Fade to Black

Объявление

The New York Observer
город не замолкал ни на секунду, постоянно кричал, шипел или выл полицейскими сиренами, и после безвременья и затишья Тени, лежа на полу глубокой ночью и рассматривая трещины на потолке, О'Брайен думает только том, чтобы все замолчало, дало ему провалиться в неглубокий, по-болотному вязкий кошмар.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fade to Black » Wandering in the shade » Лихие пришли времена


Лихие пришли времена

Сообщений 21 страница 25 из 25

21

[indent] Солт.
[indent] Имя, короткое и хлесткое, острое, как лезвие бритвы. Горькое — оно пахнет костями земли, перемолотыми волнами в соль морскую и соль каменную, но ему почему-то слышится в голосе мага соль иного рода, железистый привкус на языке, так хорошо его знакомый. От него судорогой сводит горло и тянет сладко под языком, сушит рот воспоминанием. Он хорошо помнит, какова на вкус его кровь и как пахнет его пот на горячей, живой коже. За этими мыслями история о Шэйне Макивере, прибывшем в Лондон и там пытавшемся стать одним из лидеров вампирских кругов, и о безымянном маге, чье прошлое стерто, смазывалась до самых важных, ярких пятен, и в голове складывалась недоконченна мозаика, история его отца, который всегда был откровенен выборочно. Белые пятна зияли в истории Фианны броскими дырами, которые Рейнальд не мог заполнить — никто не выжил с тех пор, и короткие объяснения Шэйна в ответ на его многочисленные, назойливые вопросы теперь обретали другой смысл, обрастали плотью, и Рейнальд начинал понимать, как на самом деле Шэйн добился той власти, что у него была на момент появления на территории новорожденных соединенных Штатов.
[indent] Он выслушал молча, в кулак сжав руку с заветным отцовским кольцом, которое теперь несло в себе отпечаток магии человека, мага, чью сущность он все еще не до конца понимал — рассказ того, кто упорно хотел называться Солтом вместо Бласа Сарагосы или Дункана Шэйда или иных других имен, прояснил немногое, но единственное, что Рейнальд усвоил точно, это то, что маг был стар. И силен. Это он почувствовал еще тогда, в первый раз, испробовав его крови, но объяснить себе эту разность ощущений не мог. Кровь любого мага ярче и вкуснее крови простого человека, но кровь Бласа Сарагосы, Солта, человека из прошлого, была особенной. И сейчас было непросто игнорировать ее навязчивую, низкую ноту во влажном воздухе ванной, пропитанной многими другими запахами, но ни еловый гель для душа, ни мягкий запах талой питьевой воды не могли ее заглушить, и потому в коридор и кухню следом за Солтом он вышел не сразу и с едва ощутимым головокружением.
[indent] — В гостиной больше, — рассеянно бросил Рейнальд ему в спину, пока Сарагоса руками шарил по гладким выдвижным панелям в поисках заветного бара. В гостиной и правда было больше, но он сам не знал, зачем это сказал. По ощущениям, магу пить вообще не следовало. Когда-то один оперативник Круга сказал ему, что лучшим лекарством от трясучки, которая бывает при долгом нахождении в Тени или при долгом соприкосновении с ее силами, является шоколад — но предложить его Солту язык не поворачивался.
[indent] По-хорошему, следовало позвонить Мадарашу. Рассказать, что именно опустошает сейчас запасы его виски и шляется по его квартире в халате, что ему явно маловат. Но рука не поднималась достать телефон и набрать номер ФЕренца, не потому, что он не знал, как и что будет говорить — это было сладкое, волнующее ощущение чужой тайны, разделенной теперь на двоих, то самое чувство, которое щекочет азартом ладони. Рейнальд пока опасался думать о возможностях, которые такая тайна дает. Думал о том, что может от него узнать, хотя и опасным было это знание.
[indent] — Почему ты уехал? — спросил Рейнальд с того места, где замер, с порога кухни, не сделав ни шага ближе. — Почему не остался в Европе? Если тебе так была нужна кровь, то все войны там, две мировые войны... все это могло бы утолить твой голод.
[indent] Твой и Левиафана. Все инстинкты кричали, что от этого существа надо бежать, а не вести разговоры, но сейчас он никак не мог перестать видеть перед собой весельчака Сарагосу, разглядеть в нем существо, которое видел в Тени и которое взглядом своим проникало ему под кожу.
[indent] — Ты связан как-то с тем, что случилось на Митлайфе?
[indent] ОН боялся задать этот вопрос, но все же задал. Другой вопрос - что ты готовишь для города? — так и остался невысказанным.

+1

22

Две мировые там - Солт недовольно и зло глянул на фианновского лорда и продолжил искать заветный бар. Панель наконец поддалась и отошла в сторону.
Маг смотрел на содержимое бара, который меньше чем в гостиной, уперевшись костяшками сжатых кулаков в гладкую поверхность столешницы, и не находил то, что хотел бы выпить. Бутылки из прозрачного и зеленого стекла казались наполненными не то водой, не то кислотой, и странный привкус словно бы касался рецепторов на языке уже сейчас.
- Я не имею отношения к случившемуся на Митлайфе, - покачал головой маг.
И впервые подумал о том, что Тауэрс-старший был прав, когда отправил его на скамейку запасных.

- Говорить обо всем этом клыкастой мрази, серьезно, Блас Сарагоса?
- Да к черту все.

- Этот разрыв в завесе - лучшее, на что мог бы рассчитывать Шейд. Остальное закуска, прелюдия. Мне стали сниться странные сны, Хейес. Это не мой сын открыл замки на запертых дверях - это взрыв Митлайфа снес их к черту. Однажды я обнаружил, что двери открыты и темные комнаты пусты. Здесь, в моей голове.
Этикетка расплывалась перед глазами и Солт не стал пытаться понять, что подчеркнуто осторожно льет в свой стакан, пока края не переполнились и крепкий алкоголь на плеснул на пальцы.
- Ты говорил, что знаешь, как это, существовать с кем-то рядом, постоянно, всегда. Что ты понимаешь меня. Что ты убил своего брата и теперь он всегда с тобой. Поделишься своей историей, раз мы никуда не торопимся сегодня?..

- Или ты врал мне, лорд Фианны? - спросил Шейд, улыбаясь холодно и скупо так, что лицо напоминало застывшую маску. - Две мировые войны, ты прав. Но я уже был здесь задолго до того, как они начались. И он запер меня, остальных, в попытке остановить безумие. Запер настолько надежно, что сам не уверен теперь, не приснились ему отголоски прошлого, которые иногда посещают его. Это и есть безумие, - с рычащим нажимом выдохнул Шейд, - не знать, не помнить, кто ты.
В затылок снова ввинчивалось тупое сверло боли. И, все же, Шейд был уверен, что сможет ударить по окружающему пространству гораздо сильнее, чем в прошлый раз - высокомерный тщеславный ублюдок, этот лондонский потрошитель, всегда таким был, всегда таким и останется, и ничерта у тебя не выгорит сейчас, когда твои силы на исходе - если бы на месте этого обманчиво хрупкого Хейеса был Шейн все было бы гораздо проще.
- Ну, и что ты будешь делать сейчас, лорд Фианны? Обратишься к Семерке или к Кругу?
Солт повернулся медленно, заглядывая в глаза вампиру, так и не притронувшись к выпивке, которую сжимал во влажной руке, и говорил все тише, пытаясь не потерять мысль за внезапным приступом мигрени из прошлого.
- Круг защитит меня - никто из серых не признает, что все это время они прятали такого, как Шейд. Они скажут, что для трехсотлетнего мага, практикующего ментальную магию, риски сойти в ума, поехать с катушек, слишком высоки. Их исследования подтверждают это. Это все, что ты сможешь услышать на открытое обвинение... Тш-ш-ш, новый лорд. Шейн везде искал выгоду. Такой уж он был. Ну, а ты какой, новый лорд Фианны? Чего сейчас хочешь ты?

+1

23

Disturbed — Monster

[indent] Перемены происходили с пугающей легкостью: только что он узнавал того, кто стоит перед ним, уже через мгновение знакомое лицо превращалось в злую ритуальную маску, в которой не было ни тени человечности, только что голос принадлежал беззаботно-легкому магу, и вот уже гудит пыльным отзвуком старины и звериным рыком, в котором и слова разобрать трудно. Рейнальд с трудом сдержался, чтобы не отшатнуться, не отойти подальше — усилием воли пришлось удержать себя на месте, когда вопрос прилетел, как пощечина, как хлесткий, точно рассчитанный удар, и он растерялся в первые мгновения, не ответил... а тот, второй, продолжал между тем, и картина чужого сознания, вывернутого наизнанку веками одиночества и безумия, выступала перед ним из темноты с пугающей четкостью.
[indent] Возможно, он только додумывал то, чего нет. Прикидывал на глаз, сколько лет может быть существу, для которого Шэйн был равным не до конца — это чувствовалось в том, как этот Шейд или Солт или Блас Сарагоса, как его там, не разберешь, отзывался о покойном лорде Фианны, и в том, как он смотрел на него сейчас. Ждал ответов.
[indent] — Мой брат убил моего...нашего отца, — Рейнальд не хотел, но все-таки отвел взгляд, спиной прислонившись к стене, за которой настороженная тишина квартиры приходила в движение от напряжения, разлитого в эфире с одним только появлением Солта на пороге его дома, почти как в прошлый раз, но во много раз сильнее была ее тревога. — Я убил его за это. И забрал его силу, и память, и знания, и грехи его тоже взял себе. Иногда мне кажется, что нет "меня" и "его" и есть только "мы" теперь, и при этом один постоянно пытается другого задушить.
[indent] Он нахмурился, почувствовав укол вины за собственное откровение, за правду, которую знали только самые близкие, разделившие с ним мучительные часы борьбы за сохранение собственного естества, знавшие, какой ценой далась ему сила двоих... но ведь тот, кто сейчас стоял перед ним и рассеянно лил через край самый дорогой виски в баре, и правда поймет его лучше, чем родные братья и сестры, потому лишь, что пережил подобное. Рейнальд все еще на него не смотрел. На стакан и изувеченных руках, на разлитый на столешнице алкоголь. На резкие тени на полу и стене. Но не на него, кем бы он ни был: Сарагосой, Шейдом, Солтом...
[indent] — Но я помню, кто я, — холодно проговорил он после короткого молчания, наконец, найдя чужой яростный взгляд, требовательный в своем желании знать то, что знать ему было не положено. Но рассказывать это все Шейду-Солту оказалось неожиданно просто. Легко. — Я помню. Я тот, кто занял место своего отца, который везде искал выгоду, который при этом всегда сидел в тени, редко выходил на свет.
[indent] Свет обжигал, и Шэйн никогда не относился к тем, кого тянуло к опасному. Но он — не Шэйн.
[indent] — Да, я помню, — с нажимом сказал он, словно настаивал. — Я сын Шэйна, но я не Шэйн. Я хочу этот город, маг. Его и Семерку в придачу.
[indent] Сам не верил, что сказал это вслух, кажется, впервые с тех пор, как погиб Шэйн, а он почувствовал руку Мадараша за всем происходящим. Тогда и сейчас.

0

24

Он был не таким, как Шейн. И тот, чье имя разнилось с фамилией вампирского лорда ровно на одно букву, смотрел, не мигая - на то, как стоящий-над-жизнью скалил свои острые зубы, как он требовал невозможного для себя и верил в то, что требует.
Как рассказывал о чужих воспоминаниях, въевшихся под кожу.
Солт тоже не мог сказать, что он кристально чист от тех, кого поглотил. Что ни единой примеси шейда-тагира-дэниэля в нем нет.
Не врал, возможно.
Все и ничего, не полная замена личности, только отголоски былого прошлого - по крайней мере, Солту хотелось бы верить, что дела обстоят именно так.
А Шейду нет:
- Власть над Семеркой?!.
Древний хохотал, забыв о стакане пойла в своей руке.
- На-а-ад городом?!.
И снова смеялся.
- Здесь - не Лондон. Ты - не Шейн. Для начала тебе нужно убрать Мадараша... Чертов сукин сын. Всегда хотел с ним встретиться. Но физически убрать его мало, нужно знать, как прибрать к рукам его власть и его добро.
Алкоголь щипал кожу. Дорогой, пролитый ранее - Шейд слизал его с руки растерянно и следом глотнул из бокала. Почти что тот-самый скотч. Тот самый.
- Я тоже хочу власти. Власть - это единственное, что даст мне возможность делать то, что я делал в Лондоне. Знал бы ты, как я скучаю по этому... Ну, а ты. Тебе не по чему скучать. Ты еще не познал власти над Семеркой. Ты не познал власти над этим городом.
Боль расползалась по вискам и затылку.
Все это - все это легко было говорить, когда ты сотни лет оставался только наблюдателем.
А кто-то другой хотел...
Действовать.
- Хочешь?.. Хочешь?!. Почувствовать вкус, - прошелестел Шейд и снова глотнул из бокала того-самого-скотча.

Отредактировано Blas Zaragoza (2018-09-15 22:53:17)

+1

25

[indent] — Я никуда не тороплюсь, маг. У меня достаточно времени, целая вечность впереди.
[indent] Он был странно спокоен, когда говорил это, отрешен от любых посторонних эмоций. Достаточно оказалось осознать свое желание, пока еще далекое от истинной цели, оформленной в последовательность четких, внятных действия — химера только, призрак будущего, которого еще нет. Года два назад он сам бы не поверил себе, что говорит такое. Побоялся бы. Тень Шэйна маячила за спиной Фианны много лет после его гибели, и печать братоубийства и отцеубийства лежала на них до тхе пор, пока он не смог укрепиться в Семерке, по праву занять место сира и не позволить разодрать на куски фамильное достояние и лишить их влияния, заработанного в том числе и его усилиями — но теперь ему было в ней тесно. 
[indent] Тесно рядом с Мадарашем, какие бы годы их не разделяли, каким ни несопоставимым было их влияние и их сила.
[indent] Рейнальд поднял на него взгляд, всмотрелся — кто теперь стоит перед ним? Чуждый голос подсказывал правильный ответ, но глаза видели совсем иное и то же самое твердили обостренные до предела чувства, инстинкты, которые подсказывали, что он только что совершил огромную ошибку и все еще совершает ее, продолжая этот разговор.  [indent] Ему следовало бы его закончить еще несколько минут назад, а еще лучше — там, у Брайта, в момент, когда нечитаемый огненный знак слепил глаза, привыкшие с серости теневого мира, а его сила прожигала брешь в Завесе и проникала ему под кожу ярким, жгучим током. Мысли об этом догоняли его с опозданием, когда Рейнальд уже просто не мог — и не хотел — остановиться.
[indent] Опасность — то, что придает их вечной жизни смысл. Амбиции, переплетенные с риском, и вечный бег по лезвию, направленному прямо против чьего-то сердца. Рейнальд осторожничал тринадцать лет, не спешил, запрещал себе заглядывать дальше офиса Лейш и замахиваться на большее, чем положенные Фианне по старому договору районы города.
[indent] Он улыбнулся вдруг, подошел к магу ближе, опасно близко. Тот, казалось бы, должен его понимать.
[indent] — Мадараш затеял игру в обход Семерки, — проговорил он ровно, глядя Солту-Шэйду прямо в глаза, — опасную. Игру, которая нарушает им же заведенные законы и порядки. Вожака убивают, когда он перестает защищать интересы стаи. Мадараш... что ты знаешь о нем, маг?
[indent] Это был вопрос, который не требовал ответа. Никто не знал о Мадараше больше, чем тот позволял о себе знать.
[indent] — Последний из древних, говорят... или один из последних. Ему тоже мало Семерки и этого города, поверь мне. Возможно, — он наклонил голову набок, изучающе, пристально разглядывая того, кого ему следовало опасаться, — тебе стоит пойти к нему со своими желаниями?
[indent] Опасаться, а не дразнить так откровенно. Рейнальд знал, что если маг захочет, то отправится к Мадарашу и без его указаний, но смутное предчувствие подсказывало, что у Солта-Шейда к ФЕренцу какой-то свой, старый счет.

0


Вы здесь » Fade to Black » Wandering in the shade » Лихие пришли времена


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC