Fade to Black

Объявление

The New York Observer
город не замолкал ни на секунду, постоянно кричал, шипел или выл полицейскими сиренами, и после безвременья и затишья Тени, лежа на полу глубокой ночью и рассматривая трещины на потолке, О'Брайен думает только том, чтобы все замолчало, дало ему провалиться в неглубокий, по-болотному вязкий кошмар.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fade to Black » Over and Done » Лихие пришли времена


Лихие пришли времена

Сообщений 21 страница 29 из 29

21

[indent] Солт.
[indent] Имя, короткое и хлесткое, острое, как лезвие бритвы. Горькое — оно пахнет костями земли, перемолотыми волнами в соль морскую и соль каменную, но ему почему-то слышится в голосе мага соль иного рода, железистый привкус на языке, так хорошо его знакомый. От него судорогой сводит горло и тянет сладко под языком, сушит рот воспоминанием. Он хорошо помнит, какова на вкус его кровь и как пахнет его пот на горячей, живой коже. За этими мыслями история о Шэйне Макивере, прибывшем в Лондон и там пытавшемся стать одним из лидеров вампирских кругов, и о безымянном маге, чье прошлое стерто, смазывалась до самых важных, ярких пятен, и в голове складывалась недоконченна мозаика, история его отца, который всегда был откровенен выборочно. Белые пятна зияли в истории Фианны броскими дырами, которые Рейнальд не мог заполнить — никто не выжил с тех пор, и короткие объяснения Шэйна в ответ на его многочисленные, назойливые вопросы теперь обретали другой смысл, обрастали плотью, и Рейнальд начинал понимать, как на самом деле Шэйн добился той власти, что у него была на момент появления на территории новорожденных соединенных Штатов.
[indent] Он выслушал молча, в кулак сжав руку с заветным отцовским кольцом, которое теперь несло в себе отпечаток магии человека, мага, чью сущность он все еще не до конца понимал — рассказ того, кто упорно хотел называться Солтом вместо Бласа Сарагосы или Дункана Шэйда или иных других имен, прояснил немногое, но единственное, что Рейнальд усвоил точно, это то, что маг был стар. И силен. Это он почувствовал еще тогда, в первый раз, испробовав его крови, но объяснить себе эту разность ощущений не мог. Кровь любого мага ярче и вкуснее крови простого человека, но кровь Бласа Сарагосы, Солта, человека из прошлого, была особенной. И сейчас было непросто игнорировать ее навязчивую, низкую ноту во влажном воздухе ванной, пропитанной многими другими запахами, но ни еловый гель для душа, ни мягкий запах талой питьевой воды не могли ее заглушить, и потому в коридор и кухню следом за Солтом он вышел не сразу и с едва ощутимым головокружением.
[indent] — В гостиной больше, — рассеянно бросил Рейнальд ему в спину, пока Сарагоса руками шарил по гладким выдвижным панелям в поисках заветного бара. В гостиной и правда было больше, но он сам не знал, зачем это сказал. По ощущениям, магу пить вообще не следовало. Когда-то один оперативник Круга сказал ему, что лучшим лекарством от трясучки, которая бывает при долгом нахождении в Тени или при долгом соприкосновении с ее силами, является шоколад — но предложить его Солту язык не поворачивался.
[indent] По-хорошему, следовало позвонить Мадарашу. Рассказать, что именно опустошает сейчас запасы его виски и шляется по его квартире в халате, что ему явно маловат. Но рука не поднималась достать телефон и набрать номер ФЕренца, не потому, что он не знал, как и что будет говорить — это было сладкое, волнующее ощущение чужой тайны, разделенной теперь на двоих, то самое чувство, которое щекочет азартом ладони. Рейнальд пока опасался думать о возможностях, которые такая тайна дает. Думал о том, что может от него узнать, хотя и опасным было это знание.
[indent] — Почему ты уехал? — спросил Рейнальд с того места, где замер, с порога кухни, не сделав ни шага ближе. — Почему не остался в Европе? Если тебе так была нужна кровь, то все войны там, две мировые войны... все это могло бы утолить твой голод.
[indent] Твой и Левиафана. Все инстинкты кричали, что от этого существа надо бежать, а не вести разговоры, но сейчас он никак не мог перестать видеть перед собой весельчака Сарагосу, разглядеть в нем существо, которое видел в Тени и которое взглядом своим проникало ему под кожу.
[indent] — Ты связан как-то с тем, что случилось на Митлайфе?
[indent] ОН боялся задать этот вопрос, но все же задал. Другой вопрос - что ты готовишь для города? — так и остался невысказанным.

+1

22

Две мировые там - Солт недовольно и зло глянул на фианновского лорда и продолжил искать заветный бар. Панель наконец поддалась и отошла в сторону.
Маг смотрел на содержимое бара, который меньше чем в гостиной, уперевшись костяшками сжатых кулаков в гладкую поверхность столешницы, и не находил то, что хотел бы выпить. Бутылки из прозрачного и зеленого стекла казались наполненными не то водой, не то кислотой, и странный привкус словно бы касался рецепторов на языке уже сейчас.
- Я не имею отношения к случившемуся на Митлайфе, - покачал головой маг.
И впервые подумал о том, что Тауэрс-старший был прав, когда отправил его на скамейку запасных.

- Говорить обо всем этом клыкастой мрази, серьезно, Блас Сарагоса?
- Да к черту все.

- Этот разрыв в завесе - лучшее, на что мог бы рассчитывать Шейд. Остальное закуска, прелюдия. Мне стали сниться странные сны, Хейес. Это не мой сын открыл замки на запертых дверях - это взрыв Митлайфа снес их к черту. Однажды я обнаружил, что двери открыты и темные комнаты пусты. Здесь, в моей голове.
Этикетка расплывалась перед глазами и Солт не стал пытаться понять, что подчеркнуто осторожно льет в свой стакан, пока края не переполнились и крепкий алкоголь на плеснул на пальцы.
- Ты говорил, что знаешь, как это, существовать с кем-то рядом, постоянно, всегда. Что ты понимаешь меня. Что ты убил своего брата и теперь он всегда с тобой. Поделишься своей историей, раз мы никуда не торопимся сегодня?..

- Или ты врал мне, лорд Фианны? - спросил Шейд, улыбаясь холодно и скупо так, что лицо напоминало застывшую маску. - Две мировые войны, ты прав. Но я уже был здесь задолго до того, как они начались. И он запер меня, остальных, в попытке остановить безумие. Запер настолько надежно, что сам не уверен теперь, не приснились ему отголоски прошлого, которые иногда посещают его. Это и есть безумие, - с рычащим нажимом выдохнул Шейд, - не знать, не помнить, кто ты.
В затылок снова ввинчивалось тупое сверло боли. И, все же, Шейд был уверен, что сможет ударить по окружающему пространству гораздо сильнее, чем в прошлый раз - высокомерный тщеславный ублюдок, этот лондонский потрошитель, всегда таким был, всегда таким и останется, и ничерта у тебя не выгорит сейчас, когда твои силы на исходе - если бы на месте этого обманчиво хрупкого Хейеса был Шейн все было бы гораздо проще.
- Ну, и что ты будешь делать сейчас, лорд Фианны? Обратишься к Семерке или к Кругу?
Солт повернулся медленно, заглядывая в глаза вампиру, так и не притронувшись к выпивке, которую сжимал во влажной руке, и говорил все тише, пытаясь не потерять мысль за внезапным приступом мигрени из прошлого.
- Круг защитит меня - никто из серых не признает, что все это время они прятали такого, как Шейд. Они скажут, что для трехсотлетнего мага, практикующего ментальную магию, риски сойти в ума, поехать с катушек, слишком высоки. Их исследования подтверждают это. Это все, что ты сможешь услышать на открытое обвинение... Тш-ш-ш, новый лорд. Шейн везде искал выгоду. Такой уж он был. Ну, а ты какой, новый лорд Фианны? Чего сейчас хочешь ты?

+1

23

Disturbed — Monster

[indent] Перемены происходили с пугающей легкостью: только что он узнавал того, кто стоит перед ним, уже через мгновение знакомое лицо превращалось в злую ритуальную маску, в которой не было ни тени человечности, только что голос принадлежал беззаботно-легкому магу, и вот уже гудит пыльным отзвуком старины и звериным рыком, в котором и слова разобрать трудно. Рейнальд с трудом сдержался, чтобы не отшатнуться, не отойти подальше — усилием воли пришлось удержать себя на месте, когда вопрос прилетел, как пощечина, как хлесткий, точно рассчитанный удар, и он растерялся в первые мгновения, не ответил... а тот, второй, продолжал между тем, и картина чужого сознания, вывернутого наизнанку веками одиночества и безумия, выступала перед ним из темноты с пугающей четкостью.
[indent] Возможно, он только додумывал то, чего нет. Прикидывал на глаз, сколько лет может быть существу, для которого Шэйн был равным не до конца — это чувствовалось в том, как этот Шейд или Солт или Блас Сарагоса, как его там, не разберешь, отзывался о покойном лорде Фианны, и в том, как он смотрел на него сейчас. Ждал ответов.
[indent] — Мой брат убил моего...нашего отца, — Рейнальд не хотел, но все-таки отвел взгляд, спиной прислонившись к стене, за которой настороженная тишина квартиры приходила в движение от напряжения, разлитого в эфире с одним только появлением Солта на пороге его дома, почти как в прошлый раз, но во много раз сильнее была ее тревога. — Я убил его за это. И забрал его силу, и память, и знания, и грехи его тоже взял себе. Иногда мне кажется, что нет "меня" и "его" и есть только "мы" теперь, и при этом один постоянно пытается другого задушить.
[indent] Он нахмурился, почувствовав укол вины за собственное откровение, за правду, которую знали только самые близкие, разделившие с ним мучительные часы борьбы за сохранение собственного естества, знавшие, какой ценой далась ему сила двоих... но ведь тот, кто сейчас стоял перед ним и рассеянно лил через край самый дорогой виски в баре, и правда поймет его лучше, чем родные братья и сестры, потому лишь, что пережил подобное. Рейнальд все еще на него не смотрел. На стакан и изувеченных руках, на разлитый на столешнице алкоголь. На резкие тени на полу и стене. Но не на него, кем бы он ни был: Сарагосой, Шейдом, Солтом...
[indent] — Но я помню, кто я, — холодно проговорил он после короткого молчания, наконец, найдя чужой яростный взгляд, требовательный в своем желании знать то, что знать ему было не положено. Но рассказывать это все Шейду-Солту оказалось неожиданно просто. Легко. — Я помню. Я тот, кто занял место своего отца, который везде искал выгоду, который при этом всегда сидел в тени, редко выходил на свет.
[indent] Свет обжигал, и Шэйн никогда не относился к тем, кого тянуло к опасному. Но он — не Шэйн.
[indent] — Да, я помню, — с нажимом сказал он, словно настаивал. — Я сын Шэйна, но я не Шэйн. Я хочу этот город, маг. Его и Семерку в придачу.
[indent] Сам не верил, что сказал это вслух, кажется, впервые с тех пор, как погиб Шэйн, а он почувствовал руку Мадараша за всем происходящим. Тогда и сейчас.

0

24

Он был не таким, как Шейн. И тот, чье имя разнилось с фамилией вампирского лорда ровно на одно букву, смотрел, не мигая - на то, как стоящий-над-жизнью скалил свои острые зубы, как он требовал невозможного для себя и верил в то, что требует.
Как рассказывал о чужих воспоминаниях, въевшихся под кожу.
Солт тоже не мог сказать, что он кристально чист от тех, кого поглотил. Что ни единой примеси шейда-тагира-дэниэля в нем нет.
Не врал, возможно.
Все и ничего, не полная замена личности, только отголоски былого прошлого - по крайней мере, Солту хотелось бы верить, что дела обстоят именно так.
А Шейду нет:
- Власть над Семеркой?!.
Древний хохотал, забыв о стакане пойла в своей руке.
- На-а-ад городом?!.
И снова смеялся.
- Здесь - не Лондон. Ты - не Шейн. Для начала тебе нужно убрать Мадараша... Чертов сукин сын. Всегда хотел с ним встретиться. Но физически убрать его мало, нужно знать, как прибрать к рукам его власть и его добро.
Алкоголь щипал кожу. Дорогой, пролитый ранее - Шейд слизал его с руки растерянно и следом глотнул из бокала. Почти что тот-самый скотч. Тот самый.
- Я тоже хочу власти. Власть - это единственное, что даст мне возможность делать то, что я делал в Лондоне. Знал бы ты, как я скучаю по этому... Ну, а ты. Тебе не по чему скучать. Ты еще не познал власти над Семеркой. Ты не познал власти над этим городом.
Боль расползалась по вискам и затылку.
Все это - все это легко было говорить, когда ты сотни лет оставался только наблюдателем.
А кто-то другой хотел...
Действовать.
- Хочешь?.. Хочешь?!. Почувствовать вкус, - прошелестел Шейд и снова глотнул из бокала того-самого-скотча.

Отредактировано Blas Zaragoza (2018-09-15 22:53:17)

+1

25

[indent] — Я никуда не тороплюсь, маг. У меня достаточно времени, целая вечность впереди.
[indent] Он был странно спокоен, когда говорил это, отрешен от любых посторонних эмоций. Достаточно оказалось осознать свое желание, пока еще далекое от истинной цели, оформленной в последовательность четких, внятных действия — химера только, призрак будущего, которого еще нет. Года два назад он сам бы не поверил себе, что говорит такое. Побоялся бы. Тень Шэйна маячила за спиной Фианны много лет после его гибели, и печать братоубийства и отцеубийства лежала на них до тхе пор, пока он не смог укрепиться в Семерке, по праву занять место сира и не позволить разодрать на куски фамильное достояние и лишить их влияния, заработанного в том числе и его усилиями — но теперь ему было в ней тесно. 
[indent] Тесно рядом с Мадарашем, какие бы годы их не разделяли, каким ни несопоставимым было их влияние и их сила.
[indent] Рейнальд поднял на него взгляд, всмотрелся — кто теперь стоит перед ним? Чуждый голос подсказывал правильный ответ, но глаза видели совсем иное и то же самое твердили обостренные до предела чувства, инстинкты, которые подсказывали, что он только что совершил огромную ошибку и все еще совершает ее, продолжая этот разговор.  [indent] Ему следовало бы его закончить еще несколько минут назад, а еще лучше — там, у Брайта, в момент, когда нечитаемый огненный знак слепил глаза, привыкшие с серости теневого мира, а его сила прожигала брешь в Завесе и проникала ему под кожу ярким, жгучим током. Мысли об этом догоняли его с опозданием, когда Рейнальд уже просто не мог — и не хотел — остановиться.
[indent] Опасность — то, что придает их вечной жизни смысл. Амбиции, переплетенные с риском, и вечный бег по лезвию, направленному прямо против чьего-то сердца. Рейнальд осторожничал тринадцать лет, не спешил, запрещал себе заглядывать дальше офиса Лейш и замахиваться на большее, чем положенные Фианне по старому договору районы города.
[indent] Он улыбнулся вдруг, подошел к магу ближе, опасно близко. Тот, казалось бы, должен его понимать.
[indent] — Мадараш затеял игру в обход Семерки, — проговорил он ровно, глядя Солту-Шэйду прямо в глаза, — опасную. Игру, которая нарушает им же заведенные законы и порядки. Вожака убивают, когда он перестает защищать интересы стаи. Мадараш... что ты знаешь о нем, маг?
[indent] Это был вопрос, который не требовал ответа. Никто не знал о Мадараше больше, чем тот позволял о себе знать.
[indent] — Последний из древних, говорят... или один из последних. Ему тоже мало Семерки и этого города, поверь мне. Возможно, — он наклонил голову набок, изучающе, пристально разглядывая того, кого ему следовало опасаться, — тебе стоит пойти к нему со своими желаниями?
[indent] Опасаться, а не дразнить так откровенно. Рейнальд знал, что если маг захочет, то отправится к Мадарашу и без его указаний, но смутное предчувствие подсказывало, что у Солта-Шейда к ФЕренцу какой-то свой, старый счет.

+1

26

"Бунт?.."
Вкус виски, скотча, дорогущей самогонки - или что там сейчас плескалось в его стакане? - уже не радовал. Солт не чувствовал его, так же, как не чувствовал интереса к словам лорда Семерки. Одного из. В конце концов, даже если у этого выкормыша МакИвера хватит наглости и удачи провернуть задуманное, как физическую ликвидацию, так и устранение Мадараша, почему он вдруг решил, что сможет получить свою Семерку, этот город и пару соседних штатов в придачу.
Шейд насмешливо засмеялся - скрипуче фыркал, и взгляд становился теплым, почти человеческим.
- Почему бы и нет. Однажды это сработало. С твоим сиром.
Стоило представить, сколько силы могло быть сокрыто в древнем - и под языком тянуло уже сейчас. Солт поболтал остатки спиртного и допил одним глотком, чтобы унять это тревожное и терпкое ощущение.
- Сердце Мадараша, вынутое из грудной клетки - могло бы стать лучшим из всех, которыми я когда-либо владел. МакИверу не понравилось подобное, поэтому он избавился от меня.

История повторится.
Теплота во взгляде трансформировалась в колючую, ледяную злость.
Как выяснилось, наглость и амбиции Хейеса не знали границ - Шейд снова улыбнулся, разглядывая высокомерное, самоуверенное упрямство, проступающее на лице вампира.

- Мадараш затеял эту игру в одиночку, или Круг не против помочь ему перетасовать колоду?

+1

27

Он видел, что маг скептично настроен — понимал его, Рейнальд и сам не до конца верил, что произнес эти мысли вслух. Озвучил то, о чем недавно боялся задумываться и строить какие-то планы в этом направлении, даже допускать возможность того, что он когда-то станет наравне с Мадарашем. Или превзойдет его. Что в своих амбициях зайдет дальше амбиций сира, который последние годы отказался от многого по усталости и потере интереса к очень многому, что виделось ему через пыльное, мутное стекло прожитых столетий.
У него такой проблемы не было. Он прожил слишком мало по меркам Семерки и Нового Света, где древних всегда было столько, что можно было легко пересчитать по пальцам одной руки — кто-то говорил, что в том и есть сила Америки, в том и кроется их настоящая, подлинная сила.
В неутоленной жажде. В голоде, который жжет изнутри тлеющим углем, способным породить пожар, подобный лондонскому, унесшему жизни сотен и сотен, и к коротому приложил руку сидящий перед ним маг.
— Я ничего не знаю про роль Круга в этом, — Рейнальд, наконец, отошел от стены, но только для того, чтобы перетечь к окну, за котооым спал сонный элитный квартал, где всегда тихо. Открыть окно и закурить, смешивая запах улицы, виски и сигарет в напоенном силой воздухе квартиры.
— Но я в этом сомневаюсь. Круг не заинтересован в хаосе в городе. Высшие чины в первую очередь, а пешки не смогли бы оказать ему должной поддержки. Нет, Круг не при чем, — покачал головой Рейнальд, замолчал на некоторое время, задумчиво разглядывая то, как перетекают друг в друга дымные формы над головой, прежде чем их вытянет наружу сквозняком. — Мадараш не из тех, кто станет вовлекать в этом людей, которых не может контролировать. Он всегда был осторожен, и осмелился только в недавнем выступлении против де Вайи. И то, я знаю это только потому, что знаю. Доказательств... как обычно, их нет.
Их и не может быть. Они просто согласились все, что Мадараш хочет вытравить из Семерки сперва де Вайи, а потом возьмется за прочих нелояльных. Фианну. Триаду.
Логический круг, который не разбить аргументами, ибо в городе происходит слишком много того, что не объяснить ничем иным.

+1

28

Сознание не гасло - трансформировалось, перетекало из одного состояния в другое, как сизые кольца дыма, потянувшиеся от зажженной сигареты Хейеса. Сарагоса отошел в сторону. Потому Шейд слишком сильно начинал желать несбыточного, того, о чем, казалось, успел уже сказать клыкастой мрази, чей скотч сейчас пил.
Тысячи слабых сердец или одно, вмещающее в себя силу сотен жизней, не овечьих - волчьих.
Очевидное решение.
Маг отставил стакан в сторону.
В одном Хейес был прав. Круг не допустит хаоса в Большом Яблоке. Сейчас, когда на них смотрит весь мир.
...может быть, позже?..
Стоило бы задать еще вопросы, много, один за другим, последовательные и скурпулезные, но какая, к дьяволу, разница, что ответит Хейес. Если единственное, чего желал Шейд - чистой силы. Большей, чем сейчас была заточена в перстне фиановского лорда.
- Кто-то еще, кроме де Вайи, с тобой, верит, что пришло время изменить порядок вещей?
Шейд замолчал, думая об одном - о хрусте ребер и потоке горячей крови, омывающем руку, о тугих тканях мышц, пульсирующих в ладони. И плевать, что будет потом. Мир все еще оставался огромным, а искушение было слишком велико.
- Сколько его детей встанут за ним, если однажды случится так, что лорд Каморры умрет?
Еще десяток отборных сердец, заполненных силой до краев, возможно - лютых зверей, выросших, заматеревших, не на пакетах с донорской кровью.
Все равно все закончится бойней.
При мысли об этом у Шейда хищно дрогнули ноздри и маг поспешил загасить алчность во взгляде.
Все равно все закончится ничем. Сколько подобных бунтов не успевали перерасти во что-то большее - всегда боялись, все, что хрупкий мир превратится в затяжную войну.
И амбиции Хейеса были такими же глупыми, как желания Шейда.
- Я помогу тебе.
Маг снова насмешливо фыркнул, и смеялся на этот раз не над лордом Фианны, а над собой, небрежно доливая в пустой стакан еще скотча.

+1

29

— Разве это вопрос веры?
Рейнальд почти удивился этому вопросу — как и тому, что мага вообще интересовала чужая вера в необходимость перемен, беспокоило чужое мнение на этот счет. Равно как и то, сколько у Мадараша теней, связанных с ним узами крови, дальним и близким родством, встанут за его спиной, когда пошатнется привычный им всем мир. Он не допускал мысли "если", ибо привычный мир уже сдвинулся, и вопрос времени, когда он начнет разрушаться окончательно, когда хлипкие опоры не выдержат давления неумолимых обстоятельств и перемен, которые вызрели внутри построенного Кругом и вампирскими лордами хрупкого песочного замка.
Рейнальд подумал, что Шэйн это знал всегда — что рано или поздно будет нарушен непрочный договор, и неудержимая синергия растащит по кускам то, что удалось собрать с таким трудомю
Но удалось ли?
Вопрос, на который у Дункана Шэйда, кажется, был ответ, но Рейнальд не хотел его знать.
— Неважно, кто и во что верит, маг, — рука сама скользнула в карман, но пальцы ухватили только прохладную пустоту вместо четок, забытых, видимо, в пальто. — И не вопрос желания — перемен никто не хочет, и никогда не бывает к ним готов.
Особенно среди вампиров, для которых инерция существования чаще всего становится синонимом жизни. И многие древние именно так и живут, и лишь Ференц Мадараш, пожалуй, является исключением из этих правил — Рейнальд многое бы отдал, чтобы узнать и понять, как и о чем думает глава Коморры, что планирует и что замышляет. Только одно можно было сказать наверняка, то, что он и ФИанна не входят в его планы.
Для этого не нужно было влезать Мадарашу в голову.
— Это вопрос убеждений и необходимости, — продолжил он, понимая на мага глаза. Казалось, в том снова что-то неуловимо поменялось, изменило форму или цвет — как будто больше тепла стало источать живое человеческое тело, но может, то был лишь эффект от алкоголя. — Эту необходимость они скоро увидят и сами. Ты можешь остаться, если хочешь.
Последнее прозвучало так непринужденно-легко, как будто они до этого разговаривали о погоде или о сортах виски.

+1


Вы здесь » Fade to Black » Over and Done » Лихие пришли времена


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC