Fade to Black

Объявление

WELCOME TO NEW YORK!
апрель 2016 года, на месте взрыва на Манхэттене еще оседает пыль.
В городе объявлен красный, высший уровень террористической угрозы, некоторые требуют ввести военное положение. Манхэттен изолирован от внешнего мира - на выездах из боро, на мостах и в тоннелях, выставлены кордоны Национальной гвардии.
Все еще только начинается.
Must read
О проекте Сюжет Список персонажей Занятые Внешности Навигация по матчасти Нужные и акции от АМС

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fade to Black » Castles of glass » Лихие пришли времена


Лихие пришли времена

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

https://i.imgur.com/dXAC04Y.png

RAYNALD HAYES, BLAS ZARAGOZA

1 мая, тепло, ясно, глухая ночь
С тех пор, как взлетел на воздух Митлайф и Гранд-Сентрал превратился в руины вместе с часть квартала, антинелюдские демонстрации и акции не стихали. Мирные сперва, они сперва превратились в стычки с полицией, а потом — в погромы.
То, чем все закончилось, — всего лишь логичный итог.

0

2

Взрывать в Большом Яблоке становилось новой модной фишкой. Вроде как открыть свой вейп-смузи-хуюзи-бар, только взрывать. Солт не ожидал, что все-таки рванет что-то еще. Митинги, протесты, погромы - по мелочи прогнозировались еще в первую неделю после взрыва в Митлайфе. Но теперь все эти точечные звонки «у вас в заведении бомба» начинали выходить за рамки мелочного хулиганства.
Все то время, пока Блас ехал до Брайта, он думал о Велюр.
Что вместо сорванного концерта той безымянной группы действительно могло рвануть.
Тринадцатый, да и Круг, хотели убедиться, что взрыв не аналогичен тому, который произошел в Митлайфе. Говоря проще – нужно было заключение одного из серых, и если оно будет ошибочным, виновный, в случае провала, найдется быстрым. В то, что кто-то в Круге еще действительно ценит в опыт часового Бласа Сарагосы, верилось не особо. И это не могло не злить.

«Паранойя у тебя уже, Блас Сарагоса. Самая настоящая. В довесок к Шейду, Тагиру и прочей дряни, которую Райан О’Нил выпустил на свободу».

Брайт помяло не особо сильно. Суета вокруг вампирского блядюшника уже успела остыть и теперь была больше рутинного, делового характера. Пострадавшие ждали своей очереди, свидетели опрашивались, за оцепление никого не пускали, тринадцатые самоустранились, дожидаясь прибытия часового. К ним Солт и направился в первую очередь. Поднырнул за желтую ленту следом за федералами. Прогулялись по Брайту, который пах гарью, вычерневшей стены. Саперы сворачивали поиск. Желтые флажки отмечали возможные улики, понятные только копам и фбровцам.
Чисто. Никакой связи с Митлайфом. Рвануло в реальном мире, Левиафан продолжал спать в глубинах Тени. Завеса уцелела и рваться в ближайшее время, что являлось одним из вопросов, важных для Круга, не собиралась.
- Звонок был?
- Нет. Но в прессу уже поступило заявление. Ответственность взял на себя ИГИЛ.

Солт не отказал себе в удовольствии закурить прямо над меловым контуром фигуры неизвестного, которую маг разглядывал неприлично отстраненно прежде, чем сделать шаг назад. Летисия была бы в восторге – постмодерн как он есть – ах да, не была бы, рвануло-то в ее драгоценном Брайте.
Подчеркнутый цинизм служил щитом, закрывающим от других мыслей.
В клубе Велюр могло случиться то же самое.
Не случилось, и никакой ИГИЛ или еще какая ебанная террористическая организация не пыталась присвоить себе лавры неслучившегося взрыва. Но – могло. Внутри вскипала чистая, незамутненная ничем ненависть, направленная в абстрактного никого. Требовалась точка приложения. Или бутылка хорошего спиртного.
Федералы все уточняли, то так, то эдак, что видел маг в Тени. По какой-то своей шаблонной анкете, которая якобы позволяла отделить случаи магического вмешательства от преступлений, совершенных самыми обычными людьми. Как будто была разница.
Доктрины средневековый версии Круга снова вползали в голову, но уже совсем под другим соусом.

- …и рыжие пятна на горизонтальных поверхностях?
- Нет.
- Чувство безысходности и апатии?
- Что?
- Чувство безы…
- Где?
- На месте взрыва.
- Что за хрень! Кто вообще составлял этот список, диванный психоаналитик?! Нет.
Пытались систематизировать, до сих пор. Пощупать невидимого зверя, посмотреть чужими глазами. Солт мог бы сказать много доброго по этому поводу, но с неожиданным для себя терпением продолжил отвечать, пока вопросы не закончились. Чем несказанно удивил агентов из тринадцатого, которые на радостях сообщили, что Летисия не уехала домой чистить перышки, а ее автомобиль стоит в паре кварталов. Потому что оставаться внутри Брайта не безопасно. Иначе она была бы в своем кабинете.

Летисия действительно была у Брайта. Через час ее ждали в полицейском участке, где она должна была дать повторные показания, побеседовать с тринадцатыми, подписать все, что требовало ее подписи, и, возможно, прибегнуть к помощи адвоката, чтобы попытаться получить хоть какую-то информацию. Сотрудничество с властями для показухи – у закрытой Семерки для такого существовали два клана, де Вайи и Санграда, и кто-то бил прицельно по самым безобидным вампирам этого города.
К Триаде же не хватило смелости сунуться. Триада бы нашла и порвала без всяких фбровцев, их дела не предполагали плотного сотрудничества с властями.
Смазанная мысль мелькнула и растворилась, когда Солт вывернул в переулок. Привычный лимузин Летисии, сама Летисия, сидящая внутри при открытой дверце, и… Рейнальд Хейес, стоящий рядом. Его машина припарковалась вплотную, но охрана предпочла отойти и не мешать разговору. Маг замедлил шаг, всерьез раздумывая над тем, чтобы развернуться, плюнуть на все и свалить. Заметили. Жаль.
- Летисия, мои соболезнования.
Ответных обнимашек в этот раз не предполагалось. То ли глава Санграды была слишком дезориентирована, то ли ее сковывало присутствие другого главы, Фианны. Смазанная грязь поверх обычно безупречного мейкапа вампирши намекала на то, что взрыв она видела.
Рейнальд Хейес. Рядом, пырится.
И Солт продолжил говорить на испанском:
- Мне жаль, что так случилось. Тринадцатый на твоей стороне. Но. Ты что-то скрыла от них? Тебе или кому-то из персонала звонили? Угрожали? Предупреждали о взрыве?
Летисия Солту нравилась. И часовой тоже нравился Летисии – по крайней мере, она всегда была настроена радушно к, в каком-то роде, соотечественнику, но сейчас она не торопилась подниматься с места, чтобы получить тактильный контакт. Солта же больше волновал другой вопрос. Ему нужно было исключить любую вероятность того, что неслучившийся и случившиеся взрывы связаны.
- Это важно, - снова на английском. -  Попробуй вспомнить. В опасности можешь быть не только ты. Вспомни, Летисия. Были звонки, угрозы, предупреждения? Кто-то звонил? Кто-то предупреждал о взрыве? Возможно, ты не знала. Кто из твоего персонала тогда мог знать и умолчать об этом? Ты была в шоковом состоянии и могла забыть рассказать об этом полиции и федералам. Но если умолчишь об этом сейчас, у тебя могут быть проблемы. Вспоминай. Вспоминай, Летисия.

Как не закрывай поднаготную этого вопроса, чтобы «свидетель» не нервничал, все равно получится жопа. Солт не стал подслащивать пилюлю и откровенно давил, стоя в паре шагов от вампирши – как словами, так и на разум, позволяя своему прошлому использовать забытые, топорные и опасные для любого разума навыки. Рейнальд, разумеется, слышал. Возможно, чувствовал. Пусть. Солт повернул к вампиру голову, глянул так, словно заметил его только что, и попросил:
- Нам нужно поговорить, наедине. Отойди, будь добр, лорд Фианны. Твое присутствие сейчас - лишнее.

Отредактировано Blas Zaragoza (2017-11-25 08:02:01)

+1

3

[indent] — Не ожидал тебя здесь увидеть.
[indent] Обманывался, ждал, конечно. Не просто ждал — точно знал, что Сарагоса появится на месте очередного теракта на собственной территории, за которой поставлен приглядывать...а имя клана Санграда лишь добавляло уверенности в том, что он непременно снова столкнется с непоседливым часовым. Рейнальд не был суеверен излишне, иначе бы давно решил, что судьба на что-то настойчиво намекает ему, то и дело сталкивая с Бласом Сарагосой, упрямо подсовывая их друг другу точно так же, как он сейчас упрямо смотрел на него и требовал уйти, словно мог тут распоряжаться, тогда как последнее слово в радиусе ближайших пары миль должно быть за Летисией.
[indent] Летисия последнее слово брать не хотела.
[indent] ...Кажется, он был на месте одним из первых — когда она позвонила, он бросил все назначенные и планировавшиеся дела, отменил все встречи и скинул их на Деклана или прочих, лишь бы отвязались — метнулся к "Брайту", который нашел разоренным и разворошенным, как пустое пчелиное гнездо после нашествия охотников за медом, и клан Летисии и гости взволнованно и напуганно кружили рядом, в синем мерцании сигнальных огней скорых и полицейских машин, что добавляли к какофонии цветов тревожный красный... словно мало было красного на земле, на асфальте, расчерченном кровавыми следами и усеянном обломками здания, отделки и машин, поврежденных взрывом... частями тел тех, кто пострадал, и тяжелый запах тяжелой крови стоял в воздухе над всем кварталом, что встревоженно гудел в Тени. Так, что виски сдавливало и за спиной волочился тяжелый плащ ощущений, отраженных в ином мире эхом: боль и страх, ужас, оцепенение и ярость тех, кто остался жив.
[indent]Правда, у Летисии и на это не было сил. Обычно живая и стойкая, сейчас она была похожа на пустую скорлупу с выскобленным нутром, и жалко было на это смотреть. На то, как она вцепилась в его рукав, когда увидела, как повисла на нем, беззвучно, немо воя в плечо, разве что зубами не вгрызаясь в отворот пальто. Когда Блас нашел их, позади было худшее.
[indent]По крайней мере, леди Санграды ни на кого не бросилась в бессильной ярости.
[indent] — Ты ошибаешься, — мягко, но без тени согласия, сказал Рейнальд. Меньше всего хотелось цапаться с Сарагосой над трупами клана Санграда и гостей клуба, который теперь придется закрыть. Опечатать на время следствия, но едва ли он откроется после.
Он прислушался: где-то снаружи квартала, за воем полицейских сирен и машин скорой, поверх гудения голосов полиции, свидетелей и пострадавших, которым оказывали первую помощь, поверх всего звучал приглушенный вопль толпы с плакатами, которую оттеснили прочь, но не убрали. Они были здесь перед взрывом, как сказали очевидцы, скандировали что-то в их адрес и требовали закрыть клуб и всех их отправить в Мексику, жариться на тамошнем солнце. Рейнальд поймал взгляд Сарагосы, выдержал.
— Говори сейчас, при мне. У лордов Семерки нет и не будет тайн друг от друга, Сарагоса, и я, и лорд Мадараш, мы все должны об этом будет узнать, чтобы принять меры.
Какие?
Мадарашу давно все равно — собственные слова взрезали память, Сарагоса тоже наверняка их помнит. Он хотел сказать что-то еще, но встряла Летисия, наконец, подавшая голос.
— Блас, я буду говорить при Рене. От него мне скрывать нечего, — она помолчала, глядя перед собой в пустоту, словно и правда что-то вспоминала. Или собиралась с силами. — Ты знаешь, какая в городе обстановка. Толпа с плакатами и днюет, и ночует у нашего порога, и не только у нашего.
Она коротко глянула на него, и Рейнальд кивнул утвердительно — у головного офиса Лейш тоже неспокойно. У офисов нефтяных компаний Коморры. В галерее у Селин кто-то на глазах пуьлики резал себе вены и кричал, что сейчас на него налетит стая вампиров и сожрет, и пусть все видят сущность зверей.
Спасибо Ренье де Вайи.
— Угрозы были. Звонки... нет, но письма приходили, письма с адресов, которых не существует. Е-мейлы, которые прошли через тридцать стран прежде, чем попали назад в США. Мы не придавали этому значения, психи активизировались после Митлайфа. Мы не думали, что все зайдет так далеко, хотя охрану удвоили. НЕ помогло.
В последней фразе была горечь, такая, что у него заныло под сердцем. Летисия держалась, но даже ее выдержки не хватало, чтобы говорить об этом спокойно, чтобы подумать о том, зачем Сарагоса задает эти вопросы и таким тоном, которым говорить не должен.
Он внимательно посмотрел на часового, но промолчал до поры.

+2

4

«…и я, и лорд Мадараш», - Солт, посчитавший разговор с Хейесом отложенным, скосил взгляд на вампира и уже хотел высказаться и по поводу кто и что там собирается узнавать, и по поводу мер, которые Семерка как-то не торопилась принимать до этого дня. Поздновато как-то зачесались – вертелось на языке.
Сам-то…
Заговорила Летисия. Маг стиснул зубами сигаретный фильтр. Ничего нового она не сказала, ровно то, что уже говорила фбровцам. Солт перевел взгляд на Хейеса, задумчиво прощупал им лорда Фианны, и вернул все свое внимание леди Санграды: «От меня тебе тоже нечего скрывать, но в свои дела внутри Семерки ты меня посвящать не торопишься». Было так страшно, что нужна была двойная, нет, тройная защита? Или Семерка что-то скрывала и Летисия боялась болтануть что-то лишнее при часовом? Лорд Фианны, нарисовавшийся на месте трагедии подозрительно быстро, сейчас был подозрительно же немногословен и почему-то не пытался защитить Летисию от распоясавшегося часового.
А Солт чувствовал, как его отпускает, с каждым сказанным словом – отпускает непозволительно быстро, потому что звонок в клуб Велюр мог быть репетицией. Черт, никто не мешал тем, кто уже устроил премьеру в Брайте повторить то же самое где угодно, и можно было сколько угодно рассуждать о том, что велюровский клуб не имеет никакой стратегической ценности для подобных акций. Ложь, имеет, если вдуматься, и желающие прикрыть его, попутно, в лучшем случае, выставив Велюр из Нью-Йорка, в городе были.
В их числе сам Солт, всерьез раздумывающий над тем, чтобы подкинуть своенравной вампирше черную сумку с непонятным устройством вполне понятного назначения. Может быть тогда она начнет относиться к собственной безопасности немного более… внимательно.
Древним, связанным пыльным прошлым, сложно терять друг друга – потому что сложно терять того, кто может тебя понять.

- Конечно не помогло, - маг шумно выдохнул дым через сцепленные зубы, и процедил, щурясь, - Это же не простое хулиганство, как было до этого.
…вот так просто, выложить информацию, на данный момент не предназначенную для посторонних, перед этими самыми посторонними, уважаемыми сеньорами из вампирских кланов. Получится крайне интересно, если и Круг, в связке с федералами, и сама Семерка, скрывают друг от друга одинаково важную информацию.
«Нет, не интересно», - очередной тупик и долгие непонятные проволочки, очередное "отправить в архив", скинуть подальше, забыть, словно неудобного вопроса никогда и не было.

- Прости, - искренне произнес Солт, бросая окурок куда-то под ноги и втирая его подошвой в асфальт. Подошел ближе, оттесняя Хейеса. – Мне жаль, что так случилось с твоим клубом и… твоим кланом.
Добавлять официоза в виде «Круг скорбит о потерях Санграды» не стал. Это походило бы на лицемерную издевку.
- Тебе наверняка уже говорили, что сейчас самое лучшее, что ты можешь сделать – поехать в безопасное место и отдохнуть. Здесь уже нечего делать и нечего ловить.
Шоковое состояние могло настигать даже вампирье, даром, что живыми они не были. Медленное осознание происходящего, заторможенные реакции, понимание тонкого, как бритва, дополнительного смысла слов. Летисия не являлась исключением:
- Как было до этого, Блас?
- До этого придурки с плакатами не додумались ничего взорвать.
Смотрел честно и прямо, так, что сам верил в то, что говорил, что за этой сухой констатацией факта нет двойного и тройного дна. Остро глянул на так никуда и не девшегося лорда Семерки, выщелкнул из пачки очередную сигарету и нетерпеливо защелкал зажигалкой.
- Ну а от плакатов и митингов пока еще никто не умирал, - обронил небрежно, как ранее окурок. - Это ведь не так важно, чтобы беспокоиться об этом, верно, Рейнальд Хейес?
Маг по-лисьи широко ухмыльнулся вампирскому лорду, коротко и в лицо. А на лбу разве что бегущая строка не мелькнула: «Ты ведь не хочешь напугать бедную Летисию еще больше? Или хочешь?» В любом случае, Солт предпочел бы продолжать разговор тет-атет, без присутствия леди Санграды, которая вряд ли сможет что-то решить – продолжать разговор, в необходимости которого он не был уверен.

Отредактировано Blas Zaragoza (2017-12-14 00:34:02)

+2

5

Рейнальд на мгновение замер, но потом медленно кивнул, когда понял, зачем и почему так выделил голосом часовой "чтобы беспокоиться об этом" — одновременно намекал на желательное молчание и возвращал ему его же собственную пику, его слова несколько дней назад в квартире на 20ой Авеню, когда Рейнальд с непозволительной небрежностью сомневался в том, что угроза реальна. Знал, что реальна, но врал часовому в глаза, лишь бы не выдавать слабости Семерки в этом вопросе, хотя сам же дал понять, что Мадарашу нет дела до того, сколько таких клубов взлетит на воздух, сколько демонстраций будут мешать им вести дела, лишь бы сохранятся паритет с Кругом, которому это все на руку. А теперь легко вплетал имя лорда Коморры в сухой, формальный разговор над телами убитых в Брайте людей и вампиров, когда гулкое эхо взрыва все еще раскатывается по Тени, дрожью отдается между ребер, где множится в клетке вибрирующих костей. Он опустил взгляд на Летисию, которая тоже смотрела на него, снизу вверх, как будто ожидала какого-то откровения, но он знал, что откровения не будет.
Тебе бы определиться, Рейнальд Хейес, на чьей ты стороне.
— Сарагоса прав, — он коротко поднял взгляд на Бласа, и так же быстро опустил. — Поезжай домой. Оставь тут Рауля, он со всем разберется. Если хочешь, я попрошу Деклана...
Он не успел договорить, как Летисия закивала, соглашаясь на все и сразу, и протестовать и возражать она явно не собиралась изначально. Теперь это и вовсе потеряло смысл, когда они вдвоем стали уговаривать ее уехать и оставить это дело без внимания хотя бы ненадолго — сейчас все равно ничего нельзя сделать, но Летисия как будто не переживала о своем бессилии, невозможности что-то изиенить.
Он зато злился. Начинал понемногу раздражаться на то, что ничего не будет сделано — Рейнальд не думал о том, что происходит сейчас, он думал о том, что случится завтра. Ничего. Ничего не случится, он был уверен, что разговоры Семерки с ФБР и Кругом сведутся к разговорам, а реально мало кто захочет что-то предпринимать, искать концы, потому что ответы на вопросы в любом случае будут неудобными им всем.
Кто это "мы" следовало спросить себя.

— Ну и о чем мы будем говорить, часовой?
Здесь было почти тихо, только гудела в отдалении сирена. Никто не заметил, как они свернули в какой-то замызганный проулок, где за мусорными баками, возможно, спал какой-нибудь пьяный бездомный или прятался один их тысяч городских беспризорников, но без этого было безлюдно. Почти тихо, если не считать того гула, который он хотел бы не слышать, но не мог. Длинная тень тусклого фонаря падала поперек грязного, выщербленного асфальта, дрожала рябью на воде в глубокой выбоине, и в ее нервном, дерганом движении он видел изгиб пепельной реки, разделяющей пополам дымный город, в основании которого пустота. Опасная, дикая пустота. Рейнальд с трудом оторвал взгляд от отражения тени, поднял его и посмотрел в лицо магу, который ясно дал понять, что ему разговор.
А так ли он нужен?
Он хотел спросить вслух, но вместо этого другие слова сорвались с языка.
— Скажи мне, часовой, ты давно в Круге... сколько шансов, что Круг и ФБР станут искать правду? Что пойдут до конца, несмотря на то, что мы с тобой оба понимаем, что кто бы ни оказался заказчиком, это так или иначе будут очеь неудобные люди. Неудобные всем. Только честно, Сарагоса.
Он еще не знал, что будет делать с этой правдой, если вдруг Блас решится на откровенность... но ты же предпочел бы правду, да? Ты всегда предпочитаешь правду, Рейнальд Хейес. Потому он все еще не на месте Мадараша.

+1

6

О чем мы будем говорить, часовой.
Недолгая прогулка по переулкам стояла перед глазами лондонскими трущобами – Солт видел суетливое мельтешение крыс, чувствовал вонь разложения, усиленную стоящей жарой, от которой трещали просмолённые доски, слышал невнятную ругать и звонкую, пронзительную ноту Плачущего Сердца в Тени серого мира. Дункан Шейд шел по грязному переулку Нью-Йорка следом за вампиром и удивлялся тому, какое ясное небо накрывает погрязший во всеобщей безысходности остров. Кровососов было не жалко. Людей – тем более. Жалко было, что вся эта нерастраченная сила отчаяния и страха пропадала впустую, не использовалась, и уже не получится, как в далеком прошлом, начертать белым пеплом колдовские знаки над водами широкой и темной реки, в которой полыхали отблески остывающего пламени.
- Что значит неудобные? Если неудобные всем, то проблема решится просто – неудобный  человек исчезнет, так или иначе, его уничтожат, ликвидируют физически или… - сжатые губы растянула скупая ухмылка, - юридически. А вот если человек будет кому-то удобен на том месте, которое занимает то…
Строго говоря придираться к формулировке необходимости не было. Что хотел сказать лорд Фианны, Солт понял и без этого, надеялся, что понял верно. Помолчал, сунув руку в карман пальто, где лежала серебряная монета с затертым аверсом, погладил металл пальцами.
- Станут. Думаешь, федералов сейчас не дерут за взрыв Митлайфа?
Эта мысль успокаивала и дарила злорадное удовлетворение, что кому-то еще тоже не особо хорошо в связи с последними событиями, а, возможно, что гораздо хуже, чем часовому Круга, первичный род деятельности которого, вроде как, не заявлен как антитеррористический. 
- И сейчас, следом, меньше, чем за месяц – новый. Будут искать. Именно правду. Вопрос, с кем поделятся, когда найдут. И вы, и они, и мы. Ты как, лорд Фианны, входишь в список особых доверенных лиц федералов и серых?
Не такой, как Мадараш – тот древний таких вопросов бы не задавал и вряд ли вообще оказался бы у взорванного Брайта. Зачем, если всю нужную информацию он мог узнать, находясь на расстоянии от места событий. Вернее, если действительно важные события происходили не там, где исполнители взрывали самодельные бомбы. 
- Зачем тебе интересоваться заказчиком? – с едким интересом спросил маг, - Сделать-то с ним поперек мнения Семерки ты не сможешь ничего.
«Поперек мнения Мадараша» повисло в воздухе.
Не такой, как глава Коморры.
Иначе не ввязался бы в пустой разговор с часовым – сел в свою тачку и укатил, разбираться с делами своего клана, не Санграды, как бы мил он не был с Летисией. Всего лишь придаток к Фианне, этот жизнелюбивый клан мертвецов, не имеющий своего мнения и сил решать проблемы взрывов.
- У нас соглашение, - обозначил часовой. - Подписанное на крови твоего родственника. Если ты не пытался связаться со мной, означает ли это, что в Семерке нет никакого движения и расстановка сил все та же?
Солт смотрел на лорда Фианны и даже не пытался угадать, злится тот, насколько злится и насколько недоволен словами мага, чтобы послать его нахер.
- Насколько вы уверены, что это не Триада? Насколько ты, лично, уверен в этом?

Отредактировано Blas Zaragoza (2017-12-22 13:19:10)

+1

7

Сарагоса как всегда задавал вопросов больше, чем стоило — больше, чем ему было действительно нужно ответов. А между тем плыла в отражении воды переливчатая, текучая материя Тени, и в ней дрейфовали мерцающие тусклые огни душ, уходящих в горизонту, которого нет и до которого никому никогда не удавалось добраться. Каждая текла сквозь него, он поднимал руку раскрытой ладонью вверх, так, чтобы острая тень дома резала ее пополам безжалостно четкой линией, и видел, как они уходят — цепляясь вихрами за этот край, медленно и нехотя, угасают в темноте, и во рту остается горечь и привкус пепла и гари. Рейнальд почти и не слушал часового, чей голос звучал близко и далеко одновременно, и несущественными казались его вопросы, на многие из которых он не мог и не хотел отвечать, и теперь почти жалел, что вообще пошел с ним разговаривать — он не понимает.
Не понимает? Рейнальд поднял на часового взгляд, склонил голову к плечу, рассматривая человека так, будто не видел прежде — словно хотел и мог увидеть что-то новое, невооруженным взглядом и взглядом через жидкую тень, разведенную светом уличного фонаря.
— Ты спрашиваешь, как будто кто-то может быть в чем-то уверен. Сейчас. И в этом городе, — спокойно сказал Рейнальд, спокойно улыбнулся уголком губ. Подошел ближе на шаг, и тень рубила теперь пополам его самого, и светил фонарь прямо в глаза, слепил блеклым и холодным светом. — Ты думаешь, что есть те, кто все знает. Это не так, Блас Сарагоса. Таких нет. Ни я, ни ты — не знаем ничего.
Эхо хватало слова, гулко несло их вверх в узком колодце между домов, и в нем отзвуком таял голос шестнадцатилетней давности, говоривший ему точно такие же слова. Шэйн Макивер, которого считали всесильным и всезнающим, перед ним всегда открыто признавал свои слабости, спустя столько лет казалось, что в том была часть его настоящей силы.
В правде. Ты же предпочел бы правду, Рейнальд Хейес, не так ли?
— Ты спрашиваешь про Триаду, потому что там живет тот, кто тебе дорог. Ты здесь сейчас потому, что тебе не совсем безразлична Летисия. И ты спрашиваешь, зачем мне интересоваться заказчиком? — он говорил спокойно, очень ровно, не испытывая никакой эмоции, кроме бесконечной усталости, потому что клетку ребер царапают чужие крики, последние в этом посмертии. Короткий вздох, чтобы скинуть их, но это непросто. Почти невозможно.
Ответь себе сам на свой вопрос, Сарагоса. Он не любил лазать в голову собеседникам, молча говорить то, что можно было проговорить словами — но сейчас хотелось сделать именно так. Рейнальд поднял руку, подставляя глазам часового раскрытую ладонь со старым шрамом, который остался от прошлой жизни, когда он схватился за нож в подворотнях Адской кухни, прорезал до кости руку, чтобы ему не перерезали горло. Все та же тень чертила на шраме излом, и Рейнальд смял край этой тени пальцами, медленно потянул на себя, сминая переулок и одинокий фонарь, который над их головами светил теперь пыльным черным светом, вокруг которого лепилась комьями паутина и грязь.
— Пойдем. Я покажу тебе.
Переулок смыкался над головами рваным белым небом с черными облаками, и иллюзорный теневой ветер носил под ногами шлак и мусор чужого мира. На том месте, где должен был быть "Брайт", слепое пятно привычно смотрело на него пустотой — ничего не изменилось, а это значит, что взрыв не был теневым, и ничего не было затронуто в Тени, ничего не изменилось. Рейнальд некоторое время смотрел на ветхое здание, оплетенное жирными блестящими корнями и плетьми дерева, которое проросло сквозь него и гнило уже много лет — и зыбкие тени вокруг него, призраки, чьи лица можно было даже разобрать, если приглядеться. Вампиры живут в двух мирах, и их тени падают сквозь ткань реальности сюда, стремятся сюда, и когда приходит время...
— Видишь?
Он рукой указал мимо живых призраков направо, туда, где пустые улицы зубились обломками зданий и домов, где вилась улица, по которой плыли и роняли в пыль черную кровь те, кто только что умер. Хватались призрачными руками за землю и углы, за ветхие деревья, за ржавые фонарные столбы, и Рейнальд не знал, слышит ли Блас Сарагоса, как кричат они и не хотят уходить. Расплата за вечность, за бессмертие и молодость — страх любого вампира, который знает, что не обретет после смерти покоя.
Он обернулся на Сарагосу, посмотрел внимательно.
— Хотел бы я такого для тех, кто дорог мне?
Вопрос, не требующий ответа. Конечно, Блас Сарагоса об этом знал, но видел ли когда-либо в жизни? Он видел не раз и не два, и всякий раз тянуло на подобные места странной тягой и странным желанием испытать снова и снова ту же боль и тот же страх когда-либо присоединиться к ним, и понять, что это неизбежно в конечном итоге.
С призрачного неба на головы им посыпался пепел. Выходит, за Завесой пошел, наконец, дождь.

+1


Вы здесь » Fade to Black » Castles of glass » Лихие пришли времена


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC