигме, чьей мозг можно выпотрошить и разобрать воспоминания, как старые фотографии? Выкинуть потом, как отработанный материал. Как материал опасный, наделенный теперь не только знаниями, но и силами.
— Сигареты в кармане.
Вид Мура, тщетно греющего руки под его пальто, босиком стоящего прямо на холодном асфальте — кто же знал, что он оставит на парковке больничные тапки? — рождал смешанные чувства, калейдоскоп которых подсовывал противоречащие друг другу фразы и слова, из которых никак не получалось выбрать. С досадой Рейнальд подумал, что это было глупая мысль и дурная идея. Не стоило тащить с собой в ночь впечатлительного Мура, замершего на границе между безумием и осознанностью, не стоило расшатывать его еще больше призрачными обещаниями свободы, которая так близко, только руку протяни — это все ложь, и до свободы далеко. Нужно было ограничиться разговором в палате, не показывать ему мир, от которого тот только начал отвыкать в четырех стенах.
Рейнальд мягко убрал руки Мура, почти осторожно. Снял пальто и протянул ему. Ветер порывом налетел с реки, растрепал волосы и забрался под рубашку, но Рейнальд почти ничего не почувствовал.
— Я не собираюсь тебя убивать, — ровно проговорил он, отмечая, что недоверие Мура едва заметно цепляет. У него столько было возможностей убить его, столько поводов, но бывший пиарщик Стигмы все еще жив, относительно здоров, стоит перед ним и курит его сигареты — и все еще ждет, что он его убьет.
— Я хочу тебе помочь, Николас, — Рейнальд говорил с едва заметным нажимом, словно руками пытался вдавить эту мысль в мозг Мура, отказывавшийся работать в нужном направлении. — Я хочу, чтобы ты вышел из клиники. Я хочу, чтобы ты был первым, кто выйдет оттуда со своим даром, даром укрощенным, и сможет жить нормальной жизнью. Ты слышишь, Николас? Слышишь, что я говорю?
Он, конечно, все слышал, но вот понимал ли? Уверенность Мура в том, что дара нет, и Круг ошибается, заставляла думать, что сейчас он ему не поверит. Не примет всерьез любые слова, снова увидев за ним изощренную, хитроумную попытку свести его в могилу, вот только если бы он и правда думал оборвать все, обрезать концы, сделал бы это быстро.
Николас Мур должен был знать, как убивают вампиры, когда хотят.

+2

13

- Нет, не Николас. Майкл. По документам твоей клиники я прохожу как Майкл Миллер. Кажется, теперь меня еще долго будут звать только так. Нужно привыкать, - пробормотал Мур, накидывая на себя предложенное пальто. Оно лишало возможности снова сократить дистанцию. Жаль. Оставив попытки вдеть руки в рукава, пиарщик поднял воротник, зябко втягивая голову в плечи, помедлил и подошел к заграждению, укладывая на него предплечья. Посмотрел вниз, а после на город, огни которого отражались в темной воде.
- Слышу. Я еще не совсем отупел от этих таблеток. Спасибо за... пальто. И что вывез оттуда.
Все равно холодно. И снова хочется спать. Мур резко выпрямился, растер лицо ладонями, стараясь не думать, на сколько он завис, не думая ни о чем конкретном. Встряхнулся, промаргиваясь, и снова тер лицо, чтобы не зевать и в очередной раз не проваливаться в состояние отрешенности.
- Нужно пройтись.
Сдвинуть себя с места оказалось непросто. Шаг, еще один и еще...
Мур выкинул недокуренную сигарету, развернулся к Хейесу, сунув руки в карманы большого для него пальто, продолжая идти спиной назад.
- Лучшие реабилитационные программы для одаренных у Стигмы, - заявил Мур, останавливаясь на несколько секунд. - Идем. Нужно... двигаться... Да, эти программы экспериментальные, но результаты есть. Во всех остальных случаях одаренные становятся частью общества не благодаря, а вопреки. Сами. С минимальной чужой помощью.
Сложно было верить всему, что говорил вампир. "Это же Рейнальд. Это Рейнальд," - напомнил себе Мур.
Одно дело страстно желать трахнуться  с кем-то и совсем другое - безоговорочно верить такому человеку. Нечеловеку. Неживому. 
Раньше для того, чтобы чувствовать себя хорошо, можно было выпить, покурить, съесть пару таблеток и душевно поебаться. Нет, не душевно - пожесче и погорячее. Потом появилась Эммилен и одну зависимость пришлось променять на другую. После она умерла и Мур придумал себе новую зависимость по имени Рейнальд Хейес.
Ничего не осталось, и последнее утекало сквозь пальцы, как песок.
Теперь Мур был бы рад, если его персональная зависимость прикоснулась к нему - без подтекста, без обжигающего желания, без намерения запустить клыки в шею.
- Возможно, твой Хорнер прав. У меня и до Митлайфа крепко текла крыша, вряд ли сейчас стало лучше, даже с учетом того, что они называют лечением. Я постоянно слышал голос Эммилен после того, как она умерла. Постоянно, понимаешь?.. Пора заканчивать, Мур-мур. Пора это заканчивать.
Постоянно, пока не встретился с тобой. Ее голос затихает, почти затих уже. Но и тебя я не слышу тоже.
Мур остановился, оглядываясь на город, и некоторое время молчал.
- Мне нельзя "выходить" из твоей клиники. Мне можно только исчезнуть из твоей клиники. Иначе будет много проблем. Ну и потом, что я буду делать? Уеду в другой штат под очередной вымышленной фамилией?..
Не верить никому то же самое, что тонуть в болоте. Нужна опора. Нужна новая точка отсчета, раз все прошлые исчезли. Почему бы этой точкой отсчета не стать Рейнальду Хейесу.
Чего он хочет?
- Хорошо. Я тебе верю, Рейнальд. Раз ты говоришь, что я одаренный и смогу выйти из твоей клиники, вернуться к нормальной жизни... Наверное, так оно и есть. Только я не хочу нормальной жизни. Я слишком ненормален для нормальной жизни. Я хочу быть часть твоего клана. Люди работают на вампиров, в открытую, не так, как это было с Эммилен.
"Просто попробуй ему верить. Больше ведь все равно некому", - от холода стучали зубы и сбивалось дыхание.
И, следом, совсем другая мысль, непривычно яркая на фоне серых, лениво шевелящихся в голове последние дни, что Мур хочет не быть частью Фианны, нет. Работать не на клан. Работать на Рейнальда Хейеса. Работать на клан, если это будет нужно Рейнальду Хейесу.
Работать, слово-то какое... громкое. Наивное, как боевики про гангстеров.
Стало смешно и Мур неожиданно улыбнулся.

Отредактировано Nicholas Moore (2018-05-17 14:11:23)

+2

14

[indent] Рейнальд промолчал, и в этом молчании было удивление — от неожиданности, с которой прозвучало высказанное посреди разговора желание, первое, кажется, осознанное и осмысленное желание за последнее время. Он уже привык, что Мур руководствуется сиюминутными импульсами, смутными инстинктами, которые заставляют его совершать иррациональные, необдуманные поступки... стрелять в вампирского лорда свинцовыми пулями, пытаться выпить его кровь насильно... потом дать свою отравленную кровь и тем самым донести до него, что в городе что-то нечисто, что-то пошло не так.
[indent] Но сейчас на него смотрели кристально ясные глаза, и голос звучал так уверенно и твердо, как будто это не Мур был вовсе — Майкл Миллер, вымышленный персонаж, который работает на клан Фианна, его доверенное лицо, человек, чуть не погибший вместе с ним у руин Митлайф-Билдинг несколько дней назад. Он прав, Николаса Мура больше нет, но дело в том, что и Миллера нет. Не было никогда.
[indent] Страстное желание Мура отмежеваться от старой личности было понятно и легко объяснимо, но Рейнальд не разделял этого стремления — это было бегство, слишком простое решение проблемы, подобие настоящей реабилитации, о которой он говорил. Он уверен был, что в Стигме им всем лепят новую жизнь, убеждая, что то, что было до этого, неправда и обман, иллюзия и морок, который нужно как можно скорее забыть... некоторые вампиры тоже подвержены этому. Он всегда считал, что истинная сила в том, чтобы ничего не забывать.
[indent] Он видел, что Муру холодно, но не спешил прекращать эту странную прогулку. Сейчас или никогда. Или Николас Мур согласится на все, что ему будет предложено, или так и останется безымянным пациентом клиники, который больше никогда не увидит ночных огней этого города, которые оба любили — Рейнальд это видел по его взгляду.
[indent] — Хорошо, — сказал он просто, ничем не намекнув, что и сам хотел это предложить. Пусть думает, что это было его собственное желание, его решение, которое может сейчас начать обретать плоть и кровь. — Тебя будет ждать место пресс-секретаря "Лейш Медикалс", как только выйдешь из клиник и сможешь контролировать свою силу.  Тебя устроит такое сотрудничество?
[indent] Не часть клана — это было бы слишком — но очень к нему близко. Так близко, как стоял бессменный Джонатан на посту исполнительного директора сети клиник, как стоял Хорнер, отвечающий за то, о чем принято молчать. Питер и его перевертыши, служившие Фианне поколениями до, будут служить и после, ибо сами отдали ему на хранение свои тотемы, покоящиеся в надежном месте в семейном гнезде, доступ к которому есть только у него и Деклана.
[indent] Ближе было нельзя подойти, только принять становление — Рейнальд бы не рискнул. Все знают, что случается зачастую с одаренными, которые так хотят свой дар обменять на возможность жить вечно.
[indent] — Что скажешь?
[indent] Он придержал того за край пальто, болтавшегося на нем бесформенной кучей. Ветер поворачивал на восток, менялся с холодного бриза с залива на мягкий ветер, который приносил запах разогретого за день асфальта, бетона и зелени из Нью-Джерси и предместий, спавших с полумраке.
[indent] Сейчас или никогда, Николас.

+1

15

Мур непонимающе моргнул, ошарашенный сказанным - а Рейнальд спрашивал его так серьезно, словно он мог послать его к черту с его предложением и пойти выбирать другие, поинтереснее, которых у него было не одно. 
- Что я... скажу? - помолчал, внимательно глядя в глаза вампиру и выискивая в них подвох. - Ты предлагаешь это мне, на полном серьёзе? Мне, сейчас...
Просто шансы невысоки, слишком много "если" - если ты сможешь контролировать свой дар, если все не усложнится к тому моменту, когда тебя можно будет выпустить из клиник, и наверняка еще с десяток этих "если", пока что не озвученных вслух. Несмотря на это, Мур улыбнулся тепло и расслабленно.
Рейнальду Хейесу придется сдержать свое обещание.
Если все получится.
Снова проклятое "если".
- Разумеется, я скажу да. Черт, как я вообще могу сказать нет? - Мур негромко хохотнул, стуча зубами, хотя смеяться было не над чем. На деле шансов у него было еще меньше, чем у других одаренных - зависимость от вампирской крови делила и этот жалкий процент напополам и предложение Рейнальда снова начинало выглядеть жалостью, попыткой успокоить безнадежного больного, которому не светит ничего, кроме могилы. Эдакий акт последнего милосердия.
Мур повернул голову в сторону залитого огнями ночного Нью-Йорка, вздохнул глубоко, полной грудью и снова посмотрел в глаза Рейнальда, переступая на месте и поджимая озябшие пальцы. Вряд ли что-то вообще получится, если не верить Рейнальду - очередное "если", на этот раз с другим оттенком, "кому еще верить, если не ему".
- Значит, у вас все-таки есть программы для одаренных? То, что может сработать. То, что может помочь мне... контролировать свою, - Мур запнулся, не сразу договаривая неправильное, режущее слух, слово, которое звучало глупо, которое он с трудом принимал и осознавал как новую часть себя, - свою силу.

У вас - у Лейш, у Фианны, у этого непонятного Круга, где малопонятные маги занимались малопонятными вещами. Рейнальд продолжал держать его за край пальто так, словно Мур мог куда-то деться, но деваться никуда не хотелось. Это было приятным ощущением, от него становилось спокойно.
Странное умиротворение.
Странное отсутствие привычной тревожности.
Все равно у него нет варианта не согласиться.

- Как давно я... такой? Хорнер сказал тебе? Это из-за Шонлы, да? Полгода назад. Там была аномалия. Я попал в ее эпицентр. В Стигме сказали, что все в норме, что все тесты в норме. Они торопились, когда делали их - они могли ошибиться. Нет. Они могли... они имели все возможности намеренно скрыть результаты, да?.. Как вообще это происходит?! Сколько времени нужно на изменения?..
Вопросы, наболевшие, сидящие в мозгу, как заноза с момента, когда тот маг у Митлайфа сказал о том, что Майкл Миллер владеет даром, затихшие после терпеливых объяснений Лисицки и Хорнера, теперь рвались нескончаемым потоком. Мур не сразу понял, что смотрит на Рейнальда так, как не должен смотреть. Пытливо, упрямо ожидая ответов, которые тот не должен был, а, возможно, что и не мог их дать.
- Извини. Я... просто думал об этом. Просто это...
Потеплевший ветер облизал кожу. Мур подумал о другом. Что когда он выйдет из ESMC, без необходимости принимать уйму лекарств, отравляющих кровь для таких, как Рейнальд, он может попытаться стать его донором. Сейчас вампир на него даже не смотрит в таком ключе.
Получить возможность.
Сейчас это было единственным, на что он мог рассчитывать.
Возможность, не гарантия.
И в его случае это уже было чертовски много.
- Это... может подождать.
"Ответы, которые я хочу получить, могут подождать."
- До момента, когда я выйду из ESMC.
Уверенности в этом "когда" было мало. И, все-таки, Мур заставил себя произнести его, правильное слово, взамен очередного тревожного "если". Когда. Я - смогу. Я - сделаю.
- Мне нужно позвонить. Мне нужно предупредить... мою жену. О том, что со мной все в порядке. И убедиться, что все в порядке с ней. Мне дадут доступа к телефону в клинике в ближайшее время?
"Нужно поговорить с ней до того, как она выкинет какую-нибудь глупость." Будет как-то неудобно стать главным действующим лицом в статье Уэст а-ля той, не случившейся про Трентон, посвященной незаконным опытам над людьми.

0

16

[indent] Мур улыбался — это было неожиданно приятно видеть. Его неверие и недовение к своему счастью вызывало ответную улыбку, и Рейнальд не стал этому сопротивляться — улыбнулся одними губами, но на новый град вопросов отвечать не торопился. Их по-прежнему было слишком много, ответ на каждый отнял бы у них очень много времени, и Мур прав — все это может подождать, с учетом того, что температуру воздуха Рейнальд не учел или неправильно рассчитал, и теперь Николас стучал зубами, кутался в его пальто, тонкое для холодного северного ветра, задувающего с залива. А может, это все лекарства. Которые имеют свойства поднимать температуру тела, которое борется с инородными веществами, подавляющими аномальную активность одаренных, приглушающих эмоции и переживания, способные вызвать новую всмышку паранормальных сил — локадо на них, как известно, не действует чаще всего, остается пичкать их седативными и самыми последними разработками лабораторий под эгидой "ГРейстоуна". Даже Лейш получал гранты на подобные препараты и на исследования их последствий, и Рейнальд долго молчал, думал, как ответить на вопрос о программах реабилитации, которые якобы у них есть.
[indent] На деле, ничерта у них нет.
[indent] Думал так долго, что даже прослушал сперва слова про жену. Когда понял, что на самом деле сказал Мур, мгновенно забыл все тщательно нанизанные друг на друга слова, скрупулезно подобранные формулировки, нужные, чтобы его не напугать — сперва не поверил собственным ушам, потом замер в недоумении, рассматривая человека, кутавшегося в его пальто и явно ожидавшего реакции.
[indent] — Жену? — переспросил, словно надеялся, что ослышался. Новость о том, что у Мура кто-то есть, огорошила и вызвала приступ глухого раздражения. Когда они прятали его в клиники, то рассчитывали, что из родных его никто не хватится, не начнет бегать по инстанциям и искать. Хватит с них видящей на хвосте Стигмы, потерявшей говорливого и слишком много знающего пиарщика, хватит Круга Серых, который в любой момен может вытащить на свет божий происшествие у Митлайфа и проверить, кто такой на самом деле Майкл Миллер, доверенное лицо главы клана Фианна. Рейнальд недовольно сжал губы, отвернулся, напряженно разглядывая огни залива.
[indent] — Ты должен был сразу сказать, — раздраженно проговорил он, не глядя на Мура. — Ты же понимаешь, что заявления о пропаже родственников рассматриваются быстрее, чем заявления друзей и коллег. Мы бы сразу... решили бы вопрос.
[indent] Или не стали бы его прятать вообще — риски велики, и Питер бы точно настоял бы на том, чтобы держать Мура подальше от клиник. Рейнальд бы настоял на своем, но с женой Мура вопрос решил бы еще тогда, а не сейчас, когда прошло уже несколько дней и заявление в розыск наверняка уже ушло в ФБР.
[indent] — Поехали, — он взял Мура под локоть и настойчиво потащил к машине.
[indent] Идея была безумной, но гораздо лучше, чем звонок жене в стиле "дорогая, я в больнице, не знаю, когда вернусь. А да, и еще я одаренный теперь, почти волшебник, и работаю на вампиров" — такие вещи не сообщают по телефону, с неопределившегося номера. Такие новости говорят лично, в лицо, и это обычно долгие и мучительные разговоры, после которых человек или успокаивается, или нервничает больше — но разговоры честные. Он представил на мгновение на месте жены Мура Изабель, улыбнулся коротко. Она бы его за такое просто убила.

+1

17

- Куда? - спросил Мур и уперся, выпутываясь из чужого пальто прежде, чем Рейнальд и впрямь подтащил его к машине. - Обратно? Мы едем обратно?..
Холод лизнул по спине и ребрам. Пиарщик поежился, но отступил еще на шаг. Лорд Фианны был недоволен.
Они бы решили вопрос сразу.
Он не понимал, почему Рейнальд перестал улыбаться и начал говорить резко, обрывисто... Некстати вспомнилась сестра, с которой они виделись последний раз года два назад и которая ограничивалась банальными открытками на рождество и короткими звонками. Они не испытывали друг к другу тех теплых чувств, которые, наверное, должны испытывать друг к другу брат с сестрой. Да и родители... Отрастающие из короткого ежика волосы натурально встали дыбом.
Все вампиры - одна сплошная мафия.
Их теневой образ жизни, который они вели веками, и пренебрежение к человеческой жизни не могли не наложить свой отпечаток. Даже сейчас, когда им пришлось явить себя людям.
Зубы застучали сильнее.
- А с м-моей семьей, которая ж-живет в Н-нью-Джерси, в-вы уже р-решили в-в-вопрос?!!
При мысли о том, что с ними, отцом и матерью, сестрой, с которой они никогда не ладили, действительно уже решили вопрос, возможно, кардинально, хотя черт бы знал, как именно, изнутри поднималась волна страха пополам со злостью. Он никогда не думал об этом до этого. Он никогда не думал о том, что все это может зацепить его семью, которую он по-своему любил.
- Ты отвезешь меня в клинику? Куда ты хочешь ехать? - снова забеспокоился Мур, пытливо вглядываясь в лицо Рейнальда, -  Мы не живем с ней. Это... глупость была. Случайность. Развод пока не оформляли, потому что... было не до этого. Вряд ли она вообще звонила мне, после того, как я оказался в ESMC. Она мой друг... журналист. Мне просто нужно предупредить ее, что все в порядке и тогда не будет никаких проблем.

Ты же это хотел услышать?
Все, что казалось таким близким, отдалялось, отдалялось, отдалялось... И Рейнальд больше не улыбался. Смотрел так, словно хотел сожрать. Наверняка он думал, что Мур в очередной раз его подвел. Злость и страх оседали холодным комом в желудке.
- Мы не живем вместе, - повторил Мур, - Она занимается своим... Своими делами и мы редко виделись после того как... случилась... случилось... это... эта досадная ошибка. Ей будет достаточно звонка. Она не знает про одаренных. Она не поймет, кем я стал. Ей не нужно это знать.
На деле - в голове не укладывалось, как именно один звонок сможет снять все возможные подозрения Уэст.
И то, защищался ли он сейчас от недовольства Рейнальда или пытался защищать Дженнифер.

Отредактировано Nicholas Moore (2018-06-10 20:56:27)

+1

18

[indent] Слово "журналист" неприятно резануло слух, и Рейнальд резко отпустил руку Мура, почти оттолкнул от себя. Так же резко обернулся и вцепился в бывшего стигмовского пиарщика взглядом так, как будто этим взглядом собирался вскрыть Муру череп и посмотреть, что там внутри — злой умысел или недоумие, коварный план хитреца или просто глупость, недосмотр человека, на которого слишком много свалилось. Рейнальд, казалось, привык верить Муру, с которым так неожиданно и необычно оказался связан. И договоренность между ними должна была по всем законам отменять любое прошлое, даже тот факт, что по вине Мура он оказался на больничной койке и ввязался теперь в игру с Кругом, скрывая в стенах клиники незарегистрированного одаренного, но стоило услышать про то, что у него есть жена и жена эта журналистка, всякое желание доверять сняло как рукой. Рейнальд инстинктивно отшатнулся, сделал пару шагов назад, пока не уперся не глядя в высокие каменные перила смотровой площадки, нависающей над узкой лентой дороги под мостом и неухоженной зеленью внизу. Смотрел на Мура, пока тот снова впадал в привычное для себя нервное, возбужденное состояние, в котором, как теперь они оба знают, он вполне способен погрузить в состояние паники половину квартала, и проезжающие чуть в стороне машины как одна или остановятся, или полетят со скоростью нарушения, лишь бы убраться подальше от необъяснимого ужаса. Он и сам хорошо помнил эти ощущения. Они уже начинали подкрадываться, колющим ощущением зарождался страх между ребер, и Рейнальд зло стиснул зубы, в упор глядя на Мура, которого надо было унять, успокоить. Как бы ни хотелось наорать на него в ответ за то, что молчал.
[indent] — Твоей семье сказали, что ты отправился в длительную командировку в Китай, — холодно процедил Рейнальд, все так же сторонясь Мура. — ПРислали от твоего лица и-мэйл, что у тебя все в порядке, ты обустраиваешься и позвонишь, как сможешь. Хочешь звонок? Им или жене, прямо сейчас?
[indent] Рейнальд сам не заметил, как стал злиться только больше с собственного предложения. Они с Муром затеяли непростую игру, и уже с самого начала что-то пошло не так, вышло из-под контроля. Он ненавидел это ощущение — выпадение мелких деталей общей картины, которые только с первого взгляда кажутся неважными. Только кажется, что случайная связь с ненужной женщиной, свадьба с которой фикция, если верить Николасу Муру, ничем не повредит их планам — нет ничего более прочного и постоянного, чем временные явления, чем случайности, силу которых люди обычно игнорируют. Вампиры в силу опыта и возраста к любой случайности относятся с подозрением.
[indent] — Она бы стала тебя искать, — добавил он после паузы. Казалось, Мур все еще не понимает причину его недовольства. — Подняла бы шум, полиция начала бы копать, а учитывая то, как тебя хочет Стигма и прочие, то нашла бы поддержку и помощь в этом вопросе. Хочешь попасть на прием к Джошуа Кингу?
[indent] Рейнальд зло прищурился, выдохнул носом. Раздраженно, недовольно. Ему все время казалось, что глава Стигмы незримо за ним наблюдает, знает каждый шаг, а теперь еще и это.

+1

19

- Не хочу, - буркнул Мур. - И не попаду.
Холодно. А Рейнальд словно специально тянул время - отошел в сторону и ждал, пока озябший пиарщик сам запросится обратно в машину и, после, в клинику. Мур сильнее сцепил зубы, понимая, что не может злиться на это. В конце концов, вампир предложил сделать звонок, вряд ли он пошел бы на это, если бы с семьей Мура что-то случилось...
- Значит, я в Китае? - улыбка получилась слабой.
...или если Рейнальд не собирался выполнять обещанное. Мур смотрел на вампира, понимая, что тот почему-то отошел от него дальше, чем предполагал негромкий диалог.
- Хочу, позвонить. Моей семье. И Дженнифер.
Тревожная злость и раздражение переплавлялись в настойчивое упрямство, звучащее в голосе так же отчетливо, как страх и неуверенность до этого.
- Не сейчас - позже. Пусть мне вернут телефон. У меня все забрали, когда я очнулся, на мне была только эта чертова пижама... Никто не сказал, насколько мне придется задержаться, никто и ничего не объяснял мне!
Если бы не таблетки, Мур, наверное, уже кричал бы, но вместо этого повышал голос, чувствуя непривычное напряжение голосовых связок, словно кто-то сжимал руку на горле, вцепившись взглядом в Рейнальда как бульдог вцепляется в палку. Понимания в ответном взгляде Мур не видел - хватит! - он столько молчал...
- Пусть вернут мне телефон. И пусть уберут эти чертовы таблетки. Я не могу думать от них, сплю по двадцать часов! Знаешь, что они сделали, когда я начал задавать вопросы?! Прислали санитара со шприцом - новое лекарство, которое поможет вам справиться с последствиями стресса, мистер Миллер... Это все твой чертов Хорнер! 
Выдыхался. На полноценные эмоции и яростный напор не хватало ни сил, ни воздуха, перед глазами мелькнула круговерть черных точек. Выражение лица лорда Фианны казалось и вовсе нечитаемым, непонятным - вампир не подходил близко, оставаясь на месте. Не хотел, боялся, не считал нужным? Пиарщик дернулся, шагая вперед, медленно осел на корточки, наклоняя голову и сцепляя пальцы на затылке. Нездоровый, лихорадочный жар уходил и он снова начинал мерзнуть.

Отчасти Рейнальд был прав - признавать этого не хотелось категорически, тем более вслух. И если семье будет достаточно е-мейла и пары звонков в год, то Дженнифер нужно будет успокоить как-то... иначе.
Но ведь Трентон Уэст оставила в покое, по просьбе Мура, значит можно попросить ее не лезть в дела ее случайного супруга и сейчас. Все это казалось катастрофически сложным - мозг плавился от вещей, которые раньше не вызывали бы таких осложнений. Словно Николас пытался прямо здесь и сейчас изобрести вечный двигатель и перебирал в руках непонятные и бессмысленные детали.

- Рей... Рейнальд, - позвал Мур, расцепляя пальцы и поднимая голову, - Мы даже вместе не живем. Я позвоню ей... И Стигме я тоже не нужен. Был бы нужен - они уже нашли бы меня. Ничего страшного не случилось.
Все это звучало как оправдание - оправдываться не хотелось и Мур снова перешел в отчаянное наступление, не собираясь на этот раз отступать и соглашаться на меньшее.
- Ты главный в ESMC, скажи им, пусть вернут мои вещи. Пусть вернут телефон. Ты же можешь это сделать!.. Ты знаешь, что я не буду связываться с кем-то, чтобы... навредить твоей клинике. И таблетки... пусть их уберут тоже.
Рейнальд Хейес мог делать что угодно в рамках своих клиник, а значит то, что может попросить у него Мур, будет сущей мелочью. Наверное, лорд Фианны будет недоволен, наверное, он недоволен уже сейчас - позже, все это можно будет исправить позже. Простая и отсраненная мысль резанула тоской по ребрам и Мур прерывисто вздохнул, поднимаясь на ноги. Ресурсов продолжать эту бесполезную войну не было никаких и пиарщик негромко попросил, признавая свое поражение:
- Отвези меня обратно, пожалуйста. Я устал. Никогда не чувствовал себя таким разбитым. Это все таблетки... чертовы таблетки Хорнера.

+1

20

[indent] — Хорошо.
[indent] Он согласился неожиданно легко, как будто Мур не требовал от него нарушения заведенных в клиниках порядков, заведенных не им и даже не по его указаниям. Тому виной был Круг, который предпочитал держать одаренных в комфортной клетке в полусонном амебном состоянии, нежели дать им возможность постигать свои силы, брать их под контроль, учиться ими управлять и учить тому других. Справедливости ради, исключения были, но это были именно исключения, которые только подтверждали общие тенденции. Эти исключения потом тоже становились частью системы и присматривали за своими, за себе подобными, и Круг истово следил за тем, чтобы ни один из одаренных не ушел в мир и не сломал годами налаженную систему и не навредил тайне магов.
[indent] Раньше Рейнальд никогда об этом не задумывался. Клиники были ответственностью Джонатана, у которого был полный карт-бланш на все проекты, связанные со всеми подразделениями, а в отделениях для одаренных, которые они умело прятали за вывеской реабилитационных центров и рекреационных зон в Монтане, подальше от лишних глаз. Он никогда не интересовался схемами, никогда не пытался особо вникать в то, что происходит за закрытыми дверьми, а, значит, и необходимости менять подход не испытывал — нужно было познакомиться с Николасом Муром и пройти весь этот путь, чтобы задуматься о том, что перемены нужны.
[indent] Потому и согласился он легко. Улыбнулся в ответ на неверящий взгляд Мура, который, очевидно, этого не ожидал.
[indent] — Все сделают так, как ты хочешь. Ты получишь назад телефон, таблеток больше не будет. Ничего больше не будет.
[indent] Хорнер будет в ярости. В бешенстве просто, и Рейнальд его прекрасно в этом понимал — Хорнер головой отвечал на сохранность оборудования, персонала и за то, чтобы никто не узнал лишнего. Способности Мура были одними из самых опасных среди тех, кто лежал сейчас в одинаковых палатах реабилитационного центра... и об этом, кстати, тоже надо будет подумать.
[indent] — Но у меня  условие, — Рейнальд протянул ему руку, рывком поднял в земли. Прерывистое, нервное дыхание человека обожгло щеку, так близко оказались их лица. — С тобой будет работать доктор Лисицки. Ты его видел. Он и только он. Ты будешь делать все, что он говорит, не будешь спорить, ругаться с ним и чуть что звонить мне, жалуясь на реабилитацию.
[indent] Лисицки был лучшим из его психиатров. Тонкий психолог, с ним и Рейнальд чувсствовал себя неуютно, а потому старался лишний раз не разговаривать, не контактировать больше необходимого и вообще ограничивался исключительно рассказать Хорнера о работе Томаша, который, если верить словам главврача, творил чудеса. Рейнальд верил. Отчеты тоже выглядели правдоподобно, а пару-тройка одаренных, которые теперь работали на Круг, были исключительно его заслугой.
[indent] — Мы договорились? — Рейнальд наклонил голову к плечу, разглядывая Мура. В кармане он перебирал ключи зажигания.

0


Вы здесь » Fade to Black » Over and Done » Niemand


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC