Fade to Black

Объявление

Welcome to NY!
[апрель-май 2016 года]
Магический взрыв на Манхэттене пробил брешь в ткани Завесы. Следы преступления ведут к тем, кто должен обеспечивать всеобщий порядок. Кому теперь залатывать эту рану? Действовать нужно быстро. Воспаление коснулось ткани пространства. Регресс времени уже начался.

The New York Observer

14.02 — С Днем всех Влюбленных, друзья, цените свои вторые половинки и играйте любовь в игре х)
15.01 — День рождения форума! Нам исполнился 1 год! ПОЗДРАВЛЯШКА

NEED YOU

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fade to Black » Castles of glass » Три знака предопределения


Три знака предопределения

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

ERIC WERNER LILY O'BRIEN

2 мая, 42nd Street, +20

Описание  будет позже

Отредактировано Eric Werner (2017-12-04 14:41:04)

+1

2

"Только не сорваться. Не сегодня. Не сейчас".
Признать себя алкоголиком оказалось на удивление легко,  мысль эта не вызвала у Вернера ни малейшего внутреннего протеста. Люди, склонные к зависимости, нередко этим кончают, если не доходят до деградации более разрушительного порядка.  Он ведь даже позвонил и записался на приём и сейчас должен был сидеть в кабинете перед мисс Холлидэй  и отвечать на каике-то её вопросы или просто рассказывать о себе.  О чем рассказывают пациенты психологов?
Этого Вернер не знал. Вспоминались какие-то обрывочные сценки из  фильмов и расхожие шутки  - но и только. И ведь он даже не назвал своего имени, записался под вымышленным. И почему бы обычному, ничем не примечательному парню по имени Кейн Лоуренс не поделиться своими проблемами с милой мисс Холлидей. Или не милой. Может  она толстая грымза в очках с диоптриями -6  и выпирающей вперед челюстью?  Хорошо бы...
На приём к толстухе в очках стоит и сходить, чтобы отвлечься, или даже развлечься. Развлекаются же некоторые женщины шопингом и походами по салонам, мужчины  зависанием в спортбарах или чтением анкет на сайтах знакомств.  Наверняка есть и такие, кто ходит к психоаналитику, полагая это приятным времяпрепровождением.
Офис мисс Холлидэй находился на другой стороне улицы. И она его ждала. Эрик уже почти решился  и готов был пройти до ближайшего перекрестка, как вдруг увидел знакомую фигурку, двигавшуюся навстречу в  пестром человеческом потоке.
.
Узнал  её почти сразу. А в следующий миг их взгляды встретились.
Он помахал рукой, давая понять девушке, что заметил её и направился наперерез, ловко огибая прохожих.
- Давно не виделись, -  после обычного приветствия сообщил он, - и в обычной своей манере запросил максимум важной информации, используя минимум слов, - Спешишь?  Куда?

Не надо было назначать вторую встречу на сегодня почти сразу после первой.  Вернер подумал, что, проведи он этот день в полном одиночестве дома ли,  в мастерской ли - с бОльшим интересом отправился бы на приём. А так… почти два часа разговоров с заказчиком вымотали его.  Впору было вспомнить юношеские рассуждения о всякой экстрасенсорике, метафизике, энергетических вампирах и толковании снов.  А ведь когда-то его всё это даже занимало.  Но, как оказалось лишь потому что всей этой ерундой вдохновенно страдала Моника. Она бы точно назвала мистера Томпсона, немолодого, кругленького, лысеющего агентишку,  вампиром – настолько утомительным было общение с ним.
«Я передам ваше желание встретиться лично своему патрону, - заявил Томпсон наконец, явно устав объяснять художнику, почему это невозможно, - но ничего не могу обещать».
Не будь этот странный заказ столь интересным,  Вернер послал бы Томпсона с его таинственным хозяином. Но, так или иначе, дело, похоже, сдвинулось с мёртвой точки.  Томпсон, возвратил Вернеру уже третью папку с эскизами,  и часть из них была принята заказчиком.  А еще передал в пластиковом файле  три карты – оригиналы, чтобы  художник мог как можно точнее воссоздать  недостающие в колоде карты, подобрав  бумагу нужной плотности. А так же, работая с цветом, ориентировался не на сканированные изображения, а на  те оттенки, которые сохранились непосредственно на картах.   

Он мог бы сказать Лили, что она чудесно выглядит, но совершенно забыл о таком пустяке, как дежурный комплимент,  поняв вдруг, что  буквально вчера невольно воссоздал её профиль, рисуя одного из персонажей карты аркана «Влюблённые».  Заурядный, как любой правильный и пропорциональный профиль, который легко назвать красивым и нелегко сказать, а чем же именно он красив. Воспоминание об этом вполне оправдывало заявление:
- Не поверишь, вчера о тебе думал.

+2

3

Начало мая выдалось теплым, на удивление даже жарким. Лили могла носить свой тонкий джемпер с белым воротом, напоминавший об университетских годах – теперь, когда она не была скована дресс-кодом, носить такие вещи было даже приятно.
Не красное платье.
Когда она была сама с собой, можно было делать что угодно.
Этим вечером она собиралась напиться. В холодильнике стояла непочатая бутылка вискаря, который она разбавит колой. Возможно, это поможет избавиться от гадливого ощущения, которое преследовало последние несколько дней. Хорошая пьянка, а потом хорошее похмелье, и проблемы кажутся уже не такими серьезными, как головная боль и тошнота.
Клин клином вышибают. 
Свернув на 42-ю, Лили скользнула взглядом по потоку людей, и не сразу поняла, что машет мужчина ей, а потом не сразу узнала его. А узнав, замедлила шаг, не обращая внимания на то, как прохожие толкаются и задевают ее вещами, не успевая обогнуть. Эрик Вернер. Господи, невероятно.
Она подошла ближе и отошла вместе с ним в сторону от движения пешеходов. По-дружески и неловко обняла, отдавая дань необходимости не только испытывать эмоции, но и как-то демонстрировать их собеседнику. Замерла, разглядывая лицо.
Глаза, один голубой, второй темно-карий, придавали лицу Эрика знакомую двойственность, завораживающую разделенность. Кто-то говорил, что он носит линзы, чтобы эпатировать публику. Лили было все равно.
Она рассматривала художника, узнавая.
- Не спешу, - улыбнулась Лили. Она пыталась прочитать по его виду, что произошло за эти несколько лет – но не могла. Бегство через несколько штатов, одиночество, обида - это стирало добрую память о прошлом не хуже, чем хороший разряд электрошока, которым еще лечили одаренных в дальних уголках страны. И все же она была рада видеть Эрика Вернера, и вспоминать его было приятно. Он не был причиной или фактором ее отъезда. И не вписывался в привычную систему знакомств: не маг, не  друг семьи, не ученый, - и потому повидаться с ним было как глотнуть свежего воздуха. В перенаселенном столетними магами городе, лопающемся от дурной силы, как переспелый плод, жили еще и нормальные люди.
О некоторых вещах легко забыть, когда сужаешь круг общения. Было неожиданно приятно, что ее не забыли.
- Думал? Правда? – Лили улыбнулась, не пытаясь скрыть удивление и растерянность. Социальные ориентиры были штукой предельно зыбкой. Сколько лет прошло с тех пор, как они последний раз виделись?
Ей было неловко, что она не следила за его жизнью издалека.
- Можем посидеть где-нибудь, выпить кофе. Расскажешь, о чем думал. И как ты теперь живешь. Как творчество, семья, - предложила Лили. Дальше по улице было кафе. Открытая веранда на солнечной стороне кишела людьми, уставшими от дождя и холода затянувшейся весны. – Если не торопишься ты.
Это была приятная встреча. Лили готова была поспорить на все сто, что жизнь Эрика Вернера проходила куда интереснее ее собственной, в которой примечательной была лишь одна история. Которую охотно слушали, выискивая важные зацепки, и  потом жалели о потраченном времени, не найдя их.
Лили хотела бы охотно послушать истории Эрика Вернера. Он ассоциировался с сочными теплыми цветами его картин, и разговоры с ним были такими же.

+2

4

Картинки прошлого, случайные встречи, приятные, не ставшие обременительными знакомства,  за которыми нет общих историй, переживаний, трагедий и сожалений нет-нет, но всплывают в жизни каждого человека, достаточно долго живущего на одном месте.  Эрик же не мыслил себя без Нью-Йорка или Нью-Йорк без себя, а потому не особенно удивлялся, когда  город, тасуя колоду из бесчисленных вероятностей, лиц и  событий, выбрасывал на поле реальности совпадения.
Объятие Лили показалось ему несколько неловким и оттого куда более естественным, нежели изящное, отточенное прикосновение рук какой-нибудь медийной особы,  ежесекундно держащейся так, словно на неё направлены объективы камер.  И эта естественность невольно тронула, как трогает людей живых и не утративших способность чувствовать всё настоящее.
- Всё отлично, - влажно блеснули зубы в широкой  улыбке. Вот только в глазах Вернера в этот момент не было блеска.
О своих проблемах с Моникой и её адвокатом – такой же сухой и тощей сукой, только в коричневых и серых костюмах, Вернер если бы и рассказал кому-то сегодня – то скорее незнакомой мисс Холлидэй, а не этой славной девчонке.
Мимолётные встречи должны оставлять в душе приятные и тёплые воспоминания с ароматом кофе.
- Более того, я настаиваю на  кофе, - он  тронул кончиками пальцев левой руки угол большой, кожаной папки, которую держал подмышкой, - и даже покажу тебе свидетельство «воспоминаний».

Кто-то из его клиентов,  по рассказам агента,  завел котенка с гетерохромией и назвал Вернером. И в бесконечных калейдоскопически-фрактальных совпадениях, существование этого кота значило не больше, чем профиль Лили О`Брайен на карте Таро.

Зато Вернер отчетливо понял, что он сделает, когда будет рисовать карту по принятому заказчиком эскизу.  Профили «Влюбленных» будут  одинаковыми, словно у близнецов.
Вдохновение – вещь крайне нелогичная.
- Здесь недалеко есть приятное кафе, - добавил он, - если бы обратила внимание на ту – он взмахнул рукой в том направлении, откуда пришла Лили, - красную вывеску.

Вывеска сообщала всем прохожим о том, какими видами кофе можно насладиться, если рискнуть оказаться по ту сторону темного,  почти непрозрачного стекла входной двери.
- Дай угадаю, - Вернер с комично-умным видом склонил голову к правому плечу, оценивающе взглянул на собеседницу и изрёк, - ты любишь латтте!
А в следующий миг заулыбался, нимало не волнуясь о том, насколько точным оказалось его предположение и жестом предложил Лили  сделать те самые пару десятков шагов, что отделяли их от забегаловки.

+2

5

- Отлично, - повторила Лили с улыбкой, глядя на Эрика. Она ждала, что последует комментарий. Как именно отлично. Счастливая семья, дети хорошо учатся, новая выставка получила шквал восторженных отзывов. Что-то, чем можно было пощеголять, резюме социальных достижений. Конечно, Эрик хвастуном не был, но поделиться «Отлично» Эрика Вернера было таким же малоинформативным, как «я в порядке», которое Лили держала в топе своих дежурных фраз. 
Она ничего не добавила: легкость общения подразумевала лёгкость отношения. В этом городе царил культ успеха и широких улыбок, которые полагалось демострировать даже с простреленной коленной чашечкой.
Лили не умела, но старательно подражала.
- Свидетельство? – она с интересом посмотрела на папку, которую художник держал подмышкой. – Прямиком из мастерской? 
Смысл его слов дошел до нее не сразу, а когда дошел, Лили удивленно посмотрела на художника.
- Только не говори, что... – она улыбнулась, недоверчиво нахмурившись. – Не может быть. Это надо срочно запить латте. Такая новость, - Лили смущенно заправила прядь за ухо, пытаясь придумать, что сказать. – Пойдем?
Когда они вошли внутрь, Лили заметила тёмное пятно, метнувшееся от стола к распахнутой двери подсобки. Внутри звякала посуда. Играла негромкая музыка. Женщина рядом с копной рыжих волос поставила чашку на стол, расплескав чай. Не отрываясь от разговора с подругой, начала вытирать стол. Тонкие пальцы с ярко-алыми ногтями, похожими на когти коршуна, цепко держали салфетку. Кольцо на пальце еле ощутимо пульсировало в такт пульсации Тени. Лили заметила, что женщина задержала взгляд на ней. Не кивнув друг другу, но отметив присутствие, они обе отвернулись.
- Пойдем туда? – Лили нацелилась в угол, подальше от других посетителей.  Несмотря на внешнюю непримечательность, кофейня имела некоторый богемский шик: темно-серые стены, яркие ковры и подушки на грубых деревянных скамейках, покрытых лаком. Лили устроилась в углу.
- Сразу закажете или попозже? – милая латиноамериканка в униформе положила перед ними меню. Лили бросила вопросительный взгляд на Вернера.
- Мы... – Лили осеклась, когда ощутила, как что-то теплое и шерстяное прошлось по ее ноге под столом.
-Мрряу, - котенок хватанул когтями цветастую подушку и неуклюже забрался на скамейку. Лили подхватила его. Шерсть была серой и мягкой, а котенок – невесомым.
- Стивен, - осуждающе сказала официантка и добавила что-то на испанском. Лили не поняла фразу, и котенок, потершись об ее руку, спрыгнул на пол с глухим стуком.
- Простите, - официантка улыбнулась Лили. Впервые она обратила внимание, что на шее у официантки две цепочки, и если на одной она носила крестик, то вторая явно была предназначена не для иконки Богоматери.
В ее лице явно было что-то кошачье.
- Все в порядке, - ответила Лили. Локус лежал в ее кармане нетронутый, но, как любой артефакт, он волновал Тень. В помещении, где все остальные были обычными людьми, маги выделялись сильно. Маги и перевертыши.
Но Эрик об этом не знал. Лили помнила, что он положительно отнесся к Раскрытию, и прославился на его волне. Как бы такой человек, как он, воспринял раскрытие магов?
Не слишком ли далеко она заходит?
- Латте, пожалуйста, - сказала Лили, улыбаясь официантке. Та обернулась к Эрику с блокнотом.

+2

6

Интерьер кафе, где они с Лили оказались, вызвал у Эрика  закономерный интерес, но отнюдь не  профессионально-оценивающий.  Колоритные места часто создавали своё, особенное настроение, а оно перетекало во вдохновение и в конце-концов рождалась идея.  И даже если идея, в своём конечном воплощении никак не была связана с тем, что натолкнуло на неё, художник точно помнил, с чего всё началось.
У каждого полотна есть история – даже у банального пейзажика, старательно написанного способным самоучкой. Но эта история не интересна никому, кроме создателя, если речь идет о картине за пятьдесят долларов – чтобы только окупить затраты на холст и краски.

Присутствие котенка  в таком заведении Вернера немного удивило, а совершеннейшая наглость серого исследователя жизни  вызвала  улыбку.
Когда же Лили заказала латте, улыбка Вернера сделалась совершенно теплой, мягкой и слегка ироничной. Они были совершенно не в тех отношениях, чтобы эта девушка  пыталась ему понравиться,  подтверждая своим заказом его предположение, но даже если это являлось лишь  проявлением вежливости – вышло мило.
Он заказал двойной эспрессо.
Наверное ему показалось, что молодые женщины как-то подчеркнуто внимательно посмотрели друг на друга. В конце-концов, это же не бар для вечерних знакомств с определенной целью.
- Что-нибудь еще?  - официантка черканула название в своём блокноте и  уставилась на Вернера своими выразительными глазами миндалевидной формы.
- Решим позже, - Вернеру хотелось  не столько показать Лили  эскиз для карты шестого аркана Таро, но увидеть её реакцию.
Притом он, зная, что мало кто из людей хорошо  помнит свой профиль по фотоснимкам, или достаточно долго изучал его, разглядывая себя в  двух зеркалах, даже не рассчитывал на узнавание.
Официантка кивнула и удалилась, соблазнительно покачивая округлыми бедрами.
Походка у неё была по-кошачьи плавной и грациозной.
Вернер  устроил папку таким образом, что нижний край оказался у него на коленях,  а сама она опиралась на край стола, расстегнул её и стал перебирать листы с эскизами, отыскивая нужный.
- Вот! – он жестом фокусника резко вытянул нужный лист и  подал его девушке.
На эскизе, в рамке, ограничивающей размер картинки согласно пропорциям карты, под аркой увитой плющом стояли юноша и девушка, одетые так, словно сошли с картин  Лото или Веронезе.  Они смотрели друг на друга, и руки их застыли в жестах, выражающих естественное желание прикоснуться друг к другу. В центре арки сияло солнце  со змеящимися лучами-клинками,  и часть его диска представляла собой профиль тонкого месяца.
Справа и слева от солнца начертаны были знаки Марса и Венеры.
Их  необходимость вызывала у Вернера сомнения с самого начала, но теперь, после встречи с агентом заказчика, отдавшим ему несколько карт, Эрик был уверен, что должны быть совершенно другие знаки,  какие-то, сходные с теми, что оказались на  картах старших арканов «Смерти» и «Отшелшьника». Но какие? И был ли смысл в этих знаках, или они – всего лишь порождение фантазии того гения, который нарисовал сами карты.
- Узнаешь? – он дал девушке секунд тридцать, чтобы рассмотреть рисунок и счел, что для всяческих сомнений и предположений этого вполне достаточно.

Отредактировано Eric Werner (2017-12-14 22:27:47)

+2

7

Лили облокотилась на стол, с интересом рассматривая папку на коленях Вернера. Движения его пальцев, уверенно перебиравших листы с эскизами, вызывали ощущение дежавю. Ее мать, листавшая бухгалтерские папки в кабинете, через час разрывала кожистые листы мать-и-мачехи в белую чашку. Кольцо на пальце не светилось, но Тень томилась рядом с ним, как сумрак льнет к закатному небу. Алан Хейфец, перебиравший страницы книги, которую показывал ей. Пальцы осторожно держали замохрившиеся уголки.
«Я думала, это запрещенка» - сказала Лили, глядя на имя на обложке, и по виноватому взгляду мага поняла, что не ошиблась. Придвинулась ближе и заглянула. Было интересно, что же там такого в этих запрещённых книгах. 
Со страницы на неё смотрела пентаграмма, заключенная в круг. По окружности змеилась арабская вязь. Несколько символов явно египетского происхождения переплетались с незнакомыми ей рунами. От книги пахло старостью, темнотой и тщательно взращиваемым безумием.Лили забрала книгу домой, испытывая сладковатое предвкушение, как подросток, который втайне от родителей купил пачку  сигарет и зажигалку, но еще не уверен, будет ли использовать их по назначению.
Маленькое, но сладкое неповиновение. Как размять мышцы после долгого сидения на месте.
Лили моргнула, когда художник протянул ей рисунок, и замерла, рассматривая его. Не больше, чем эскиз, набросок, но он точно передавал все позы и нужные детали, нужное настроение. Настроение у картины было – торжество наравне с тревогой. Как яркий луч света перед закатом .
Тень скрывалась в облаках на картине. Лили подняла взгляд на Эрика.
- Это что-то вроде миниатюры к книге. Или.. карты Таро? – спросила она, снова рассматривая картину. – Хм...
Лили умела только рисовать птиц. Она всмотрелась в изображение внимательнее. Если бы Эрик не дал ей подсказку, она бы никогда в жизни не догадалась, но сейчас, вооруженная его словами раньше на улице, она думала, что есть некоторое сходство...
- Это же не я как прототип? – с улыбкой спросила она, поднимая взгляд на художника. Палец в кармане скользнул в кольцо. Лили смотрела двойным зрением на картину и видела то, что было скрыто.
Сердца влюбленных были связаны серой нитью, и внизу картины Жнец с ножницам в руках почти перерезал эту нить.
Ножницы сияли в свете закатного солнца как драгоценность.
Арабская вязь проступала на фоне картины.
Лили сглотнула и перевела взгляд на Эрика. В кольце пульсация изображения была ощутима сильнее. Не так сильно, чтобы назвать карту артефактной. Но и обычной она не была.
- Очень красиво. У тебя необычный проект, - сказала она деланно легкомысленным тоном. – Ты заинтересовался магией?

+1

8

Зрители никогда не интересуются рутиной. Они хотят шоу. Они платят деньги. Моника Вернер так и не ставшая ни художником, ни певицей, ни режиссером, ни даже фотографом, понимала всё, что называют «творческим процессом» а  еще лучше – то, что чего хотят покупатели выкидышей больного воображения тех, чей талант выплескивается в реальность слишком бурно, слишком ярко, чтобы остаться незамеченным и неоценённым.  Моника часто повторяла, что люди платят не за то, чтобы увидеть своего идола на сцене, не за мазню на холсте и не за действо на экране в темноте кинозала – а за чувство сопричастности к мечте. Пусть даже сами не осознают эту мечту, не позволяют ей даже оформиться в мысль и перерасти в желание. Те, кто сознают, горят мечтой, стараются уподобиться кумирам – эти платят втройне.
Сначала Вернера подобные разговоры раздражали, потом он привык, а  когда продюсерские таланты жены стали очевидны – принял на веру её убеждённость, как принимал на веру её верность, не задумываясь даже о том, что этого в их отношениях никогда не было.

Сейчас,  когда он передал Лили эскиз аркана «Влюбленные» он почему-то вспомнил именно о Монике, хотя сюжет рисунка никак казалось бы не перекликался ни с воспоминаниями, ни, тем более, с теми гротескными руинами, которыми стали их отношения теперь.
- Угадала, - с Лили легко было улыбаться. – я читал как-то, что художники не придумывают лица, даже, если рисуют тех, кого не знают. Мозг просто запоминает всех, а потом выдает готовые образы из подсознания.

Поясняя это, и сам, кстати, не особенно веря этой теории на одну статью, Вернер рассматривал лицо собеседницы с вниманием, характерным для любителей портретных набросков, когда  те не могут тут же достать блокнот и карандаш, чтобы поймать в штрихи и линии черты чужого лица, взгляд, настроение.
- Проект – звучит слишком серьезно. Заказ. Приятно было слышать от агента «мой шеф хочет, чтобы это были Вы» - признал он со смешком, - вот я и купился. Тщеславие – мой неизменный грех. А  магия… пожалуй, стоит поискать материалы по каббалистическим символам,  чтобы как можно точнее восстановить то, что могло бы быть на картах. Чем больше эскизов я делаю, тем сильнее становится чувство, что «всё не то». Не в персонажах,  в символах. У тебя бывало ощущение, что ты имеешь дело с каким-то кодом или куском кода и не знаешь даже к чему он и для чего, но…

Художник достал еще эскиз.
- «Смерть» я восстанавливал по очень потрепанному оригиналу, после цифровой обработки, - пояснил он, - здесь совершенно другие знаки, и я думаю, не обратиться ли в музеи, поискать спецов по оккультной символике.

Он не стал уточнять, что не собирается оплачивать консультации из своего кармана, а просто намерен  предложить эту идею заказчику.

+2

9

«Мозг просто запоминает всех»
Если бы Круг хранил меньше тайн, Лили сказала бы Эрику Вернеру, что мозг не только запоминает всех – он с относительной точностью воспроизводит воспоминания, в которые можно нырнуть как в холодные воды Гудзона. И не вернуться.
Мысли перекатились обратно к листовке, найденной в сумке. Влажной, намоченной приливом, поднявшимся аж до Трентона. Лили посмотрела на Вернера. Можно было гадать, как он отреагировал бы, если бы узнал о путешествиях по памяти. Но листовка уже была в ее руках, в доме Бласа, в доме Алана – листовка была реальной, как реальным было то, что время медленно рассыпалось, как край атласной ткани распадается на волокна. Уток и основа мироздания – хрупкая конструкция, долговечная, но хрупкая, особенно когда те, кому под силу защитить ее, продолжают ее уничтожать.
Не было смысла гадать, что сказал бы Эрик Вернер: ему нет нужды спускаться в колодец памяти, потому что если пока что слабый регресс времени усилится, память найдет его сама.
- Я думаю, что знаю пару книг, которые могут помочь, - Лили снова посмотрела на карту через Тень. Серая нить, связывающая возлюбленных. Серая нить, замыкавшаяся на их шеях, словно ошейник.
Она так и не нашла ответ на вопрос, почему Тень показывает мир бесконечно хуже, чем он есть.
А может, в ней как раз и скрыта правда?
Или это просто кладбище надежд всего нелюдского сообщества. Лили было интересно, кем был Эрик Вернер.
«Если бы он был магом, он бы носил кольцо»
Возможно, стоило заявить о нем в одну из клиник, с которыми сотрудничал Круг.
- У меня есть книги по каббале, телеме. Арабские авторы. Дункан Шейд, - имя запрещенного мага она сказала негромко, но ей доставило удовольствие произнести его. Практически как говорить о политике на пижамной вечеринке.
Лили задумалась, поглаживая пальцем белый бок чашки. Считалось, что Рерих был одаренным или крайне чувствительным к Тени человеком. Стэнли Куин. Возможно, к их числу относился и Эрик Вернер. На поверку, творческие люди часто оказывались восприимчивы к магии, особенно если работали в сцепке с магами. Иллюстрировали книги. Писали рассказы.
Восстанавливали артефактные карты.
Возможно, владелец колоды был магом.
- Можно посмотреть оригинал Смерти? – Лили с интересом принялась изучать эскиз Вернера. Насчет знаков она не была уверена: никогда не была сильна в них. Сюда бы Курта Вагнера, но...
Мысль она предпочла не додумывать.
Скелет Жнеца смотрел на нее из Тени глазами пропавшего брата.

+1

10

При упоминании собеседницей «пары книг, которые могут помочь» Лицо Вернера оживилось, а глаза блеснули неподдельным интересом.  Представить Лили О'Брайен, рассматривающей пентаграммы и вдумчиво читающей о значении магических символов было не сложно – поверхностно мыслящей девчонкой, эмоционально рассказывающей о вчерашнем шоппинге или рассуждающей о планах на неделю скидок в каком-нибудь бутике, она никогда не была.  А у девушек, в чьей голове есть  место, не занятое столь важными вещами, могут завестись самые разные интересы. 
- Напиши мне названия, - попросил Вернер, - на обороте листа. Я вечером поищу в интернете. Шейд ты сказала?  Даже не слышал…
На ум ему приходила разве что «Чёрная магия» Кавендиша, некогда пролистанная в букинистическом магазине. Посоле недолгих размышлений он оставил её стоять на полке и ждать своего ценителя. 
- … но с чего-то надо начинать.

Он на мгновение смежил веки. Внезапно накатило тоскливое,  выворачивающее душу чувство так часто охватывавшее  его в последние несколько недель. Оно не нуждалось в какой-либо внешней провокации, просто накрывало, и вызывало мысли о бессмысленности всего, что он делал, об обречённости всех и каждого на смерть, о том, что вся жизнь – лишь лицемерная попытка хоть на день забыть о том, что каждый из них, людей, конечен. И стало вдвойне тоскливо при мысли, что в этой пошлой и пёстрой кофейне не продают алкоголь.
"Хотя бы бутылку пива…"
А в мастерской у него есть  виски.
Занятый мыслями о бутылке пива, он почти машинально достал из внутреннего кармана куртки  бумажник и извлек оттуда прозрачный файл из жесткого пластика, защищавший старую, грязно-желтую и всю покрытую  бледно-коричневыми пятнами карту.
- «Смерти» нет, - произнёс он, - я вернул сегодня оригинал,  но взял пару других.
На стол легла  «десятка  кубков». Для Вернера  - оригинал, откуда можно срисовать форму самих кубков и  демонстрация того не они были центром картинки, а мальчик, составивший из них пирамиду с основанием из четырёх кубков. На каждом из них был свой символ.
  Следом предстал самый симпатичный для художника  персонаж из всего набора «героев» Таро – «Повешенный»  и после карта, с которой него не было никаких ассоциаций  - «Отшельник».  Отшельник был весь в заломах, словно однажды кто-то смял карту, а после  он же, или может быть, другой человек, бережно развернул плотную бумагу и уложил под пресс, чтобы исправить причинённый карте вред.
- Знаешь, - голос его изменился, - это похоже на гадание… судьба сама выбрала три карты из колоды и вот я выкладываю их перед тобой. А сам даже не знаю, что они значат.

+2

11

Лили не была уверена, не показалось ли ей, что глаза Вернера блеснули неподдельным интересом. Она решила, что он всё-таки увлёкся магией, не отдавая себе в том отчёт: как бы то ни было, в современном обществе подобные увлечения многие расценивали как ребячество и чудачество. Непрагматично. 
Ходить в церковь тоже было нелогично, но многим это не мешало. 
Лили нашарила в сумке ручку. 
- Если что-то не сможешь найти, напиши мне. Я сфотографирую страницы и пришлю на почту. 
Лили дописала свой мейл. Она была уверена, что Эрик не сможет найти все имена, и хотя Кроули был на слуху, про того же Шейда мало кто слышал. Такую литературу Круг бы никогда не выпустил в открытый доступ. 
Лили была приятна мысль, что запрещённая информация пойдёт дальше – без последствий, просто маленькая утечка. 
Если Эрик, не будучи магом, был способен изготовить артефактные карты, Лили не могла и не хотела этому мешать. Она хотела помочь. 
Или просто быть причастной к созданию... чего-то. Хотя бы чего-то стоящего, уникального и запоминающегося
Она отдала Вернеру листочек и перевела взгляд на карту на столе. Потрогала кончиками пальцев пластиковое покрытие.
В Тени каждый из семи кубков был наполнен разной жидкостью. Вода, вино, кровь и другие, которые Лили пока что не могла распознать. По поверхности их пробегала рябь, как будто ветер дул в Тени, словно кто-то оставил открытую форточку.
Открытую форточку Митлайфа. Форточку, которую некому закрыть.
Интересно, как выглядит аномалия там?
Лили молча продолжила изучать карты. Повешенный вниз головой. Шею обвивает змея – та же змея, которая всегда была в каноне Отшельника. Символ мудрости.
В Тени отшельник прижимал змее горло своим сияющим посохом.
«У этой змеи всегда был коварный яд в зубах»
- Существуют разные виды гадания и расклада карт. Самый простой, примитивный даже – три карты. Прошлое, настоящее и будущее, - она указала поочередно на десятку кубков, Повешенного и Отшельника. Десятка кубков значит успех, счастье. Но при влиянии некоторых других карт – бессмысленную трату, растранжиривание. Повешенный – это всегда.. ммм, перерождение через жертву. Страдание, которое отмечает новое начало.
У ее матери была колода, в которой Повешенный изображался в виде распятого Иисуса. А так же другие изображения, которые можно было бы счесть богохульными. Роберт считал это глупостью. В отличие от логичных и точных основ магии, которым он учил своих учеников, гадания были неясными, зыбкими, подверженными множеству интерпретаций. Гаданию ее учила мать, как и некоторым другим практикам, и лишь спустя годы Лили поняла причину того конфликта между традиционной магией и математическими формулами, сторонником которых был Роберт.
«Круг задает парадигму. Но не забывай, что они – инквизиторы»
- Отшельник – мудрость, божественное вдохновение. Аскеза физическая, но не духовная.
Лили с любопытством подняла взгляд на Эрика. Она не умела гадать и никогда не практиковала это. Интересно, совпало ли хоть в чем-то?

+1


Вы здесь » Fade to Black » Castles of glass » Три знака предопределения


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC