Fade to Black

Объявление

The New York Observer
город не замолкал ни на секунду, постоянно кричал, шипел или выл полицейскими сиренами, и после безвременья и затишья Тени, лежа на полу глубокой ночью и рассматривая трещины на потолке, О'Брайен думает только том, чтобы все замолчало, дало ему провалиться в неглубокий, по-болотному вязкий кошмар.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fade to Black » Over and Done » hanging on your words


hanging on your words

Сообщений 1 страница 20 из 22

1

https://i.imgur.com/9MT8LAQ.jpg

RAYNALD HAYES, ISABELLE BLANCHARD

25 апреля, ночь и раннее утро, дождливо
квартира Изабель


SOUNDTRACK

0

2

[indent] Он прыгнул в авто и помчался к ней домой сразу, как за Бласом Сарагосой закрылась дверь, оставив Ричарда отсыпаться в одиночестве в запертой на все замки квартире. Рейнальд думал оставить ему записку, но забыл в итоге — торопился, словно не вопросы ехал задавать, а спасать ее от опасности, вытаскивать из неприятностей и защищать от давления Круга, на которое Блас намекал совершенно недвусмысленно... ловил себя на странном ощущении, будто схлопнулось прошлое и настоящее, затянулось петлей дорожного полотна в оранжевом свете, размытом дождем. Злостью сведены пальцы на руле, от мысли, на что именно он злится, Рейнальд отмахивался настойчиво... не очень успешно: на то, что она ему ничего не сказала? на то, что ему пришлось оправдываться за нее перед магом Круга? за то, что влезла в какие-то неприятности? Заставила тем самым волноваться — и злиться.
[indent] Он все еще думал об этом, когда подъезжал к ее дому, и даже тогда, когда открывались автоматические ворота жилого комплекса, пока он поднимался в лифте на нужный этаж — высоко — уже отсюда чувствуя ее присутствие и настороженное внимание. Рейнальд не собирался заявляться без предупреждения, позвонил перед тем, как все бросить и сорваться с места, бросив только коротко "нам надо поговорить", и все на этом.
[indent] Утро надвигалось на них, и уезжать ей было некуда.
[indent] А ты куда приехал? И зачем? Еще один вопрос, который Рейнальд задавал себе, пока стоял перед дверью квартиры, долго стоял. Долго жал на кнопку на кнопку звонка — кажется, даже слишком долго, что закралась мысль, что она просто не хочет открывать. Он мог бы зайти и так, шагнуть через Тень, но время, когда он мог заходить к ней без стука прошло, и пищание звонка громко возвещало об этом отчуждении, как запертая дверь — о стене, выросшей за эти одиннадцать лет.
[indent] Слишком долго.
[indent] Долго для чего?

[indent] Его "привет" сорвалось почти неслышно, хрипло, как и легкий, едва уловимый вздох облегчения секундой ранее, когда только щелкнул замок.
[indent] Рейнальд быстро ворвался внутрь, именно ворвался. Не вошел, не просочился, не проскользнул тихо — прошел быстро и решительно по всем комнатам, не снимая даже пальто, словно опасался там кого-то найти. С нее станется. Все очень изменилось — у нее появились тайны, претендовать на которые он не имел права, своя сила с этими тайнами жить, без его помощи.
[indent] Это злило.
[indent] Тоже.
[indent] Куда больше, чем ее молчание —  чувство утраты, которое обнажилось, обострилось после разговора с магом.
[indent] — Почему ты не сказала мне? — посреди просторной гостиной он чувствовал себя, как на площади перед толпой, как в церкви в приглушенном свете свечей, когда весь мир слушает исповедь одного грешника. Еще не поздно было остановиться...
нет поздно
[indent] ... но оказалось достаточно просто на нее посмотреть внимательно, снова, не в деловом разговоре о проблемах клана или о чем-то еще, а просто так, чтобы ком в горле встал и сдавил тисками голос, и без того приглушенный от тихой злости.
[indent] — Почему ты не сказала, что у тебя проблемы с Кругом? Причем такие, что сам часовой местный приходит задавать тебе вопросы? Я же мог бы тебе помочь. Мы все могли бы тебе помочь.
Вот теперь точно поздно.

+3

3

Изабель давно не была в положении, когда время и место назначал кто-то другой. В ее квартире. Ультимативно.
Она не допустила бы такого от донора, но с Рейнальдом она, в определенной степени, занимала нижнюю позицию. И смирялась с этим.
Она отступила на шаг, когда Рейнальд ворвался в квартиру и по-хозяйски прошелся по комнатам. Как будто проверял, не прячется ли в спальне человек с заряженным серебряными пулями револьвером.
Изабель мрачно скрестила руки на груди и перешла из прихожей в гостиную. Опустилась на диван, не включая свет и наблюдая за братом через Тень.
Ей не нравилась такая суета. Что-то произошло, и дай Бог, чтобы у Рейнальда не было мыслей насчет ее участия в этом «чем-то».
В ящике комода лежал Smithson восемнадцатой модели, за который она выложила не меньше двух тысяч, возвращаясь в Нью-Йорк. Француз с крысиной мордочкой, похожий больше на перевертыша, чем на мага, утверждал, что аутентичный экземпляр был изготовлен в Нью-Йоркском Сохо практически перед закрытием фабрики магических механизмов. Изабель не знала, правда ли это, но револьвер благополучно стрелял в Тени, и ее это вполне устраивало.
Она не забрала револьвер из комода, но мысль о нем, лежащим в верхнем выдвижном ящике, висела на краю сознания.
Дети Шэйна всегда были вспыльчивы и плохо ладили между собой.
Рейнальд был зол и взволнован, и потому нестабилен.
- Ты о чем? – спросила она спокойно, чувствуя, как напряжение повисает в воздухе. Рейнальд отнял у нее контроль над ситуацией, ультимативно приехав к ней домой. Отчаянно хотелось вернуть себе хотя бы часть.
Спокойствия хватило ненадолго: Изабель не ожидала услышать что-то про Круг. Она растерянно посмотрела на брата.
- Ко мне не приходил часовой, - она нахмурилась. Неужели информация о том, что она влезла на склады к этому магу, пошла дальше. Неужели вместо того, чтобы прийти к ней, пришли к главе клана, несмотря на то, что фактически в клане она давно не состояла?
Обстоятельство, которого она не учла. Неважно, что думаешь ты про свою причастность к клану – важно, что об этом думают другие.
Такие глупые просчеты были недопустимы. И все же она его совершила.
- Рэй, сядь, пожалуйста, - она посмотрела на диван, затем снова на брата. – Я не очень понимаю, что случилось. К тебе приходили спрашивать про меня? В чем-то обвиняли?
Если ты хочешь помочь мне, сейчас еще не поздно.
Изабель ощутила, как накатывает волнение, и крепко сжала руки в кулаки, медленно выдохнула. Потянулась к брату и провела рукой по плечу. Действовать стоило иначе, по-сестрински, не прикасаясь к нему, после всего, что произошло между ними раньше. Но Рэя следовало успокоить, чтобы конструктивно общаться.
- Расскажи все по порядку.

+3

4

[indent] Ее ответ вогнал его в ступор — часовой не приходил. Блас Сарагоса мог лгать, склонность к блефу входила в обязательный список умений для тех, кто претендует на право быть оперативником в Круге, а у часового Нижнего Манхэттена это умение было написано на лице. Но в то же время, сам факт оставался фактом, и по лицу Изабель, по ее реакции было ясно — чувствовалось — что она поняла все и в обвинении Сарагосы была правда, истина непреложная, и потому ее спокойный тон вызвал только новый всплеск негодования, раздражения тем, что она, видимо, держит его за дурака.
[indent] Или за кого?
[indent] Ее прикосновение заставило вздрогнуть, нервно отдернуть руку. Отойти назад на шаг — этот успокаивающий тон был хорошо знаком, изучен еще в прошлой жизни и теперь невольно вызывал подозрение, что любые предположения окажутся правдой, в которой он и так почти не сомневался.
[indent] Почти?
[indent] — Перестань. Ты понимаешь, о чем я. Это связано с пропавшим грузом твоей компании. Со складами, принадлежащими часовому Круга, который теперь недоволен тем, что груз пропал. И со взрывом Митлайфа, — добавил он после паузы, бросил резко, на выдохе. У него не было времени обдумать это как следует, но стоило повторить слово в слово то, что сказал ему часовой, чтобы ясно и четко представить всю тяжесть обвинения, которое может лечь на нее. На них, на веь клан, ибо пришли к нему и ему задавали вопросы, на которые не было ответа, и Рейнальд обещал вступиться. Казалось, что несмотря на это, это не остановит Круг Серых и заинтересованные лица, только отодвинет решение на неопределенный срок, способный растянуться на месяц при удачном стечении обстоятельств, хотя он и не рассчитывал. Все, что им в действительности нужно, — время.
[indent] — Ты могла бы мне рассказать все сразу. Думала, я тебе откажу в помощи? — ты прекрасно знаешь, что так она и думала. — Или просто не хотела делиться секретами новых друзей? — ты прекрасно знаешь, что она не хотела.
[indent] Расстояние — вытянутая рука, которую он только что оттолкнул сам, но ощущение, будто там пропасть или бетонная стена, из-за которой не прокричаться, оттого только более обманчив примирительный тон и сильнее режет мысль о том, что он-то своей тайной поделился. И помощи со Стэнли попросил. Хватает за горло злостью, хрипящим негодованием, которое подмывает закричать, прямо как тогда, но Рейнальд проглотил это, вместе со вздохом, выравнивая сбившееся дыхание.
Когда он заговорил снова, тон его был ровным, почти лишенным эмоций.
[indent] — Он хотел знать, что я знаю об этом всем. Думал, что я в курсе.

+2

5

Рейнальд резко отдёрнул руку и отступил, и его движение заставило Изабель замереть и устало выдохнуть. Изабель отстранилась, откинулась на спинку дивана, скрестив руки на груди. Неприкрытая враждебность и подозрительность брата начинала утомлять. Как будто из-за того, что она когда-то уехала, ей теперь все время придётся доказывать, что она не подослана Мадарашем, Кругом или черт знает кем.
Она молча выслушала Рейнальда, понимая, что внутри уже безнадёжно потекла по венам холодная злость. На его неумение внятно и спокойно рассказывать и постоянные обвинения в притворстве.
«Я, может, и не рассказала всего, но я не лгала. Ты тоже не очень-то разговорчив»
- Знаешь, Рейнальд, - начала она очень тихо, держа на привязи зверя, уже натянувшего вплотную поводок. – Если бы ты начал сначала, я бы поняла, о чем ты. Спасибо за объяснение.
У неё был плохой день. Уэлч говорила быстро и отрывисто на том конце телефонного провода, и ее скрытая истерика заразила Изабель напряжением и волнением. То, что Рейнальд сейчас проговорил вслух все обстоятельства, не называя главную угрозу, которая, впрочем, читалась между строк, лучше не сделало.
Она не знала, что владелец склада был по совместительству часовым Круга. Дерьмово. Изабель понимала, что сейчас спустит собаку с поводка. И не собиралась этому препятствовать.
- Насчёт груза. Тебе рассказали о том, что груз не должен был упасть на его склад? Или о том, что его система безопасности – это не наша забота? Наверное, нет.
Изабель чувствовала, что говорит не о том. Как будто много оправдывается там, где оправдываться не следовало.
Следовало предупредить его. Но она была настолько далеко от клана, что не подумала.  Что сделано, то сделано.
- Я не думала, что говорить об этом будут с тобой. И даже если будут, я считала, ты спросишь меня, а не начнёшь обвинять с порога. Где ты увидел здесь секреты? Каких друзей? – она не кричала, но говорила твёрдо и яростно. Почти рычала ему в лицо. – Я здесь по заданию компании, в которой работаю, Рейнальд. Которая с кланом никак не связана. Никак, Рейнальд. Так что не надо на меня кричать.
Но задавать вопросы все же пришли к нему. Не к ней.
Черт бы побрал эти американские порядки. И гребаный нью-йоркский Круг.
- Если тебя волнует положение клана, - сказала Изабель после паузы, негромко. Вспышка злости съела все силы, - давай исправим это. Проведём изгнание по полной процедуре. При свидетелях. Тогда тебя будет не в чем упрекнуть.

+2

6

[indent] Он на долю секунды вспыхнул сильнее - но только на долю секунды. На каждое ее слово у него был сто и один аргумент, сто и один ответ, которые скопом так и рвались с языка: возражением, обвинением, недовольством и скрытой тревогой, скрытой так хорошо, что она даже не заметила. Или не так ее истолковала, не так поняла его, и слова и ответные упрёки, что так и норовили продолжить бессмысленный спор, перерастающий в ругань - остановленный все той же стеной, на которой вдруг появился огромный и яркий знак "стоп", который он проигнорировал.
Влетел на полной скорости. Переломал все кости.
[indent] Рейнальд так и замер на полуслове и полувдохе — осознавая уже вдогонку, задним числом, что на самом деле она ему предложила и что сказала, и что не блефует.
[indent] — Я не это хотел...
[indent] А чего тогда? Рейнальд осекся, глядя ей в лицо, снова и еще раз отмечая произошедшие за одиннадцать лет перемены — и то, что он где-то зацепился за прошлое намертво и оттуда смотрит в настоящее, через призму произошедшего очень давно, отпускать не хочет. Глупо и самонадеянно было заявиться к ней вот так, на эмоциях, точно так же, как тогда — чувство неумолимого повторения до неузнаваемости меняет новые очертания комнаты и предметов, сминает их и размывает, оставляя только их двоих, друг напротив друга, в темной комнате и неразрешенной проблемой доверия, которого ему все еще так не хватает.
[indent] — Я не это хотел сказать.
[indent] Рейнальд нервно, ломким движением стянул с плеч пальто, в котором так и стоял посреди комнаты, с тех пор, как зашел. Сбросил на спинку дивана и сел на противоположный край — за свою вспышку было неловко, за бесцеремонность, с которой он к ней заявился и потребовал ответов на свои вопросы, упрекал за то, за что упрекать права уже не имел давно.
[indent] — Он спросил меня, вмешается ли клан, если Круг начнет разбирательство против твоей компании и тебя лично, — он говорил негромко и чуть устало, первые мгновения спалили все силы. На Изабель он избегал смотреть, глядя перед собой на светлую стену, на которой лежали размытые квадраты ночных огней, еще не съеденных серым утренним светом.  — Ты можешь рассчитывать на нашу и на мою помощь, если будет необходимо. Юридическую и любую другую, какую понадобится. Ты же знаешь Деклана, — он дернул уголком губ, но улыбка вышла нервной, — он сживает со свету любого, они сами будут не рады, что начали это дело.
[indent] — Прости, мне не стоило врываться и накидываться, — он поднял голову и обернулся к ней, резче, чем стоило. Извинения давались непросто — кололо странное чувство повторения, хватало за запястье и тянуло в старый омут, заросший тиной и илом, где лежала на дне прикрытая обидой тоска. И страх — потерять совсем — где-то рядом, хотя сейчас, пока они так сидели порознь и рядом одновременно, казалось, что бояться уже поздно.
[indent] Самое время было уйти, но он не мог стронуться с места — и глаз отвести не мог.

+2

7

Изабель была уверена, что Рейнальд разозлится, но не знала точно, как именно. Из двух вариантов: накричит или молча уйдёт, предпочтительнее был первый. Он же был сложнее: Изабель была совершенно не настроена сейчас кого-то успокаивать и быть голосом разума.
Весь этот разговор мог легко превратиться в балаган.
Того, что Рейнальд успокоится, она не ожидала.
В недоумении она наблюдала, как брат отступает, словно выдохшись, теряет запал. Бросает пальто на диван и садится рядом.
Не это хотел сказать.
Возможно, будь Изабель более зла, возможно, зайди они в этой ссоре дальше, она бы отреагировала резко на эти слова. Но Рейнальд не стал эскалировать, удивительное дело, и Изабель кивнула ему, испытывая смутную смесь удивления и благодарности.
И ещё больше удивления, когда он предложил помощь. Не выгодную ему, просто так.
Это возвращало тёплое ощущение семьи за спиной.
- Спасибо, Рэй. Правда, спасибо тебе, - она потянулась и погладила его руку. Не ее саму даже, а ткань рубашки поверх. Неуверенно, потому что Рэй был непредсказуем в такие моменты. – Я надеюсь, что до разбирательства не дойдёт. Хотя Дейгу бы понравилось.
Она мягко улыбнулась. Если Круг решит выдвинуть обвинения, и Фианна официально начнет участвовать в деле, Ирландский клан может последовать за французским. Изабель не была уверена, какова позиция Мадараша по конфликтам кланов и Семёрки. Но ни для кого не было секретом, что их с Рейнальдом отношения были не самыми доверительными.
Изабель считала, что Рэй так и не простил Ференцу смены власти в клане. Несмотря на то, что никаких доказательств участия Мадараша в гибели Шэйна не было, поспешная присяга брата и полное одобрение его Ференцем настораживало и вызывало некоторые вопросы.
Интересно, задавал ли их Рэй когда-нибудь за эти годы. Мог ли он уже говорить с Мадарашем прямо, как это делал их сир? Стал бы?
Она так мало знала о нем.
Его извинения были неожиданными и вызвали удивление. Он выглядел расстроенным, уязвимым: тот же Рейнальд, который много лет назад попросил ее не уезжать из города. Не бросать его. Изабель смущенно заправила волосы за ухо.
- Я и сама погорячилась. Извини, - она бросила на него ещё взгляд. – Я хочу… я не хочу ссориться, Рэй. Я понимаю, что нельзя наладить все сразу, что у тебя есть причины сомневаться. Но для меня ты не посторонний и тем более не враг.
Она помедлила.
«Я хочу все исправить», - вертелось на языке.
Она придвинулась ближе, сжимая его ладонь.

+1

8

Он хотел убрать руку — но вместо этого сжал ее ладонь в ответ, погладил пальцы своим большим. Под кадыком болезненно потянуло вниз, забилось судорогой, от которой голос его охрип, когда Рейнальд заговорил, показалось, после очень долгого молчания. Хотя прошло в действительности каких-то пара секунд.
— Я знаю, — это звучало смешно, ведь еще пару мгновений назад он ничего не знал и во всем был готов сомневаться, когда ехал сюда, но оказалось, что разбить его недоверие и его настороженность очень просто, очень просто не оставить следа от уверенности, что Изабель просто не хочет пускать его дальше определенного порога.
Ты ничего, ничего не знаешь, Рейнальд Хейес. Рейнальд облизнул губы, заговорил снова, так же сдавленно и хрипло, все еще не выпуская ее руки.
— И я хочу. Хочу все и сразу.
Почти зло, агрессивно — упрямое "хочу", как будто можно было им одним изменить суровую правду их положения. Он потянул ее руку на себя, медленно и осторожно, но настойчиво в то же самое время, ни на мгновение не давая ей усомниться в своих намерениях. Не встретил сопротивления. Притянул ближе и сам подался навстречу, обеими руками упираясь в сидение дивана по обе стороны от нее — запястьями ощущал прохладную ткань ее юбки, и запах ее духов совсем рядом, путающийся в его волосах. Губы очень близко, и он не сводил с них взгляда.
Если сейчас она отодвинется и скажет, что он сошел с ума, он просто молча согласится. Если попытается отстраниться или оттолкнет, сомнет любое сопротивление и все равно останется рядом — до тех пор, пока не утолится желание, пока Изабель не скажет "да", пока не сдастся и не поломает со своей стороны стену, которую они так старательно строили вместе.
Так мало было ему нужно, оказывается. Испугаться.
— Все и сразу, прямо здесь, слышишь? — нервно, напористо, в перерывах между поцелуями, такими быстрыми и стремиельными, чтобы она не успела опомниться и начать отталкивать его руки, уже искавшие застежки на блузке. Не казалось, что Изабель собирается это делать, но Рейнальд все равно торопился, спешил, теряя все больше и большее самообладание и контроль над собой и происходящим.

+2

9

Все и сразу. Все и сразу.
У Изабель пересохло во рту, и она облизнула губы, когда услышала, каким голосом говорит Рейнальд. Хрипло и тихо. Этот голос она знала очень хорошо, и этот голос заставлял воспоминания подниматься со дна ее памяти. Другое время, другое место.
Рука, сжатая в кулак в ее волосах. Ладонь на горле.
Кровь. Его губы.

Рейнальд Хейес был непредсказуемым и агрессивным. Изабель не сопротивлялась, но медлила. Ожидание наполняло сладким предвкушением. Даже когда она вспоминала, как это было в его квартире.
Рейнальд Хейес обычно получал то, чего хотел.
Возбуждение. Изабель почувствовала, как губы расползаются в улыбке, и выпустила клыки.
Ну так бери, если хочешь.
Она потянула его к себе, отвечая на поцелуи. Скользнула губами по шее, царапая клыками кожу и подбираясь к мочке уха. Пальцы путались в пуговицах его рубашки. Тихо зарычав, она рванула ее сильнее, услышала, как дорогая ткань треснула по шву.
Прямо здесь.
- Трахни меня, иначе я выебу тебя, - Изабель не знала, подумала она это или сказала вслух. Могла подумать так, что донеслось до него. Черт знает. Мысль была сладкой, как кровь. И очень соблазнительной в перспективе. Она слизнула капли из царапин, оставленных ее клыками.
Боже, как давно она последний раз чувствовала себя такой живой. Такой, черт побери, желанной.
Как давно ее заводил мужчина так сильно, что хотелось одновременно укусить его и поцеловать. Прижаться к нему и влепить пощечину.
Она поцеловала мочку уха, щеку, шею, куснула плечо. Потерлась щекой. Хотелось замурчать по-кошачьи прямо в ухо брату.
- Спальня там, - прошептала Изабель и хрипло рассмеялась, не отпуская его. Звучало нелепо.
Эта квартира видела не так уж много секса. В отличие от семейного гнезда. Но сейчас они это исправят.
Не дойдут до спальни.
Изабель потянулась к его члену через ткань брюк.

+1

10

Она не донесла руку — Рейнальд перехватил ее, за талию перехватил и поднял вверх, почти перекидывая через плечо. Прямо как добычу перекидывает охотник. Понес в спальню и поставил на пол, не давая времени опомниться, ни мновения на передышку, о которой, в общем-то, Изабель и не просила — то ли эхо ее мыслей, то ли в самом деле прозвучавшие слова все еще звучали мягким, вкрадчивым трепетом в низу живота, вызывая такой прилив желания, какого он не помнил уже очень давно. Желания, от которого дрожат руки, в нетерпении стягивающие с нее блузку и узкую юбку, от которого темнеет в глазах при приближении, прикосновении губ с губам, к коже на шее и ключице, где остался глубокий белый рубец, огрубевшая после смерти кожа ранения, ставшего для нее роковым... желания получить все и сразу... от него растет внутри пустота, жадная, алчущая близости, распахнутая голодная пасть, которая слишком долго ждала и дождалась, и Рейнальд теперь не знал, как ее насытить.
Как вернуть себе контроль.
И надо ли его возвращать.
Это было совсем не так, как в прошлый раз — не было злости, обиды, терпкой и жгучей, требовавшей расплаты за причиненную боль, за ненесенные раны. Все отплачено уже, теперь хотелось другого, нового, сквозь которое проглядывает знакомый образ прошлого: она не изменилась, те же губы, кожа, тот же запах на внутренней стороне бедра и вкус, когда он подбирается совсем близко...но какие-то другие движения и взгляд другой, когда он смотрит ей в глаза, сжимая руками бедра, и внутри становится с каждым движением все горячее. Когда не останавливается, целуя мочку уха и шею, шепчет в волосы о том, что безумно, дьявольски скучал все это время, сходил с ума и продолжает сходить и сейчас, потому что невозможно оставаться равнодушным.
Потому что ничего не прошло.

+1

11

Ей не нужно было прятать улыбку – Рейнальд не видел ее лица, когда нес в спальню.
От него пахло сигаретами и дорогущей туалетной водой, которые не маскировали запах его крови, сочащейся из царапин на шее. Изабель тихо зарычала и куснула плечо, слизнула капли крови. Снова провела языком по коже, медленно, зализывая рану, как будто извиняясь. В этот раз не хотелось причинять ему боль. Только съесть.
Целиком.
Когда она целовала его, толкаясь языком ему в рот, чувствовала, какие острые у него клыки. Потом чувствовала кожей. Ему нравилось оставлять укусы по всему телу: небольшие кровоточащие ранки, заживавшие к вечеру. Ей нравилось, как тело сладко ныло потом: как после легкой порки, напоминая о себе при движении.
- Я тоже, - прошептала она, прижимаясь к Рейнальду. Медленно втянула воздух, когда он вошел в нее,  обхватила руками шею, зарываясь пальцами в волосы.
Дыхание. Шелест ткани. Его жадное желание. Ее желание.
В комнате становилось теплее. За тяжелыми занавесками занимался рассвет.
Изабель подалась назад, давая его члену выскользнуть из нее, а потом перевернулась на живот. Нашарила его бедро, притянула ближе.
- Ну же, - выдавила со смешком, понимая, что большего сказать не в состоянии. Покрывало там, где был ее рот, стало теплым и влажным.

+1

12

В посмертии не надо было дышать, но сейчас, кажется, было необходимо просто вдыхать запах ее волос, запах кожи, запах ее желания на ладони, на пальцах, влажных и липких, пока он губами вспоминал каждый изгиб ее спины, шеи и плеч, каждую родинку и глубокую впадину позвоночника, спускался ниже, снова прихватывая губами и зубами. Сдерживался, чтобы не продолжить начатое, но хватило его ненадолго — Рейнальд до крови искусал ей шею и левое плечо, оттягивал назад голову за накрученные на кулак волосы, ища ее губы и пытаясь их поймать. Резко выпрямился и потянул ее за собой, не отпуская от себя ни на дюйм, прижимая так близко, как только возможно, пока она ладонью опиралась на его бедро, ища опоры, хваталась за его руки и дрожала всем телом, вжимаясь в него спиной... не в силах смотреть, он закрыл глаза от ее стона и зарылся ей в волосы, сдавленно выдыхая следом за Изабель.
И даже после отпустил не сразу — в забытом ощущении слияния тел и чувств было что-то надорванно-болезненное, оставляющее внутри все ту же пустоту, что так хотелось заполнить, но не вышло. Они всегда высасывали друг из друга все силы, оставляя друг друг друга опустошенными, но именно это было тем, чего ему так не хватало. Рейнальд прижался лбом к ее спине, пальцами стер кровь с уже схватившихся ран, бережно огладил плечо и безвольно повисшую руку, которая тоже едва заметно подрагивала.
Нехотя отпустил, устало падая на подушки, в темноте прикрытых век чувствуя, как Изабель осторожно легла рядом — ее волосы щекотали кожу на плече и шею, когда она лицом ткнулась ему под ухо и скользнула ладонью по груди. Наощупь он нашел ее, сжал маленькие пальцы и переплел со своими.
Говорить было лениво, но Рейнальд через силу выдавил из себя — то, что сказать должен был уже давно, и, кажется, уже сказал ей сегодня, буквально только что, но такое не грех повторить.
— Хорошо, что ты вернулась. Я так скучал.

+1

13

Когда Рейнальд отпустил ее, Изабель не сразу пошевелилась. Блаженная пустота заполняла сознание и тело, и пространство вокруг не существовало – ничего не существовало, кроме темноты сомкнутых век и ощущения его тела совсем близко.
Рэй был нежен, и удивительно хрупок в этой нежности.
Изабель медленно перевернулась лицом к нему, прижалась, слушая, как занимаются птицы за окном. Одеяло тихо шуршало.
Скучал.
Изабель приподнялась на локте, рассматривая Рейнальда.
Она не могла отдать ему ровно столько же, сколько дал он ей. Не могла отдать за те десять лет, когда они находились по разные стороны океана, потому что не могла однозначно ответить на незаданный вопрос. А ты скучала?
Не всегда, могла бы сказать она, поначалу да, затем слабее и слабее, когда память начала медленно исключать то, что не было каждодневной рутиной. Как самолет на взлете – чем дальше, тем слабее видно землю, а потом и она теряется.
И все же, иногда что-то накатывало – воспоминание, образ, след. Запах или жест, случайно напоминающий о прошлом – и накатывающий запоздалой острой болью. Потом отпускало.
Она не хотела и не могла говорить, что скучала, потому что это не всегда было так.
- Я люблю тебя.
Она надеялась, что если даст ему больше, этого хватит, чтобы покрыть разницу в эти десять лет и перекрыть то, что было сказано и сделано перед ее уходом.
Изабель улыбнулась уголком рта, потянула к себе их переплетенные ладони и поцеловала его.
- Я рада, что вернулась, - прошептала она. – Чертов взрыв принес что-то хорошее, - добавила она, ухмыляясь.
Они всегда хотели друг от друга большего, чем могли друг другу дать, но сейчас об этом не хотелось вспоминать, и Изабель заставила себя не думать об этом. Думать о другом.

+1

14

Он замер, напряженно, настороженно — на то мгновение, пока дожидался ее ответа, пока ждал и надеялся тихо, что она скажет в ответ то же самое. Пусть даже он не был до конца честен, не до конца говорил правду, ибо тоска накрывала его волнами, подобно старой болезни, которая возвращается рецидивами застарелой боли и ощущений, которые хочется забыть и навсегда оставить в прошлом, но они имеют настойчивость возвращаться и возвращать назад. Рейнальд хотел бы это прекратить, злился на себя в моменты, когда это происходило — когда случалось наткнуться на все еще не стертный номер телефона, который, наверняка, уже не был актуален, найти случайно какую-то мелочь, которых по дому в Грамерси и сейчас распихано во множестве в разных углах... но и без напоминаний это чувство жило где-то в углу души, перевитое со злостью и обидой и с тайной надеждой, в которой он боялся себе признаться столько лет. Спал с другими, любил других, бросал их... а оно все жило.
Рейнальд вздрогнул, когда услышал ее голос — это было больше, чем он ждал, и на смену удивлению пришел едва ощутимый страх, тревога, что ответить тем же не выйдет. Он колебался несколько мгновений, подбирая слова и шаря в спешке в собственной душе, пытаясь ответить на незаданный вопрос в ее глазах.
А ты?
Я не знаю.
Она снова сказала ему первой, и Рейнальд испытал странное чувство досады, смешанное с сожалением, потому что в прошлом он говорил ей это слишком редко, реже, чем нужно было. Реже, чем она заслуживала. Он улыбнулся уголком губ, приподнимаясь на локтях, улыбнулся шире, кладя ладонь ей на шею и притягивая к себе ее голову, смазывая запоздалый ответ поцелуем.
— Я тебя тоже. Тоже. Давай не будем про взрыв.
Ему хотелось хотя бы сейчас про все это забыть. День закончится, и им обоим придется вспомнить про дела, про обязанности и ответить на неотвеченные вопросы, в том числе и те, с которыми он изначально к ней пришел, задать новые, на которые тоже не будет ответов. Но сейчас еще только наступал день, время их сна, время, когда можно было отключить телефоны, запереться на все замки, отгородиться от мира и остаться наедине... спустя столько лет ему отчаянно не хотелось прерываться. И поцелуй прерывать тоже.

+1

15

Изабель заметила краткую паузу: Рейнальд как будто не ожидал ее реплики и растерялся в первые секунды, глядя не нее и не зная, что сказать в ответ. Изабель не отводила глаз: стало любопытно, как он отреагирует, что скажет и сделает. Это признание в любви было прямой провокацией, почти агрессивным выпадом в его сторону, и когда Рейнальд ответил "Я тебя тоже", она задержала взгляд на его лице.
Изабель надеялась, что он сказал это не потому, что считал себя обязанным это сказать. С Рейнальда станется постараться не ударить в грязь лицом. 
Изабель ухмыльнулась и уткнулась носом ему в шею, потерлась о прохладную кожу.
- Ладно, - сказала, потягиваясь и поправляя волосы. Подалась навстречу, когда он накрыл ее рот своим. Притянула ближе, с удовольствием прижимаясь к нему всем телом, испытывая смесь нежности и возбуждения.
Второй заход был бы кстати.
А звонок был лишним. Изабель несколько мгновений смотрела на брата, прислушиваясь к вибрации звонка и втайне надеясь, что звонивший не станет упорствовать. Но сдалась на четвёртом гудке.
- Прости, - Изабель потянулась к трубке. Перевернулась ра спину, вытягиваясь всем телом. - Лиз, я слушаю.
- Прости, что звоню утром, Изабель. Появилась информация по грузу.
- Да? - Изабель села на кровати. Приятную расслабленность как рукой сняло. - Что там?
- В общем, тот человек...  - в голосе ассистентки явно читалась растерянность. - Джонатан Бергман. Его уже четыре дня нет дома. Он доставил еще один груз и с тех пор его не видели. Я в замешательстве. Звонить его жене?
- Твою мать... - Изабель заметила краем глаза напряженное лицо Рейнальда. - Нет, подожди. Я завтра свяжусь с одним человеком, он может помочь. Я позвоню тебе. Спасибо, Лиз. Иди домой.
Изабель несколько мгновений не шевелилась, сжимая в руке телефон и напряжённо думая. Поднять старые связи в полиции - дело быстрое. Детектив Коллинз, возможно, знает нужных людей.
Если еще жив.
Хмурясь, она вернулась в постель.
- Звонила помощница. Прости, - сказала она, прижимаясь к Рэю. Телефон она наощупь сунула на тумбочку.
Прежней лёгкости не было, но Изабель была рада, что брат здесь.

+1

16

[indent] Он не стал делать вид, что его тут нет. Что он не слушает или не замечает разговора, который прервал их и без того хрупкую близость — еще совсем недавно они были готовы снова разругаться, он всерьез намеревался учинить очередной скандал, и сейчас Рейнальд не без раздражения наблюдал за тем, как Изабель с кем-то разговаривает, потом тихо, сквозь зубы ругается, глядя на него мимоходом...он вспомнил о том, из-за чего изначально пришел к ней, и ощущение ленивой расслабленности прошло так быстро, словно налетел ветер и сорвал ее прочь, как клок тумана с городских крыш, когда городу приходит время просыпаться. Даже желание выхватить у нее из рук телефон, выключить и заставить забыть про дела, просто вернув в постель и напомнив одну из их старых игр, и то пропало. Стоило ей договорить, как он и вовсе забыл про свое раздражение и недовольство на весь свет, на глупую ее помощницу, на саму Изабель, что не отключила телефон.
[indent] Она старалась не подавать вида, но Рейнальд всегда прекрасно видел, что с ней не так. Не помогло даже невесомое прикосновение, попытка вернуть все так, как было — тщетно, магия момента была незнадежно разрушена, и Рейнальд машинально провел рукой по ее спине, нащупал пальцами ямочки на пояснице, спустился ниже, но мысли сами текли в совершенно противоположную сторону.
[indent] Он отстранился, приподнялся на локте и внимательно посмотрел ей в глаза, почти вцепился взглядом, чтобы она не вздумала прятать лицо и юлить. А то, что Изабель не захочет ему говорить правду, он почти был уверен.
[indent] — Рассказывай, — сказал он коротко, помедлил, потом добавил. — Я же вижу, что-то случилось.
[indent] А он обещал помочь, более того, хотел.

+1

17

Изабель прикрыла глаза, прижимаясь к брату. Хотелось остаться так лежать. Не открывать глаз. Не прерывать прикосновения. Не возвращаться в мир за стенами этой комнаты, этой квартиры, мир, совсем не предназначенный для этой хрупкой нежности, окутавшей комнату. Не сейчас. Не сегодня. Не для тех, кем они были.
Мир когда-то так просто делился на чёрное и белое. Когда наивная девушка стояла в кабинете Шэйна Макивера и показывала ему документацию. С тех пор многое произошло, и сторона, которую она занимала, уже перестала казаться ей светлой. Но и темной она не была.
Хотя в сложные моменты, как сейчас, Изабель думала, что все это заслуженно. Кара. Карма. За все, что произошло десять лет назад.
Изабель знала, что еще через десять лет ее не будут волновать такие глупости.
Лишь выживание имеет значение.
И этот ненасытно короткий момент близости.
Изабель потянулась к руке Рейнальда, сжала ладонь.
- Мы потеряли груз, заказанный Грейстоуном. Моя помощница говорит, что водитель машины, перевозившей его с последнего склада, тоже пропал. Я хочу подключить Коллинза, если получится. Это детектив, который занимался моим делом, когда меня убили.
Говорить эту фразу -  "меня убили" - все еще было странно. Не больно, не обидно. Неловко, словно это было что-то постыдное. Иррациональное чувство. Изабель поспешила продолжить.
- Если он согласится, конечно. Я хочу разобраться с этим максимально тихо. Пока что Грейстоун не трогает нас, я думаю, у них самих что-то нечисто. Пока мы сидим тихо и им это невыгодно, мы в безопасности. Но я не хочу зависеть от ситуации, я хочу управлять ею. Нужно понять, что произошло.
Она скользила кончиками ногтей по коже Рейнальда, ведя пальцем вдоль вен.
- Не могу пока раскусить, что не так. Мое начальство ведет расследование в Европе, но пока безуспешно. Они все де люди, хоть и посвящённые в магов.

+1

18

— Что это был за груз?
Он не мог не спросить. В дела, связанные с Грейстоуном, Фианна принципиально старалась не соваться с тех пор, как правила игры изменились — когда Шэйн Макивер и Ференц Мадараш сделали очень многое для Брандона Тауэрса, помогли ему создать империю, которая легализует работу магов настолько, насколько это вообще было возможно. Раскрытие положило конец прекраснодушным мечтам древних лордов, которые оказались не готовы к тому, что Тауэрс попросит их отмежеваться от компании, давшей ему власть над всеми Штатами и доброй половиной Европы, и Рейнальд до сих пор недоумевал, почему Шэйн этого не предвидел. А если предвидел, то почему все равно пошел на сделку?
Они все еще были связаны, хотя бы через клиники и программы реабилитации. Через проекты по финансированию ревитализации земель, которые в официальных документах фигурировали как пострадавшие от техногенных и климатических катастроф, а на деле были прямым следствием заигрываний отдельных групп с Тенью, которая рвалась наружу с завидным постоянством в последнее время. Он вдруг подумал про Митлайф, про огромную дыру в Завесе, которую он мог ощутить даже отсюда. О молчании Тауэрса и нервозности Круга, которая была объяснима — в отличие от совпадений, в случайность которых Рейнальд никогда не верил.
Рейнальд внимательно следил за ее рукой, скользящей по коже — не дал ей ответить, продолжил.
— Тот маг, что приходил ко мне... он говорил про потерянный груз. Говорил без подробностей, но спрашивал, станет ли Фианна лезть в этом дело, если они начнут предъявлять тебе официальные претензии. Я свяжу тебя с Питером. Хармоном, ты должна его помнить. Он начальник охраны Лейш теперь, но у него осталось достаточно связей различных детективных агентствах, охранных фирмах и прочих силовых структурах, которые напрямую не связаны с ФБР или Кругом. Твой детектив, конечно, может оказаться толковым человеком, но он, как ты сказала, всего лишь человек. К тому же, немолодой.
Осознание, что с момента, как Изабель Бланшар вошла под крышу дома в Грамерси, прошло больше шестнадцати лет, отозвалось внутри тупым гулким ударом. Они живут вечно, но Рейнальд все еще не мог отделаться от ощущения утекающего времени — времени, потраченного зря. Ференц и ему подобные уже давно не стремятся насыщать событиями каждый день, каждую неделю, каждый проведенный на земле год, а ему все кажется, что он отчаянно упускает что-то.
Сейчас это ощущение было особенно острым.
— И все же, — он мягко убрал с ее лица упавшие волосы, заправил за ухо, — поговори с Декланом.

+1

19

Изабель потянулась ближе к Рейнальду, потерлась носом о его плечо. Утренний свет, навалившийся на темные тяжелые шторы, вызывал тревогу, которая превосходила тревогу от того, что сейчас сказала ассистентка.
- Мы задавали тот же вопрос, - Изабель провела пальцем по плечу, выступающей ключице. - Они не говорят. Секретный объект из французской Финистеры. Артефакт, судя по документации, но без усиленных мер безопасности. Отправление оформлено на Эммануэль Сефор, отдел научных разработок Грейстоун САС.
Изабель повернулась и села на постели. Нашарила лежащую в тумбочке пачку сигарет. Прозрачный пластик снимался легко.  Щелкнула зажигалкой, протянула Рэю. Тонкие. Может, не возьмёт.
Не то, что они оказывали какой-то эффект, кроме плацебо. Изабель использовала сигареты, чтобы дать себе время подумать, выполняя простые механические действия. Она сделала две затяжки, отрешённо рассматривая Рейнальда. Гладкий изгиб бедра. Сильный и худой. Красивый. Она коснулась пальцами ног его колена, скользнула ступней между бёдер.
- Спасибо, - Изабель дотронулась до его ладони, сжала. - Что не бросаешь в этом дерьме. Если будут еще приходить, направляй ко мне.
Это все еще казалось удивительным - то, как быстро Рэй предложил ей помочь. Согласился принять обратно.
Это вызывало тревогу. Чем быстрее летишь, тем сильнее разбиваешься.
Изабель затянулась еще раз, стряхнула пепел.
- Хармон? Да, помню его.
Дружелюбный основательный Питер, создающий ощущение надежности и защиты. Не друг, верный страж семьи. Не склонный к рефлексии, не склонный к самокопанию, Питер был внимательным и умным, хотя многие обманывались на его счет, видя простодушного добряка.  Добряка, который мог переломить хребет человеку и даже вампиру.
- Если он сможет мне помочь, это будет замечательно.
Изабель затушила сигарету, чувствуя, как наваливается непонятная тревога, словно жар солнца за окном, сочащийся через ткань тяжелых штор.
Хотелось действовать. Ожидание угнетало и заполняло секунды липким страхом.
Изабель ненавидела день.
Она кинула пачку сигарет на тумбочку.
- Давай трахнемся, - Изабель потянулась к брату. Поцеловала шею, поглаживая член. - Обожаю тебя.
Она прикусила кожу, сильнее, чем прежде, куснула плечо.

+1

20

Курить ему не хотелось, и только поэтому сигарету он не взял. Хотя было нечто волнующее в этом жесте, заново распаляющее и воображение, и желание — и все же, поцеловать ее еще раз ему хотелось больше. Рейнальд ничего не отвечал, пока она говорила, задумчиво очерчивая кончиком пальца тонкую щиколотку, острую выступающую косточку, изящную маленькую ступню, скользнувшую между ног, где она мягко и возбуждающе уперлась в пах. Рейнальд поднял на нее взгляд, присмотрелся внимательно — курила она нервно, глушила возрастающую тревогу от нежданного звонка, вероятно, или, может, в сплетении зашкаливающе ярких эмоций совсем другое беспокоило ее больше, то, о чем он сам думал несколько минут назад.
Думал — но очень быстро забыл. Хотя не мог не отметить скорость, с которой все произошло, как стремительно все поменялось, перевернулось из жгучей обиды в неутолимую тоску сродни той, что швыряла его на стены десять лет назад... заставляла прятаться от всех и запираться на все замки. Теперь она же решительной рукой снова бросила его в эту реку, где не нащупать дна и не видно берега, впрочем, Рейнальд пока и не хотел. Хотелось только растворяться и тонуть, и потому он живо отозвался на ее предложение, снова поднимающееся желание, чертовски заразительное.
Улыбнулся ей в губы и настойчиво потянул на себя за бедро, намекая каждым движением, чья теперь очередь.
Его всегда заводило, когда Изабель была сверху. Когда контролировала ситуацию.
— Я тоже, — снова, еще раз. Говорить было трудно, говорить не хотелось. Вместо слов были поцелуи, жадные, особенно когда он ответно укусил ее за шею, лишь слегка порвав кожу, мягко слизал капли. Вместо были прикосновения, настойчивые, однозначные.
Одно не изменилось за десять лет точно — они оба знали и помнили, что любит и чего хочет другой.

+1


Вы здесь » Fade to Black » Over and Done » hanging on your words


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC