Fade to Black

Объявление

The New York Observer
город не замолкал ни на секунду, постоянно кричал, шипел или выл полицейскими сиренами, и после безвременья и затишья Тени, лежа на полу глубокой ночью и рассматривая трещины на потолке, О'Брайен думает только том, чтобы все замолчало, дало ему провалиться в неглубокий, по-болотному вязкий кошмар.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fade to Black » Over and Done » Лихие пришли времена


Лихие пришли времена

Сообщений 1 страница 20 из 29

1

https://i.imgur.com/dXAC04Y.png

RAYNALD HAYES, BLAS ZARAGOZA

3 мая, тепло, ясно, глухая ночь
С тех пор, как взлетел на воздух Митлайф и Гранд-Сентрал превратился в руины вместе с часть квартала, антинелюдские демонстрации и акции не стихали. Мирные сперва, они сперва превратились в стычки с полицией, а потом — в погромы.
То, чем все закончилось, — всего лишь логичный итог.

0

2

Взрывать в Большом Яблоке становилось новой модной фишкой. Вроде как открыть свой вейп-смузи-хуюзи-бар, только взрывать. Солт не ожидал, что все-таки рванет что-то еще. Митинги, протесты, погромы - по мелочи прогнозировались еще в первую неделю после взрыва в Митлайфе. Но теперь все эти точечные звонки «у вас в заведении бомба» начинали выходить за рамки мелочного хулиганства.
Все то время, пока Блас ехал до Брайта, он думал о Велюр.
Что вместо сорванного концерта той безымянной группы действительно могло рвануть.
Тринадцатый, да и Круг, хотели убедиться, что взрыв не аналогичен тому, который произошел в Митлайфе. Говоря проще – нужно было заключение одного из серых, и если оно будет ошибочным, виновный, в случае провала, найдется быстрым. В то, что кто-то в Круге еще действительно ценит в опыт часового Бласа Сарагосы, верилось не особо. И это не могло не злить.

«Паранойя у тебя уже, Блас Сарагоса. Самая настоящая. В довесок к Шейду, Тагиру и прочей дряни, которую Райан О’Нил выпустил на свободу».

Брайт помяло не особо сильно. Суета вокруг вампирского блядюшника уже успела остыть и теперь была больше рутинного, делового характера. Пострадавшие ждали своей очереди, свидетели опрашивались, за оцепление никого не пускали, тринадцатые самоустранились, дожидаясь прибытия часового. К ним Солт и направился в первую очередь. Поднырнул за желтую ленту следом за федералами. Прогулялись по Брайту, который пах гарью, вычерневшей стены. Саперы сворачивали поиск. Желтые флажки отмечали возможные улики, понятные только копам и фбровцам.
Чисто. Никакой связи с Митлайфом. Рвануло в реальном мире, Левиафан продолжал спать в глубинах Тени. Завеса уцелела и рваться в ближайшее время, что являлось одним из вопросов, важных для Круга, не собиралась.
- Звонок был?
- Нет. Но в прессу уже поступило заявление. Ответственность взял на себя ИГИЛ.

Солт не отказал себе в удовольствии закурить прямо над меловым контуром фигуры неизвестного, которую маг разглядывал неприлично отстраненно прежде, чем сделать шаг назад. Летисия была бы в восторге – постмодерн как он есть – ах да, не была бы, рвануло-то в ее драгоценном Брайте.
Подчеркнутый цинизм служил щитом, закрывающим от других мыслей.
В клубе Велюр могло случиться то же самое.
Не случилось, и никакой ИГИЛ или еще какая ебанная террористическая организация не пыталась присвоить себе лавры неслучившегося взрыва. Но – могло. Внутри вскипала чистая, незамутненная ничем ненависть, направленная в абстрактного никого. Требовалась точка приложения. Или бутылка хорошего спиртного.
Федералы все уточняли, то так, то эдак, что видел маг в Тени. По какой-то своей шаблонной анкете, которая якобы позволяла отделить случаи магического вмешательства от преступлений, совершенных самыми обычными людьми. Как будто была разница.
Доктрины средневековый версии Круга снова вползали в голову, но уже совсем под другим соусом.

- …и рыжие пятна на горизонтальных поверхностях?
- Нет.
- Чувство безысходности и апатии?
- Что?
- Чувство безы…
- Где?
- На месте взрыва.
- Что за хрень! Кто вообще составлял этот список, диванный психоаналитик?! Нет.
Пытались систематизировать, до сих пор. Пощупать невидимого зверя, посмотреть чужими глазами. Солт мог бы сказать много доброго по этому поводу, но с неожиданным для себя терпением продолжил отвечать, пока вопросы не закончились. Чем несказанно удивил агентов из тринадцатого, которые на радостях сообщили, что Летисия не уехала домой чистить перышки, а ее автомобиль стоит в паре кварталов. Потому что оставаться внутри Брайта не безопасно. Иначе она была бы в своем кабинете.

Летисия действительно была у Брайта. Через час ее ждали в полицейском участке, где она должна была дать повторные показания, побеседовать с тринадцатыми, подписать все, что требовало ее подписи, и, возможно, прибегнуть к помощи адвоката, чтобы попытаться получить хоть какую-то информацию. Сотрудничество с властями для показухи – у закрытой Семерки для такого существовали два клана, де Вайи и Санграда, и кто-то бил прицельно по самым безобидным вампирам этого города.
К Триаде же не хватило смелости сунуться. Триада бы нашла и порвала без всяких фбровцев, их дела не предполагали плотного сотрудничества с властями.
Смазанная мысль мелькнула и растворилась, когда Солт вывернул в переулок. Привычный лимузин Летисии, сама Летисия, сидящая внутри при открытой дверце, и… Рейнальд Хейес, стоящий рядом. Его машина припарковалась вплотную, но охрана предпочла отойти и не мешать разговору. Маг замедлил шаг, всерьез раздумывая над тем, чтобы развернуться, плюнуть на все и свалить. Заметили. Жаль.
- Летисия, мои соболезнования.
Ответных обнимашек в этот раз не предполагалось. То ли глава Санграды была слишком дезориентирована, то ли ее сковывало присутствие другого главы, Фианны. Смазанная грязь поверх обычно безупречного мейкапа вампирши намекала на то, что взрыв она видела.
Рейнальд Хейес. Рядом, пырится.
И Солт продолжил говорить на испанском:
- Мне жаль, что так случилось. Тринадцатый на твоей стороне. Но. Ты что-то скрыла от них? Тебе или кому-то из персонала звонили? Угрожали? Предупреждали о взрыве?
Летисия Солту нравилась. И часовой тоже нравился Летисии – по крайней мере, она всегда была настроена радушно к, в каком-то роде, соотечественнику, но сейчас она не торопилась подниматься с места, чтобы получить тактильный контакт. Солта же больше волновал другой вопрос. Ему нужно было исключить любую вероятность того, что неслучившийся и случившиеся взрывы связаны.
- Это важно, - снова на английском. -  Попробуй вспомнить. В опасности можешь быть не только ты. Вспомни, Летисия. Были звонки, угрозы, предупреждения? Кто-то звонил? Кто-то предупреждал о взрыве? Возможно, ты не знала. Кто из твоего персонала тогда мог знать и умолчать об этом? Ты была в шоковом состоянии и могла забыть рассказать об этом полиции и федералам. Но если умолчишь об этом сейчас, у тебя могут быть проблемы. Вспоминай. Вспоминай, Летисия.

Как не закрывай поднаготную этого вопроса, чтобы «свидетель» не нервничал, все равно получится жопа. Солт не стал подслащивать пилюлю и откровенно давил, стоя в паре шагов от вампирши – как словами, так и на разум, позволяя своему прошлому использовать забытые, топорные и опасные для любого разума навыки. Рейнальд, разумеется, слышал. Возможно, чувствовал. Пусть. Солт повернул к вампиру голову, глянул так, словно заметил его только что, и попросил:
- Нам нужно поговорить, наедине. Отойди, будь добр, лорд Фианны. Твое присутствие сейчас - лишнее.

Отредактировано Blas Zaragoza (2017-11-25 08:02:01)

+1

3

[indent] — Не ожидал тебя здесь увидеть.
[indent] Обманывался, ждал, конечно. Не просто ждал — точно знал, что Сарагоса появится на месте очередного теракта на собственной территории, за которой поставлен приглядывать...а имя клана Санграда лишь добавляло уверенности в том, что он непременно снова столкнется с непоседливым часовым. Рейнальд не был суеверен излишне, иначе бы давно решил, что судьба на что-то настойчиво намекает ему, то и дело сталкивая с Бласом Сарагосой, упрямо подсовывая их друг другу точно так же, как он сейчас упрямо смотрел на него и требовал уйти, словно мог тут распоряжаться, тогда как последнее слово в радиусе ближайших пары миль должно быть за Летисией.
[indent] Летисия последнее слово брать не хотела.
[indent] ...Кажется, он был на месте одним из первых — когда она позвонила, он бросил все назначенные и планировавшиеся дела, отменил все встречи и скинул их на Деклана или прочих, лишь бы отвязались — метнулся к "Брайту", который нашел разоренным и разворошенным, как пустое пчелиное гнездо после нашествия охотников за медом, и клан Летисии и гости взволнованно и напуганно кружили рядом, в синем мерцании сигнальных огней скорых и полицейских машин, что добавляли к какофонии цветов тревожный красный... словно мало было красного на земле, на асфальте, расчерченном кровавыми следами и усеянном обломками здания, отделки и машин, поврежденных взрывом... частями тел тех, кто пострадал, и тяжелый запах тяжелой крови стоял в воздухе над всем кварталом, что встревоженно гудел в Тени. Так, что виски сдавливало и за спиной волочился тяжелый плащ ощущений, отраженных в ином мире эхом: боль и страх, ужас, оцепенение и ярость тех, кто остался жив.
[indent]Правда, у Летисии и на это не было сил. Обычно живая и стойкая, сейчас она была похожа на пустую скорлупу с выскобленным нутром, и жалко было на это смотреть. На то, как она вцепилась в его рукав, когда увидела, как повисла на нем, беззвучно, немо воя в плечо, разве что зубами не вгрызаясь в отворот пальто. Когда Блас нашел их, позади было худшее.
[indent]По крайней мере, леди Санграды ни на кого не бросилась в бессильной ярости.
[indent] — Ты ошибаешься, — мягко, но без тени согласия, сказал Рейнальд. Меньше всего хотелось цапаться с Сарагосой над трупами клана Санграда и гостей клуба, который теперь придется закрыть. Опечатать на время следствия, но едва ли он откроется после.
Он прислушался: где-то снаружи квартала, за воем полицейских сирен и машин скорой, поверх гудения голосов полиции, свидетелей и пострадавших, которым оказывали первую помощь, поверх всего звучал приглушенный вопль толпы с плакатами, которую оттеснили прочь, но не убрали. Они были здесь перед взрывом, как сказали очевидцы, скандировали что-то в их адрес и требовали закрыть клуб и всех их отправить в Мексику, жариться на тамошнем солнце. Рейнальд поймал взгляд Сарагосы, выдержал.
— Говори сейчас, при мне. У лордов Семерки нет и не будет тайн друг от друга, Сарагоса, и я, и лорд Мадараш, мы все должны об этом будет узнать, чтобы принять меры.
Какие?
Мадарашу давно все равно — собственные слова взрезали память, Сарагоса тоже наверняка их помнит. Он хотел сказать что-то еще, но встряла Летисия, наконец, подавшая голос.
— Блас, я буду говорить при Рене. От него мне скрывать нечего, — она помолчала, глядя перед собой в пустоту, словно и правда что-то вспоминала. Или собиралась с силами. — Ты знаешь, какая в городе обстановка. Толпа с плакатами и днюет, и ночует у нашего порога, и не только у нашего.
Она коротко глянула на него, и Рейнальд кивнул утвердительно — у головного офиса Лейш тоже неспокойно. У офисов нефтяных компаний Коморры. В галерее у Селин кто-то на глазах пуьлики резал себе вены и кричал, что сейчас на него налетит стая вампиров и сожрет, и пусть все видят сущность зверей.
Спасибо Ренье де Вайи.
— Угрозы были. Звонки... нет, но письма приходили, письма с адресов, которых не существует. Е-мейлы, которые прошли через тридцать стран прежде, чем попали назад в США. Мы не придавали этому значения, психи активизировались после Митлайфа. Мы не думали, что все зайдет так далеко, хотя охрану удвоили. НЕ помогло.
В последней фразе была горечь, такая, что у него заныло под сердцем. Летисия держалась, но даже ее выдержки не хватало, чтобы говорить об этом спокойно, чтобы подумать о том, зачем Сарагоса задает эти вопросы и таким тоном, которым говорить не должен.
Он внимательно посмотрел на часового, но промолчал до поры.

+2

4

«…и я, и лорд Мадараш», - Солт, посчитавший разговор с Хейесом отложенным, скосил взгляд на вампира и уже хотел высказаться и по поводу кто и что там собирается узнавать, и по поводу мер, которые Семерка как-то не торопилась принимать до этого дня. Поздновато как-то зачесались – вертелось на языке.
Сам-то…
Заговорила Летисия. Маг стиснул зубами сигаретный фильтр. Ничего нового она не сказала, ровно то, что уже говорила фбровцам. Солт перевел взгляд на Хейеса, задумчиво прощупал им лорда Фианны, и вернул все свое внимание леди Санграды: «От меня тебе тоже нечего скрывать, но в свои дела внутри Семерки ты меня посвящать не торопишься». Было так страшно, что нужна была двойная, нет, тройная защита? Или Семерка что-то скрывала и Летисия боялась болтануть что-то лишнее при часовом? Лорд Фианны, нарисовавшийся на месте трагедии подозрительно быстро, сейчас был подозрительно же немногословен и почему-то не пытался защитить Летисию от распоясавшегося часового.
А Солт чувствовал, как его отпускает, с каждым сказанным словом – отпускает непозволительно быстро, потому что звонок в клуб Велюр мог быть репетицией. Черт, никто не мешал тем, кто уже устроил премьеру в Брайте повторить то же самое где угодно, и можно было сколько угодно рассуждать о том, что велюровский клуб не имеет никакой стратегической ценности для подобных акций. Ложь, имеет, если вдуматься, и желающие прикрыть его, попутно, в лучшем случае, выставив Велюр из Нью-Йорка, в городе были.
В их числе сам Солт, всерьез раздумывающий над тем, чтобы подкинуть своенравной вампирше черную сумку с непонятным устройством вполне понятного назначения. Может быть тогда она начнет относиться к собственной безопасности немного более… внимательно.
Древним, связанным пыльным прошлым, сложно терять друг друга – потому что сложно терять того, кто может тебя понять.

- Конечно не помогло, - маг шумно выдохнул дым через сцепленные зубы, и процедил, щурясь, - Это же не простое хулиганство, как было до этого.
…вот так просто, выложить информацию, на данный момент не предназначенную для посторонних, перед этими самыми посторонними, уважаемыми сеньорами из вампирских кланов. Получится крайне интересно, если и Круг, в связке с федералами, и сама Семерка, скрывают друг от друга одинаково важную информацию.
«Нет, не интересно», - очередной тупик и долгие непонятные проволочки, очередное "отправить в архив", скинуть подальше, забыть, словно неудобного вопроса никогда и не было.

- Прости, - искренне произнес Солт, бросая окурок куда-то под ноги и втирая его подошвой в асфальт. Подошел ближе, оттесняя Хейеса. – Мне жаль, что так случилось с твоим клубом и… твоим кланом.
Добавлять официоза в виде «Круг скорбит о потерях Санграды» не стал. Это походило бы на лицемерную издевку.
- Тебе наверняка уже говорили, что сейчас самое лучшее, что ты можешь сделать – поехать в безопасное место и отдохнуть. Здесь уже нечего делать и нечего ловить.
Шоковое состояние могло настигать даже вампирье, даром, что живыми они не были. Медленное осознание происходящего, заторможенные реакции, понимание тонкого, как бритва, дополнительного смысла слов. Летисия не являлась исключением:
- Как было до этого, Блас?
- До этого придурки с плакатами не додумались ничего взорвать.
Смотрел честно и прямо, так, что сам верил в то, что говорил, что за этой сухой констатацией факта нет двойного и тройного дна. Остро глянул на так никуда и не девшегося лорда Семерки, выщелкнул из пачки очередную сигарету и нетерпеливо защелкал зажигалкой.
- Ну а от плакатов и митингов пока еще никто не умирал, - обронил небрежно, как ранее окурок. - Это ведь не так важно, чтобы беспокоиться об этом, верно, Рейнальд Хейес?
Маг по-лисьи широко ухмыльнулся вампирскому лорду, коротко и в лицо. А на лбу разве что бегущая строка не мелькнула: «Ты ведь не хочешь напугать бедную Летисию еще больше? Или хочешь?» В любом случае, Солт предпочел бы продолжать разговор тет-атет, без присутствия леди Санграды, которая вряд ли сможет что-то решить – продолжать разговор, в необходимости которого он не был уверен.

Отредактировано Blas Zaragoza (2017-12-14 00:34:02)

+2

5

Рейнальд на мгновение замер, но потом медленно кивнул, когда понял, зачем и почему так выделил голосом часовой "чтобы беспокоиться об этом" — одновременно намекал на желательное молчание и возвращал ему его же собственную пику, его слова несколько дней назад в квартире на 20ой Авеню, когда Рейнальд с непозволительной небрежностью сомневался в том, что угроза реальна. Знал, что реальна, но врал часовому в глаза, лишь бы не выдавать слабости Семерки в этом вопросе, хотя сам же дал понять, что Мадарашу нет дела до того, сколько таких клубов взлетит на воздух, сколько демонстраций будут мешать им вести дела, лишь бы сохранятся паритет с Кругом, которому это все на руку. А теперь легко вплетал имя лорда Коморры в сухой, формальный разговор над телами убитых в Брайте людей и вампиров, когда гулкое эхо взрыва все еще раскатывается по Тени, дрожью отдается между ребер, где множится в клетке вибрирующих костей. Он опустил взгляд на Летисию, которая тоже смотрела на него, снизу вверх, как будто ожидала какого-то откровения, но он знал, что откровения не будет.
Тебе бы определиться, Рейнальд Хейес, на чьей ты стороне.
— Сарагоса прав, — он коротко поднял взгляд на Бласа, и так же быстро опустил. — Поезжай домой. Оставь тут Рауля, он со всем разберется. Если хочешь, я попрошу Деклана...
Он не успел договорить, как Летисия закивала, соглашаясь на все и сразу, и протестовать и возражать она явно не собиралась изначально. Теперь это и вовсе потеряло смысл, когда они вдвоем стали уговаривать ее уехать и оставить это дело без внимания хотя бы ненадолго — сейчас все равно ничего нельзя сделать, но Летисия как будто не переживала о своем бессилии, невозможности что-то изиенить.
Он зато злился. Начинал понемногу раздражаться на то, что ничего не будет сделано — Рейнальд не думал о том, что происходит сейчас, он думал о том, что случится завтра. Ничего. Ничего не случится, он был уверен, что разговоры Семерки с ФБР и Кругом сведутся к разговорам, а реально мало кто захочет что-то предпринимать, искать концы, потому что ответы на вопросы в любом случае будут неудобными им всем.
Кто это "мы" следовало спросить себя.

— Ну и о чем мы будем говорить, часовой?
Здесь было почти тихо, только гудела в отдалении сирена. Никто не заметил, как они свернули в какой-то замызганный проулок, где за мусорными баками, возможно, спал какой-нибудь пьяный бездомный или прятался один их тысяч городских беспризорников, но без этого было безлюдно. Почти тихо, если не считать того гула, который он хотел бы не слышать, но не мог. Длинная тень тусклого фонаря падала поперек грязного, выщербленного асфальта, дрожала рябью на воде в глубокой выбоине, и в ее нервном, дерганом движении он видел изгиб пепельной реки, разделяющей пополам дымный город, в основании которого пустота. Опасная, дикая пустота. Рейнальд с трудом оторвал взгляд от отражения тени, поднял его и посмотрел в лицо магу, который ясно дал понять, что ему разговор.
А так ли он нужен?
Он хотел спросить вслух, но вместо этого другие слова сорвались с языка.
— Скажи мне, часовой, ты давно в Круге... сколько шансов, что Круг и ФБР станут искать правду? Что пойдут до конца, несмотря на то, что мы с тобой оба понимаем, что кто бы ни оказался заказчиком, это так или иначе будут очеь неудобные люди. Неудобные всем. Только честно, Сарагоса.
Он еще не знал, что будет делать с этой правдой, если вдруг Блас решится на откровенность... но ты же предпочел бы правду, да? Ты всегда предпочитаешь правду, Рейнальд Хейес. Потому он все еще не на месте Мадараша.

+1

6

О чем мы будем говорить, часовой.
Недолгая прогулка по переулкам стояла перед глазами лондонскими трущобами – Солт видел суетливое мельтешение крыс, чувствовал вонь разложения, усиленную стоящей жарой, от которой трещали просмолённые доски, слышал невнятную ругать и звонкую, пронзительную ноту Плачущего Сердца в Тени серого мира. Дункан Шейд шел по грязному переулку Нью-Йорка следом за вампиром и удивлялся тому, какое ясное небо накрывает погрязший во всеобщей безысходности остров. Кровососов было не жалко. Людей – тем более. Жалко было, что вся эта нерастраченная сила отчаяния и страха пропадала впустую, не использовалась, и уже не получится, как в далеком прошлом, начертать белым пеплом колдовские знаки над водами широкой и темной реки, в которой полыхали отблески остывающего пламени.
- Что значит неудобные? Если неудобные всем, то проблема решится просто – неудобный  человек исчезнет, так или иначе, его уничтожат, ликвидируют физически или… - сжатые губы растянула скупая ухмылка, - юридически. А вот если человек будет кому-то удобен на том месте, которое занимает то…
Строго говоря придираться к формулировке необходимости не было. Что хотел сказать лорд Фианны, Солт понял и без этого, надеялся, что понял верно. Помолчал, сунув руку в карман пальто, где лежала серебряная монета с затертым аверсом, погладил металл пальцами.
- Станут. Думаешь, федералов сейчас не дерут за взрыв Митлайфа?
Эта мысль успокаивала и дарила злорадное удовлетворение, что кому-то еще тоже не особо хорошо в связи с последними событиями, а, возможно, что гораздо хуже, чем часовому Круга, первичный род деятельности которого, вроде как, не заявлен как антитеррористический. 
- И сейчас, следом, меньше, чем за месяц – новый. Будут искать. Именно правду. Вопрос, с кем поделятся, когда найдут. И вы, и они, и мы. Ты как, лорд Фианны, входишь в список особых доверенных лиц федералов и серых?
Не такой, как Мадараш – тот древний таких вопросов бы не задавал и вряд ли вообще оказался бы у взорванного Брайта. Зачем, если всю нужную информацию он мог узнать, находясь на расстоянии от места событий. Вернее, если действительно важные события происходили не там, где исполнители взрывали самодельные бомбы. 
- Зачем тебе интересоваться заказчиком? – с едким интересом спросил маг, - Сделать-то с ним поперек мнения Семерки ты не сможешь ничего.
«Поперек мнения Мадараша» повисло в воздухе.
Не такой, как глава Коморры.
Иначе не ввязался бы в пустой разговор с часовым – сел в свою тачку и укатил, разбираться с делами своего клана, не Санграды, как бы мил он не был с Летисией. Всего лишь придаток к Фианне, этот жизнелюбивый клан мертвецов, не имеющий своего мнения и сил решать проблемы взрывов.
- У нас соглашение, - обозначил часовой. - Подписанное на крови твоего родственника. Если ты не пытался связаться со мной, означает ли это, что в Семерке нет никакого движения и расстановка сил все та же?
Солт смотрел на лорда Фианны и даже не пытался угадать, злится тот, насколько злится и насколько недоволен словами мага, чтобы послать его нахер.
- Насколько вы уверены, что это не Триада? Насколько ты, лично, уверен в этом?

Отредактировано Blas Zaragoza (2017-12-22 13:19:10)

+1

7

Сарагоса как всегда задавал вопросов больше, чем стоило — больше, чем ему было действительно нужно ответов. А между тем плыла в отражении воды переливчатая, текучая материя Тени, и в ней дрейфовали мерцающие тусклые огни душ, уходящих в горизонту, которого нет и до которого никому никогда не удавалось добраться. Каждая текла сквозь него, он поднимал руку раскрытой ладонью вверх, так, чтобы острая тень дома резала ее пополам безжалостно четкой линией, и видел, как они уходят — цепляясь вихрами за этот край, медленно и нехотя, угасают в темноте, и во рту остается горечь и привкус пепла и гари. Рейнальд почти и не слушал часового, чей голос звучал близко и далеко одновременно, и несущественными казались его вопросы, на многие из которых он не мог и не хотел отвечать, и теперь почти жалел, что вообще пошел с ним разговаривать — он не понимает.
Не понимает? Рейнальд поднял на часового взгляд, склонил голову к плечу, рассматривая человека так, будто не видел прежде — словно хотел и мог увидеть что-то новое, невооруженным взглядом и взглядом через жидкую тень, разведенную светом уличного фонаря.
— Ты спрашиваешь, как будто кто-то может быть в чем-то уверен. Сейчас. И в этом городе, — спокойно сказал Рейнальд, спокойно улыбнулся уголком губ. Подошел ближе на шаг, и тень рубила теперь пополам его самого, и светил фонарь прямо в глаза, слепил блеклым и холодным светом. — Ты думаешь, что есть те, кто все знает. Это не так, Блас Сарагоса. Таких нет. Ни я, ни ты — не знаем ничего.
Эхо хватало слова, гулко несло их вверх в узком колодце между домов, и в нем отзвуком таял голос шестнадцатилетней давности, говоривший ему точно такие же слова. Шэйн Макивер, которого считали всесильным и всезнающим, перед ним всегда открыто признавал свои слабости, спустя столько лет казалось, что в том была часть его настоящей силы.
В правде. Ты же предпочел бы правду, Рейнальд Хейес, не так ли?
— Ты спрашиваешь про Триаду, потому что там живет тот, кто тебе дорог. Ты здесь сейчас потому, что тебе не совсем безразлична Летисия. И ты спрашиваешь, зачем мне интересоваться заказчиком? — он говорил спокойно, очень ровно, не испытывая никакой эмоции, кроме бесконечной усталости, потому что клетку ребер царапают чужие крики, последние в этом посмертии. Короткий вздох, чтобы скинуть их, но это непросто. Почти невозможно.
Ответь себе сам на свой вопрос, Сарагоса. Он не любил лазать в голову собеседникам, молча говорить то, что можно было проговорить словами — но сейчас хотелось сделать именно так. Рейнальд поднял руку, подставляя глазам часового раскрытую ладонь со старым шрамом, который остался от прошлой жизни, когда он схватился за нож в подворотнях Адской кухни, прорезал до кости руку, чтобы ему не перерезали горло. Все та же тень чертила на шраме излом, и Рейнальд смял край этой тени пальцами, медленно потянул на себя, сминая переулок и одинокий фонарь, который над их головами светил теперь пыльным черным светом, вокруг которого лепилась комьями паутина и грязь.
— Пойдем. Я покажу тебе.
Переулок смыкался над головами рваным белым небом с черными облаками, и иллюзорный теневой ветер носил под ногами шлак и мусор чужого мира. На том месте, где должен был быть "Брайт", слепое пятно привычно смотрело на него пустотой — ничего не изменилось, а это значит, что взрыв не был теневым, и ничего не было затронуто в Тени, ничего не изменилось. Рейнальд некоторое время смотрел на ветхое здание, оплетенное жирными блестящими корнями и плетьми дерева, которое проросло сквозь него и гнило уже много лет — и зыбкие тени вокруг него, призраки, чьи лица можно было даже разобрать, если приглядеться. Вампиры живут в двух мирах, и их тени падают сквозь ткань реальности сюда, стремятся сюда, и когда приходит время...
— Видишь?
Он рукой указал мимо живых призраков направо, туда, где пустые улицы зубились обломками зданий и домов, где вилась улица, по которой плыли и роняли в пыль черную кровь те, кто только что умер. Хватались призрачными руками за землю и углы, за ветхие деревья, за ржавые фонарные столбы, и Рейнальд не знал, слышит ли Блас Сарагоса, как кричат они и не хотят уходить. Расплата за вечность, за бессмертие и молодость — страх любого вампира, который знает, что не обретет после смерти покоя.
Он обернулся на Сарагосу, посмотрел внимательно.
— Хотел бы я такого для тех, кто дорог мне?
Вопрос, не требующий ответа. Конечно, Блас Сарагоса об этом знал, но видел ли когда-либо в жизни? Он видел не раз и не два, и всякий раз тянуло на подобные места странной тягой и странным желанием испытать снова и снова ту же боль и тот же страх когда-либо присоединиться к ним, и понять, что это неизбежно в конечном итоге.
С призрачного неба на головы им посыпался пепел. Выходит, за Завесой пошел, наконец, дождь.

+1

8

Раздражение достигало своего пика – Солт закурил, в Тени, хот то еще удовольствие перекатывать во рту вязкий горький дым. За каким чертом Хейес его приволок к Брайту? Он что, действительно думал, что часовой прикатил сюда для своего удовольствия, и первым делом побежал проверять, все ли в порядке с Летисией.
- Да что ты можешь знать о том, кто мне дорог? – прошипел Шейд сквозь зубы, так же, как шипел на любое вампирье и блохастых шавок тогда, давно, в Лондоне. Не успокаивали хлопья белого пепла, оседающие на одежде. Будоражили, будили старые воспоминания – в Старом Свете было так же. Все начиналось так же. Прежде, чем зареветь неостановимым пожаром.
Возможен ли Дункан Шейд, испытывающий беспокойство за очередного кровососа, самое место которому в преисподней, что он смог избежать ранее.
Cбежавшие от смерти, тайком, грязно, не должны тревожить покой живых.
- Я здесь, - отчеканил Солт, - потому что территория клана Санграды находится на территории, где я часовой. Потому что у Круга есть договоренность с тринадцатым. Потому что сейчас, после взрыва Митлайфа, отрабатываются любые невозможные и антинаучные версии. Вот почему я здесь, лорд Фианны.
По спине, под одеждой, тянуло могильным холодом и бежали колкие мурашки.
Жуткое ощущение.
Прекрасное, как рассвет, щедро напоивший Лефиафана кровью не-живых.
Дункан Шейд с шипением вытолкнул из легких очередную порцию тяжелого дыма, оседающего к земле. Отрешенность и безразличие, с которыми кровосос уходил от прямых ответов, иначе говоря, болт клал на вопросы часового, злила. Сделка ни о чем – вот как это называлось – вот какая цена была у жизни Ричарда Бреннана.
Тагир привык брать свое силой. Дункан Шейд привык получать свое спустя десятилетия. И никогда не держал при себе вещи и людей, которые больше не могли быть ему полезны.
- Зачем тебе интересоваться заказчиком, лорд Фианны, если в этом городе никто и ни в чем не может быть уверен? Вам давно вырвали клыки, лорд Фианны, вы, Семерка, сейчас слишком слабы, чтобы безнаказанно творить самосуд. Так зачем тебе знать заказчика, пьющий кровь?
Шепот стягивался вокруг, настырно и убаюкивающе лился в уши и игнорировать его было все сложнее. Солт рубанул перед собой пальцами, собранными в знак отрицания. Звуки стихли. Только белый пепел продолжал оседать с тихим шуршанием.
- Я уже был здесь сегодня. Здесь, снаружи, и внутри. Завеса не пострадала…
пока
- …а значит, Круг может не вмешиваться. Что касается тех, кто дорог тебе – попробуй обратиться к часовому, закрепленному за территорией клана Фианны. Возможно, он согласится тебе помочь.
Солт шумно потянул носом воздух.
Дункан Шейд грелся о затухающие капли силы, которая ушла в никуда, в пустоту, не насытила голод Левиафана и не разбудила спящего в глубине Тени. Невозможное расточительство.

+1

9

[indent] Тень притупляла его эмоции, присыпала пеплом и прахом городов, сожженных когда-то за грехи их жителей. Рухнувших в бездну времени цивилизаций, чья гибель оставила след в памяти этого безликого мира, стран, которые были и которых не стало — ветер времени смел их, а остатки выбросил сюда, где упругая глина иного мира запечатлевает слепком все, что происходит на той стороне... в Тени не исчезает ничего, в ней ничего не пропадает бесследно. Говорят, что и души ушедших находят где-то в ней покой, но души не знают этого, когда неумолимая сила расплаты за бессмертие и вечность утягивает их за туманную грань.
[indent] То, как однозначно Блас Сарагоса дал ему понять, что не намерен иметь с этим дела, не задевало. Прямолинейно. Почти даже грубо. Ничем не отозвалось внутри, и Рейнальд не нашел в себе ни сил, ни желания вспыхнуть в ответ и вытребовать у часового согласие, за которым изначально привел его в этот серый мир, знакомый обоим, но родной по-настоящему только ему — самонадеянно было пытаться, пробовать найти слабое место человека, которого он згал слишком плохо и поверхностно, чтобы колоть туда и цеплять на крючок общего интереса. Он чувствовал лишь досаду за промах, легкое разочарование и непривычную готовность отступиться. Судьба свела их снова, но в судьбу Рейнальд давно не верил. С тех пор, как умер Шэйн.
[indent] И даже указание на их слабость — проглотил. Мадараш думал так же, никогда не говорил вслух, но думал. Эхо его сомнений звучало в каждом гнезде города, под каждой темной крышей вампирских домов, шелестяще-приглушенно между строк в осторожных разговорах о политике и новых антинелюдских проектах, и Рейнальд не находил аргументов не согласиться, хотя очень хотел. Шэйн говорил, что осознание и признание собственной уязвимости делает если не сильнее, то делает защищеннее, но кто их них мог сказать, что чувствует это?
[indent] Едва ли половина, тогда как другая половина очень хочет, кажется, в это верить. Как он сам хотел бы носить это знание как щит, способный спасти от участи Саграды сегодня.
[indent] — Ты знаешь, что это предвестие бури, Блас Сарагоса, — спокойно проговорил Рейнальд, чувствуя, как внутри что-то осыпается, как отгоревшая лучина. Пеплом сыплется в низ, в такой же пепел под ногами, но еще ниже бьется темное сердце Тени. Зовет, как всегда. — Это еще только начало, а, значит, Кругу придется вмешаться. Иначе решаться это будет иными способами... ты прожил достаточно и помнишь, как это было. Как было раньше. Помнишь то, что мне только рассказывали.
[indent] Кто-то звал это вендеттой, но еще раньше это называли ночи крови. Месть испокон веков была инструментом в мире вампиров, к которому прибегали с особым удовольствием, искусством, перед которым преклонялись, случись свершиться расплате изящной и изысканной в манере и изобретательности — но случалось и иначе. И кровь тогда не отмывалась с мощеных мостовых много ночей.
[indent] Это только кажется, что мир изменился сильно. С тех пор, как Сарагоса был молод, а Шейн только собирал свой клан.
[indent] Он прищурился, присмотрелся к часовому внимательнее.
[indent] Сколько тебе лет, Блас Сарагоса? Официально он помнил около трехсот. Но Тень выхватывала истинную суть вещей так, как выхватывает все изъяны яркий дневной свет, сдирала с лиц маски до костей, обнажала
[indent] — Там что-то есть, — сказал он требовательно, подходя ближе, на расстояние вытянутой руки. Указывая пальцем куда-то, где сходились солнечным сплетением ребра, сияющими линиями — вены, напоенные силой, вкус которой он еще помнил. — Есть... Я тебя слышу, Блас Сарагоса, и не слышу одновременно. Не с тобой говорю... или с тобой?..
[indent] Удивление, которого он даже не пытался скрыть. Любопытство, за которое можно дорого заплатить, но тяжелый запах тайны вился над ними, плел кокон, из которого не выбраться.

+1

10

Солт раздраженно двинул плечом и готов был ответить – более едко и грубо, чем пару минут до этого, вынуждая вампира отступить, с его вопросами, предположения, словами, раз тот смог выдержать первый натиск и продолжал гнуть свое с упорством, которое в другое время могло бы вызвать уважение, но сейчас не вызывало ничего, кроме глухого раздражения. Получить возможность уйти и на некоторое время остаться в одиночестве, чтобы привести себя, свои мысли и свою голову в порядок. От царящего в ней последнее время хаоса хотелось выть.
Чертов Райан О’Нил.
Тагир с огромным удовольствием спустил бы с сопляка шкуру, натер ее солью и вывесил на всеобщее обозрение как предупреждение о том, что лучше не заходить в его дом, на его территорию, в темноту его мыслей и не пытаться быть рядом.
Удел всех древних – одиночество.
Удел всех древних – безумие.
Простой вопрос заставил молчать и какое-то время разглядывать стоящего перед ним нового главу клана Фианна. Из темноты широких от сдерживаемого гнева зрачков на кровососа смотрели все трое, и только четвертый из них мог говорить, но некоторое время молчал, подбирая слова.
- У всех… кто прожил больше одной жизни… здесь, - пальцы коснулись солнечного сплетения, туда, куда указывал Хейес, - Что-то есть. Или нет совсем ничего, не остается после всех прожитых… эпох. Потому что нечему больше удивляться. Чувства притупляются и теряют смысл. Время перестает существовать. Мир становится иллюзорным.
Наваждение, не назвать иначе. Не делись своей кровью с вампиром и не бери его кровь, если предложит. У слабых, недолгоживущих незримая нить, связывающая донора и его сира, сплеталась быстрее, чем они успевали осознать свою зависимость; относительно себя Солт не был уверен, что сможет почувствовать подобное даже если обмен состоится снова, и снова, и снова…
И, все же, он говорил.
Он ли, Блас Сарагоса, часовой Круга, или Лондонский потрошитель, или араб, потерявший счет времени, а может, невзрачный инквизитор, выискивающий истинных ведьм и скрипящий своим изломанным пером настолько противно, что от этого звука начинали болеть челюсти?..
- С кем бы ты хотел говорить, Рейнальд Хейес? С тем, кто резал таких, как ты, до заключения мира на этой земле?
Многие серийные убийцы, творящие свое темное искусство на чужой крови, жаждут быть пойманными и признанными – Дункан Шейд, лишенный возможности явить свой гений миру, запертый в клетке безызвестности, выхолощенный цензорами и забытый последователями, лишенный законного места в истории, жаждал раскрытия и ждал того, кому можно будет сказать три заветных слова. Я. Лондонский. Потрошитель.
- Ты не Шейн МакИвер, а Нью-Йорк – не Лондон. Ты не сможешь сжечь половину этого города, как жгут пашню, чтобы засеять поле своим зерном. Время ушло. И, возможно, Шейн ушел следом именно поэтому.
«Потому что понимал…» - Хейес тоже понимал слишком многое. Его знание могло стать проблемой – достаточно свидетельства одного из вампирских лордов, немного настойчивости и, пожалуйста, многие могут поверить в то, что часовой Круга если не тот самый Шейд, то явно слетел с катушек и пора бы ему отправиться на покой.
А может, это не так уж и плохо?..
- Я помню, как это было раньше, - неохотно признал Солт, встряхивая головой и с силой проводя ладонью по лицу.
Если лорд Фианны, не перешагнувший двухсотлетний рубеж своей не-жизни, видел и чувствовал что-то не то, скоро это сможет увидеть любое порождение Тени.
«Пусть,» - улыбнулся Шейд и в открытую посмотрел на стоящего перед ним кровососа, разглядывал, пытался заглянуть в самую суть, чтобы понять, стоит ли перед ним тот, кто готов утопить город в крови или тот, кто смертельно этого боится. Первое заставляло трепетать ноздри и предвкушающе-шумно вдохнуть прохладный воздух.
Кровавая жатва.
Магу, убивавшему и других магов, и кровососов, подобное пришлось по душе. Повторить величие прошлого. Только вместо белого жирного пепла, оседающего на воды Темзы – алый Гудзон, но не от закатного солнца, а от крови.
- Время ушло. Не вы стали слабыми – другие стали сильнее, пока вы были уверены в своем превосходстве. Чего ты хочешь? Ты хочешь мира или ты хочешь войны, Рейнальд Хейес? Чего ты хочешь больше - их страха, тех, кто принес порох и смерть на вашу землю, или их прощения за то, что вы все еще остаетесь сильнее, чем они?
По сути, не имело значения, что он ответит, хотя Шейд ждал ответа с нетерпением и тонкой дрожью в пальцах. У них, связанных с кровью в своем посмертии, навсегда, до скончания времен, даже перемирие требовало жертвоприношения. Так было. Так оставалось до сих пор. И нет разницы, сколько из детей ночи стали пугливыми и бескровными, как молочные поросята, в новом мире новых правил, навязанных им живыми.

Отредактировано Blas Zaragoza (2018-03-22 06:13:00)

+1

11

Он не хотел признаваться себе в том, что на мгновение ему стало страшно. Страх охватил холодом руку, как только пальцы коснулись одежды над солнечным сплетением, скрывающим сочащееся тенью сердце — не темнотой, а Тенью, и странное чувство родства ломает пальцы холодом, голос — хрипотцой, в которой эхом звучит и страх, и восхищение одновременно. В хитросплетении чувств и эмоций ему мерещится голос сира, на которого следовало бы разозлиться сейчас, за то, что не сказал, за что, что скрыл правду о человеке, живущем в опасной близости от тех, чья кровь впиталась ему в кожу и под ногти — можно было и сейчас почувствовать ее, спустя столько лет, в извилистых линиях на пальцах услышать эхо пролитой крови, отзвук их голосов. Рейнальд содрогнулся, резко отдернул руку и отшатнулся прочь, сделав сначала один резкий шаг назад, потом второй — замер, рассматривая того, кто выглядывал на него из черноты бласовых зрачков, щерился по-звериному и грозил каждым произнесенным словом, каждым вопросом, ответы на которые сложны. Сложнее, чем просто вымолвить хоть слово, выдавить из себя хоть звук.
Почему ты не сказал мне? Не доверял, все как обычно.
— С тем, кто убивал таких, как я, — сказал он ровно после продлжительного молчания. С тем, кто жил с ними бок о бок мирно, периодически выпивал и давал выпивать себя, делил одну кровь и один кров, он уже говорил. Казалось, что даже понимал и мог предугадать, предсказать — но существо из памяти Бласа Сарагосы было другим, и он не уверен даже, что было оно человеческим.
Человеку не свойственно мечтать о кровавой жатве. Это удел чудовищ, им подобных, любителей кровавых мистерий при луне, которые теперь не более чем красивая и пугающая легенда для молодняка, для средних поколений, которые застали мир в эпоху скачкообразного развития — настоящих чудовищ уже давно нет. Только Мадараш остался... и, быть может, тот, кто смотрит на него сейчас из глубины веков. Ждет ответа. И Рейнальд знал, какого именно ответа он ждет.
— В чьей крови? Вампирской или человеческой? Кажется, это скоро произойдет и без моего желания, — пока он говорил, страх уходил, оставалась тревога. Опасение, которое саднило под кожей, не давало снова приблизиться. Он пил его кровь. Давал ему свою. У Бласа Сарагосы была хозяйка-вампирша, о которой был осведомлен каждый вампир в Южном Манхэттене.
Разве это возможно?
— Страха. Прощение — удел Господа, — рука сама нырнула в карман, но в этом мире четки ощущались как деревянные треснувшие бусины, а не холодные нефритовые четки.

+1

12

- Зачем ты упоминаешь имя выдуманного божества, когда есть другие, настоящие, что ходят между недолгоживущих – такие как ты… Такие, как я, - Шейд бархатно хохотнул, оскалившись. – Сомневаюсь, что они стали бы поклоняться нам. Поэтому их удел – неведение. Был, когда-то.
Маг наблюдал за вампиром, стоящим в паре шагов. Тот почему-то предпочел отойти ранее, разорвать близкую дистанцию, словно боялся, что лондонский потрошитель и ему запустит руку под ребра, вырывая сердце, как было когда-то давно.
«…но знает ли он?»
Удивление, мелькнувшее на лице, в голосе, в движениях лорда Фианны было столь же редким, сколько и не наигранным. Шейн МакИвер умел беречь чужие тайны, как собственные, особенно когда знал, что за эти тайны не в меру любопытный птенец может лишиться жизни. Нет, ни охотники, ни солнечный свет, ни серебро, ни коварное колдовство убивало их, неопытных и едва оперившихся. Неуемное любопытство, вот что вело безымянного птенца МакИвера через лабиринт лондонских трущоб, как вело всех подобных ему, к неминуемой гибели.
Рейнальд Хейес не назвал имени, потому что Шейн МакИвер решил сберечь его жизнь, поэтому он не знал его – так решил маг, в очередной раз окидывая стоящего перед ним долгим и цепким взглядом.
- В крови тех, чьи жизни не имеют ценности. Людской. Вампирской. Перевертышей. Одаренных ублюдков, целованных Серой Госпожой, что возомнили себя равными нам, пользующимися силами Левиафана по праву рождения.
Затихли призраки. Холод Тени приятно холодил кожу.
- Как жгут пашню, чтобы засеять поле новым зерном, - медленно повторил маг, - Кто-то уже начал делать это, кто-то поднес огонь, собираясь очистить поле от жухлой и сорной травы. Или ты думаешь – они не знали о взрыве? Или ты думаешь – они что-то упустили и все это было трагической случайностью? 
Или ты думаешь – они скажут тебе, “мы позволили произойти этому, потому что вы, вышедшие на свет, больше не боги для нас, и теперь мы знаем, что убивать вас так же просто, как вы убивали нас долгие и долгие века до этого”.
- Вы пьете мертвую, холодную кровь, которая не насыщает вас. Мои сородичи отказались от жертвоприношений – того, что способно пробудить истинную силу, которой они не видели никогда. Они боятся ее. Они не знают, что с ней делать.
Солт медленно развел ладони в стороны, формируя между ними очертания сложного и многоступенчатого Знака, в котором проступала арабская вязь и искаженная латынь, отблескивающего таким же насыщенно-алым, как локус.
- Глупцы. Боящиеся всего, - небрежно упало в пыль. Истончались белые призраки, чужие смерти, надолго впечатавшиеся в Тень, рвущуюся в реальный мир, словно взрыв в Брайте мог повредить и ее. Маг скупо улыбался, не отводя взгляда от лица нового лорда Фианны, пока чудовищный Знак вычищал пространство вокруг них от последних вздохов умирающих, пока Дункан Шейд выпивал силу, щедро разлитую кем-то, никому ненужную в новом сумасшедшем мире, где трусы и глупцы добровольно отказывались от всесилия.
- Я – знаю. И я не боюсь.
Там, в реальном мире, наверняка заходились лаем собаки. Там, в реальном мире, чувствовали непонятную нарастающую тревогу слабые недолгоживущие. Там, в реальном мире, мир замирал в ужасе перед пристальным взглядом Левиафана, желающего обрести свободу.
А Дункан Шейд чувствовал себя хмельным и улыбался все шире, почти искренне – и искал в ответном взгляде сына Шейна МакИвера понимание и желание обладать всей силой обоих миров. Знак медленно вращался, вспыхивая все ярче.

+2

13

[indent] В исказившемся облике мага было что-то звериное — странно родное. Опасение перед неизвестным существом, смотревшим на него привычно-добродушными глазами Бласа Сарагосы, смешивалось с любопытством, его вторым по значимости грехом после гордыни, и этот грех держал его рядом, на месте, не давал уйти, хотя задремавшие в уютной и безопасной Тени инстинкты кричали, что нужно бежать. Спасать себя, уйти и постараться забыть пульсирующий в такт сердцебиению кроваво-алый знак, начертанный на эфемерном теле Тени, которая благостно отозвалась на этот жест, благодарно слизнула магическую силу и пошла мягкими волнами, расходящимися во все стороны — как говорит Алан Хейфец, камень, брошенный в глубокий пруд. Не дай Бог тебе найти этот камень.
[indent] Показалось, что далеко, в несуществующей глубине, что-то отозвалось глухим толчком через несколько секунду тягостного молчания, пока висело между ними напряжение — Лефиафан... Рейнальд поднял взгляд на мага, проводил рассыпавшийся искрами силы нечитаемый знак, чье значение, наверное, давно утрачено и помнит его лишь тот, кто говорил сейчас с ним чужим голосом и чужими словами, с акцентом, какого никогда не было у Бласа Сарагосы, часового с Манхэттена.
Если бы он только знал... и что бы ты тогда сделал? В Тени молчаливый призрак Шэйна ощущался яснее и отчетливее, чем в реальном мире, взывал к нему памятью и догадками, что сказал бы сир. Промолчал бы, наверное, как и было заведено.
Конечно, ничего.
[indent] Рейнальд ничего не ответил магу, только сократил снова расстояние между ними, вытянул руку перед собой, словно опять желая коснуться груди человека, хранящей больше, чем живое сердце, качающее кровь, одно на двоих в гибком теле, все же слишком тесном для двоих... я знаю об этом, Сарагоса, больше, чем ты думаешь. Он знал, что маг его слышит, понимает мысль, не потому, что ладонь снова лежит поверх рубашки и чувствует тугое биение в клетке костей и плоти, потому, что в Тени возможно все.
[indent] Для таких, как они, тем более.
[indent] Я убил своего брата и он с тех пор всегда со мной.
[indent] Если бы я мог, я бы этого не делал.

[indent] — Нам пора, — слова, произнесенный вслух, показались шелухой в сравнении со словами, что остались непроизнесенными. Легкого толчка оказалось достаточно, Тень легко отпустила их в этот раз, позволила уйти — узкий переулок за "Брайтом" оглушил сиренами полицейских машин, громкими звуками беснующейся толпы и голосами постовых, многократно усиленных рупорами. Где-то над головой пролетел патрульный вертолет, но они, кажется, ничего з этого не заметили — Рейнальд не отпускал взгляда, в котором затухал потусторонний отблеск, и возвращался на место тот, кого он знал.
[indent] Оказывается, совсем не знал.
[indent] — Расскажи мне, Блас, что я только что видел.
[indent] Ладонь по-прежнему лежала у Сарагосы на сердце, прижимая того к кирпичной стене здания.

+2

14

- То, что не должен был видеть. И не должен был слышать. Маленьким вампирятам лучше сидеть под крылышком у своего сира, а не бродить в одиночку по темным улицам темными ночами.
Невнятно пробормотал Солт - язык заплетался, как у пьяного - дернулся, собираясь отлипнуть от стены, но державшая его ладонь казалась высеченной из камня. Маг опустил взгляд, разглядывая чужую руку с растущим недоумением и не смог удержаться от едкого комментария:
- Лорд Фианны испугался?
Лисья ухмылка вышла непривычно беззубой.
Мало. Хейесу этого будет мало. Мысли путались, но нужные слова нашлись сами:
- Мне три сотни лет, Хейес. Все три сотни я не снимаю локус с пальца, это, знаешь ли, очень вредно для психики, согласно последним исследованиям. Не говоря уже об использовании ментальной магии без соответствующей подготовки в виде диплома доктора на стенке.
Скажи. Ему.
- Скоро в моем личном деле допишут строчку "психическое расстройство" и отчасти будут правы, а потом отправят на заслуженную пенсию.
Язык больше не заплетался, но гнев Шейда понимался в груди алой волной.
Скажи!
Солт перевел взгляд за плечо Хейеса, где в Тени все еще висел магический знак, набухая ядовитыми каплями неживой силы. Изучал его молча, не столько анализируя, сколько выискивая в памяти нужную кальку, пока не появилась уверенность, что совпавшая даст наиболее полное и правильное представление о том, что он начертал несколько минут назад, пока читал бессмысленные лекции лорду Фианны. Сказанное помнилось смутно. Знак висел прямо перед ним напоминанием и, к сожалению, работал. Стоило разобраться с этим, пока не случилось еще одно ЧП у потрепанного взрывом Брайта.
- Это нужно убрать, - наконец заключил маг. - Последствия уже видны и их, к сожалению, не спрячешь. Нужно остановить это, пока не стало хуже.
Скажи ему!
Змеиное шипение Шейда звучало в ушах безумным рёвом, перекрывающим все прочие звуки - я существую, я здесь, меня не могут забыть. Маг вцепился пальцами в щеки вампира, заставляя смотреть себе в глаза.
- Ты, братоубийца, сожалеющий о содеянном, что ты видишь сейчас?
"Сказать ему? Хорошо, я скажу."
- Видишь ли ты перед собой мага, которому больше пяти сотен веков, книги которого стали классикой, который утопил город в крови, потому что искал все больше и больше силы? Или ты видишь часового, который с трудом пишет отчеты, потому что путается в современной терминологии и не хочет, чтобы по улицам этого города потекла кровь?
Лучше бы лорду Фианны видеть второе.
- Если бы у тебя не было выбора, убивать или не убивать своего брата - ты бы продолжал сожалеть о содеянном?.. Помоги мне убрать это, лорд Фианны. А лучше отойди в сторону, подальше, и не мешай.

Отредактировано Blas Zaragoza (2018-05-20 08:59:41)

+2

15

[indent] Его обожгло силой, когда ладони мага легли на лицо, когда он схватился пальцами за его запястья, но, кажется, так и не решился их отвести в сторону — застыл на месте, не размыкая зрительного контакта с тем, кого знал как часового Бласа Сарагосу... оказывается, не знал вовсе. Нечто другое — чужое — смотрело на него со дна темных зрачков, менявших взгляд на взгляд зверя, проснувшегося и жаждущего крови, и в их тенях билось, пульсируя, далекое эхо дыхания монстра, ворочающегося в пыльных глубинах изнанки.
[indent] Он задал тебе вопрос. Отвечай.
[indent] Рейнальд помотал головой, не отрывая взгляда — отвечая не то магу, не то голосу у себя в голове, который просыпался от близости к Тени, от присутствия чужой похожей силы, поглотившей множество чужих.
[indent] На ответ не находилось достаточного количества слов, и слов подходящих — тоже. Он вспоминал испуганное лицо Ричарда в тот миг, когда тот понял, что произойдет дальше, как сейчас чувствовал тугую спираль его страха, которая распрямилась, отпружинила от стен старого склада громким, отчаянным криком напополам с хрипом, в котором неверие смешивалось с глухим благоговением... ты не сможешь, ты умрешь, ты не Мадараш, ты не Шэйн...
[indent] Нет, конечно, он не Шэйн. И не должен им быть — тот, кем был в действительности Блас Сарагоса, мог сколько угодно указывать ему на это несоответствие, взывать с авторитету и силе прошлого, но у прошлого нет силы, в действительности у прошлого нет ничего, кроме памяти, потому что оно прошло. И он — не Шэйн, потому что Шэйн умер, а он здесь.
[indent] Рейнальд потянул руки мага на себя, проваливаясь обратно в серый мир, и почти сразу почувствовал, как горит на коже и как сверлит затылок взглядом висящий в воздухе огненный знак, плавящий пространство мира на этой стороне. Поток силы расходились от него волнами, и непривычно горячий воздух лился в легкие размякшим металлом, обжигал до хрипоты. Рейнальд выпутался из чужого хвата, отошел на несколько шагов в сторону, переводя взгляд со знака на мага, который снова перестал быть кем-то ему знакомым — из-под треснувшей шелухи кожи смотрело нечто совсем чуждое и опасное, но ему отчего-то все равно была нужна помощь, если он попросил.
[indent] Он хотел спросить, что это, но, вероятно, на это не было времени.
[indent] — Кто я могу сделать? — голос был напряженным. В любой момент Рейнальд был готов броситься отсюда прочь, но слова Сарагосы о том, что может быть хуже, засели в мозгу прочно и держали на месте. В тревожном, взвинченном ожидании.

+1

16

- Что ты можешь сделать? - ухмыльнулся маг, вздергивая бровь и оборачиваясь через плечо на вампира прежде, чем добавить, теряя интерес, - Умереть. Хорошая жертва всегда кстати. Дает много сил.
Знак светился на добрых пару кварталов - не злым алым светом, фонил в Тени как маяк.
- Ограбь ювелирку. Нужен правильный металл и правильные камни, чтобы закрыть это, - фыркнул Солт, медленно приближаясь к знаку. Уничтожить не получится - такое не уничтожают, потому что создают совсем для другого.
- У тебя, лорд Фианны, есть нужный металл. При тебе, у твоего тела. Дай мне это, - потребовал Шейд, не оборачиваясь. Он предпочел бы начертать колдовскую фигуру и с досадой понимал, что может не успеть.
- Дай мне что угодно. Это нужно запереть. Только и всего, - засмеялся Тагир, не тратя время ни на ритуал, ни на новые магические знаки, запрокидывая голову и обводя пощелкивающий ядовито-красным Знак взглядом, в котором интерес читался ровно пополам со скукой. Потом он заговорил, тягуче и напевно, и Знак заискрил, смешиваясь в нечитаемое нечто, уменьшаясь в размерах, пока не уместилось между разведенных ладоней, которые жгло злым и острым огнем. Тагир улыбался и разворачивался медленно, словно в его руках находилась великая драгоценность.
- Дай мне свою вещь. То, что есть при тебе. То, куда я смогу закрыть это, - попросил маг.
Солт улыбался. Шейд вглядывался в пляшущее месиво символов между своих напряженных пальцев и искал закономерности этой дикой пляски.
- Быстрее, живущий в обоих мирах. Я не смогу держать это вечность.
И Шейд, и Тагир, оба, расхохотались так радостно и искренне, словно это была на редкость удачная шутка. Словно не ему бы первому оторвало руки по самые плечи, если все выйдет из под контроля. Тагир наслаждался силой, которую буквально держал в своих руках. Яркую и ревущую, как небольшое солнце между ладоней.
- Дай мне...
За разгорающимся светом он не видел, куда вложил сжатый до размеров теннисного мяча, а после и меньше, Знак.
На какое-то время ему показалось, что он ослеп от этого света - перед глазами плясали алые вспышки и ближайшую стену, о которую можно опереться, маг нашел практически наощупь, споткнувшись несколько раз. Колени дрожали и Солт сполз по стене вниз, мало заботясь о щегольском плаще. Внутри царило опустошение и затихал дурной ревущий кураж.

- Скоро... они будут здесь. И у них будет много вопросов.
На Хейеса Солт не смотрел, жадно и сипло тянул никотин, прикрыв глаза. Пока еще он чувствовал движение Тени всей кожей и чужое приближение ощутил бы отчетливо.
- Что ты можешь сделать? Подтверди, что когда мы прибыли сюда, нечто уже набирало силу. Они не поймут. Им понадобится много времени, чтобы понять, что конкретно здесь случилось. Ты сделаешь то, о чем я тебя прошу?
Маг чувствовал вампира рядом так же, как если бы смотрел на него открытыми глазами. У вампира теперь был артефакт, запечатанной силы которого хватило бы на то, что бы разнести к черту этот квартал. В Тени больше не выли беззвучно бледные призраки - Знак выпил их, потянулся дальше и продолжал пить силу, пока не оказался заперт в физическом объекте, и его свет теперь был завернут во множество слоев непроницаемой черноты, которая закрывала его как изнутри, так и снаружи, от возможных любопытных глаз.
Тагир был доволен.
Солт чувствовал себя выжатым и способность чувствовать Тень покидала его, хотя локус все так же оставался на пальце.
- У тебя тоже есть вопросы, - маг открыл глаза, рисуя сигаретным угольком восьмерки. Не столько спрашивал, сколько утверждал, - Считай, что ты мне больше ничего не должен, если сделаешь так, как я говорю.
"Тебе же не будет это ничего стоить, верно?" - кровосос, который никогда не лгал Серым - нонсенс. Тем более тот, который стоял во главе целого клана. В мыслях было непривычно тихо, гудели виски и верхнюю губу щекотало горячим. Солт не стал проверять пальцами. Итак знал, что там будет кровь.
- У тебя тоже есть... Я отвечу на них после того, как сдам это место... другим серым. Мне нельзя бежать. Это воспримут как бегство.
В кармане завибрировал телефон.
"Началось..."
- У тебя есть немного времени, Рейнальд Хейес, лорд Фианны?..

+1

17

[indent] Рука с кольцом, которое когда-то принадлежало Шэйну, пульсировала силой — она болезненно свивалась вокруг запястья, ломотой отзывалась в пальце, обжигала кожу, и Рейнальд машинально сжимал ладонь в кулак, прятал руку в складки пальто. Он не заметил, как Тенб выплюнула их обратно в переулок, но затылок перестало обжигать жаром знака, набухающего силой в сером пространстве потустороннего мира, а со дна глаз мага больше не смотрел на него голодный зверь, алчущий власти и энергии — перед ним снова был Блас Сарагоса, часовой с Манхэттена, и выглядел он паршиво. Вжимался в стену и хватался за стремительно тлеющую сигарету, как за спасение в бурном потоке, который уносил его прочь — Рейнальду пришлось опуститься рядом с ним, наклониться и настойчиво ловить его блуждающий взгляд, чтобы не отпускать, чтобы не дать часовому провалиться в беспамятство и уйти прочь. Это очевидно стоило усилий магу, у которого даже кровь пошла носом от напряжения, и Рейнальд невольно задержался взглядом на красных каплях над верхней губой Сарагосы, прислушался к звону крови и Тени в ней, с удивлением отмечая, что силы маг потратил столько, что его кровь сейчас едва ли отличима от крови обычного человека, не отмеченного особым даром серого мира за Завесой.
[indent] Медленно облизал сухие губы, поднялся, прислушиваясь к пространству. Они действительно скоро будут здесь — огненный знак, еще недавно начертанный на ткани Тени, на ее живой и дышащей плоти, был маяком не только для призрачных теней, но и для тех, кому положено следить за происходящим в магическом мире, за его отражениями в обоих мирах. К "Брайту" и без того приковано внимание, и все те маги, кто приехали следом, вампиры, еще не скрывшиеся из виду перед неумолимо надвигающимся утром, все как один дрогнули в миг, когда горящая печать вспыхнула и растаяла в пустоте.
[indent] Так, по крайней мере, должно было выглядеть.
[indent] Рейнальд напряженно сжал и разжал руку правую ладонь, тряхнул ей, поморщившись, словно мог стряхнуть эти болезненные ощущения. Посмотрел на Сарагосу, который и не думал подниматься — верно, хотел дождаться своих коллег и посмотреть, как лорд Семерки будет из зазрения совести лгать им, глядя в глаза, валить все на неизвестных магов, которые, верно, устроли взрыв в вампирском клубе и теперь перешли от банального терроризма к магическому... достойный ложный след, но ему все еще было интересно, ради чего ему стоит так подставляться. Ради чего стоит водить за нос специалистов Круга, которые рано или позно поймут, что их обманули.
[indent] Но, пожалуй, это было не место для вопросов. И не время.
[indent] — Поднимайся, — Рейнальд протянул ему руку, левую. Помог подняться на ноги, поддерживая — стоял на них Сарагоса все еще некрепко.
[indent] — Ты должен мне историю, Блас Сарагоса, — мрачно проговорио Рейнальд, оборачиваясь на окликнувший его голос. Серые нашли их безошибочно, и глава оперативной группы — кажется, сам Стивен Тауэрс, не верится — скользнул взглядом по ним обоим, задержался на Сарагосе. Помолчали.
[indent] — Лорд Рейнальд...
[indent] — Вашему коллеге нужна помощь, — мягко перебил он, одним взглядом указывая на Бласа. — Позвольте, я все расскажу на месте.

[indent] Рейнальд всю дорогу бросал обеспокоенные взгляды на Бласа, который от своих коллег сбежал сразу после краткого объяснения с группой Тауэрса, который, как показалось Рейнальду, отнесся к его рассказу скептически. Он бы себе тоже не поверил — вспыщка силы была такой мощной, что тот, кто ее вызвал, должен был неизбежно быть в поле зрения Круга. Но, кажется, кандидатов в неизвестные террористы у них сходу не нашлось, и Тауэрс как-то уж очень пристально рассматривал Бласа, ждал как будто, что тот добавит кто-то к рассказу, но Сарагоса предпочитал отмалчиваться.
[indent] Прямо как сейчас, на заднем сидении "Линкольна", почти задремав.
[indent] Он подобрал его в квартале от "Брайта", не спрашивая согласия или разрешения, почти заставил сесть в машину. Удивительно, но часовой даже не поинтересовался, куда они едут.
[indent] — Он знает? Тауэрс?
[indent] В зеркало заднего вида он рассматривал профиль человека, который только что не был собой. Или как раз был?  [indent] Есть такие, в ком живут десятки чужих душ... говорят, что Ференц Мадараш уже давно утратил себя настоящего и живет памятью тех, кого поглотил за долгие годы борьбы за власть, и уже не отличить, не разобрать, кто из них подлинный, настоящий. Изначальный. Рейнальд машинально огладил пальцем перстень Шэйна, который уже начал остывать, а запястье перестало ломить тупой болью.
[indent] Подумав, он свернул на два поворота раньше, напрявлясь в сторону Кипс-Бей.

+1

18

Солт сонно моргнул и отрицательно покачал головой в ответ на вопрос Хейеса.
- Нет, не знает... - спохватился и зачем-то уточнил. - Какой из Тауэрсов? Этот, Стивен?.. Понятия не имею.
Подумал еще. Мысли перекатывались тяжело и лениво, как мокрая галька под приливной волной.
Солт прокручивал в голове короткий диалог со Стивеном.

Он не поверил.
Ни единому слову.
Да и черт с ним.
Это ли важно сейчас?

- Возможно знает, - наконец неохотно признал маг.
Тауэрс-старший вполне мог и сказать. Сыну он определенно доверял больше, чем дочери. Хотя бы из-за разницы в возрасте обоих детей и времени их вовлеченности в дела Круга. Маг потер пальцами переносицу, зевнул и снова уставился в окно. Как так получилось, что теперь он ехал в машине вампира, понять не мог сам. Но, определенно, это было не самым плохим решением за сегодняшний день. Садиться за руль самому - как минимум потенциально опасно, потому и брел вдоль улицы, рассчитывая поймать такси.
Хейес такси не был. И адреса не спрашивал.
Усталость после всего произошедшего усыпила не только голоса в голове, но и инстинкт самосохранения. И ладони жгло до сих пор. Солт опустил взгляд, наблюдая за вздувающимися водянистыми волдырями. Терпимо. Маг думал о том, что Стивен и впрямь может знать - а после, что плевать на это. Лезть поперек старшего он не будет. За последний месяц количество тех, кто подозревал что-то неладное в часовом увеличивалось в ужасающей прогрессии. Суммарно все это приближало необходимость уехать из Большого Яблока на какое-то время, пока вся история не уляжется.
На пару десятилетий.
Солт вздохнул, осторожно двинув пальцами; морщась, потянул локус и убрал его в карман жилетки, толкнув глубже, чтобы не выпал случайно не выпал, большим пальцем.
За окном городской пейзаж не намекал на то, что фианновский лорд решил отвезти мага куда-нибудь на заброшенные склады и силой получить ответы на свои вопросы. Беспокойство шевельнулось под ребрами и улеглось.
- Зачем ты это делаешь? - спросил маг с вялым любопытством, поймав взгляд Хейеса в зеркале заднего вида. - Настолько хочешь получить ответы на свои вопросы? Я никуда не сбегу из Нью-Йорка в ближайшее время. Мы могли бы поговорить и завтра. Или послезавтра.
Понимания слова Солта явно не встретили и маг снова вздохнул.
- Шейн был терпеливее. У тебя вечность впереди, куда ты только торопишься...
"...если у тебя уже получилось взять меня за яйца".
Солт с трудом вспоминал слова Шейда и Тагира, их мысли, наложившиеся на его собственное восприятие, как калька, чужая, неприятная, навязчивая. Шейд хотел крови. Шейд хотел жертвы, достойной чернокнижника из Лондона. Шейд смотрел на Хейеса жадно и пытливо, ожидая, что сможет достичь договоренности с молодым вампиром.
Дай мне жертву, лорд Фианны и я отплачу тебе силой, которой так не достает в этом веке нам всем, нелюдям, ходящим по Тени.
Кажется, что-то из этого он едва слышно прошептал сухими губами. Перед глазами плясали языки пламени над Темзой.
Мотор перестал убаюкивающе, бархатно гудеть, машина остановилась и Солт встрепенулся. Знакомый элитный дом. Он уже был здесь немногим ранее, когда привез лорду Фианны Ричарда Бреннана.
- Это будет длинная история, Рейнальд Хейес, - медленно произнес Солт, не сразу выходя из машины следом за вампиром. Поднимались молча. Молчал и смартфон, чему Сарагоса был толи рад, толи не особо.
Если Стивен до сих пор не сказал явиться на утреннюю планерку, значит решать вопрос будут без часового.
Хреново.
Потому что мнение разменных фигур никому неинтересно, а значит нет смысла учитывать их слова.
Солт недовольно дернул уголками губ.
- Но, кажется, теперь у меня есть время, чтобы рассказать ее тебе.
В квартире все осталось по прежнему. В Тени наверняка трещины впечатались в зеркала и стены, но маг не мог видеть этого без локуса и не торопился надевать кольцо обратно на палец. Территория Хейеса. Вампир получил возможность отыграться за прошлые и все возможные будущие поражения, но пока не демонстрировал откровенной агрессии. Странно. Маг неловко и долго снимал с себя сначала пальто, а потом ботинки, и все это время задумчиво рассматривал лорда Фианны.
- Какую вещь ты мне дал, чтобы я запечатал в ней Знак? Это может оказаться опасным артефактом. Мне нужно будет посмотреть позже. Возможно, придется избавиться от него.
"Что ты попросишь за это, Хейес, бонусом ко всему, что я уже успел задолжать тебе сегодня?"
- Надеюсь, у тебя есть кофе.
"Иначе я засну до того, как начну рассказывать тебе историю, которую ты так хочешь услышать".

Отредактировано Blas Zaragoza (2018-06-19 03:24:50)

+1

19

[indent] Кофе у него, как ни странно, был. Рейнальд не стал отвечать ни на один из заданных вопросов, оставив их на потом — для начала мага нужно было привести в чувство. Накачать кофеином, запихнуть в ванну и дать остыть — он ощущал еще в машине исходящий от мага жар, неестественное тепло, которое не может источать человеческое тело, не разрушаясь при этом... по ощущениям, у Сарагосы была настоящая лихорадка, которая любого уже многократно свалила бы с ног, но Блас Сарагоса упрямо доехал до дома, дошел до квартиры и не рухнул прямо за дверью на пол, содрогаясь в конвульсиях. Добрался до ванной сам, сам залез, потребовав в довесок к холодной воде еще и ящик льда. Где я тебе его найду — Рейнальд было огрызнулся, но проверил запасы и даже нашел то, что требовалось. В другой ситуации он счел бы эту беготню унизительной, но сейчас его любопытство и желание до конца узнать чужую тайну перевешивали гордость и самоуважение.
[indent] Он с удивлением обнаружил, что Сарагоса плавает в просторной джакузи прямо в штанах, без рубашки, обгорелые остатки которой валялись прямо тут, на черной плитке пола, отражавшей старомодный желтый свет ламп. Холодом веяло от ледяной воды, но высыпанные в воду кубики льда таять начинали почти мгновенно. В ванной комнате парило, заволакивая все мутной дымкой, в которой терпкий запах геля для душа мешался с запахом виски и едва уловимо — запахом тлена и пепла.
[indent] — Вот, — он присел на край ванной ипоказал ему руку тыльной стороной ладони, где на безымянном пальце блекло мерцал старой бронзой тяжелый, старинный перстень Шэйна. Змея, кусающая свой хвост, вокруг фамильного герба Макиверов. Единственное украшение, которое признавал сир, передав по наследству эту привычку и ему. — Это кольцо моего отца. Я дал его тебе там, в Тени, а теперь расскажи мне, что ты сделал с ним и тем знаком?
[indent] Рейнальд никогда не интересовался магией глубже, чем то, что умел сам и то, чему еще мог научиться — той узкой областью магического искусства, которое доступной вампирам. Их магия переливалась всеми оттенками тьмы, но знак, который совсем недавно плавил пространство неподалеку от Брайта, сиял как небольшое солнце, поддающееся воле человека из плоти и крови... но был ли тот, кто сейчас остывал в ледяной ванной, человеком? Рейнальд чувствовал человеческую природу в нем, но что-то чуждое теперь, после стычки в Тени, отчетливо витало в воздухе.
[indent] — Расскажи мне свою историю, — Рейнальд опустил руку, наклонил к плечу голову. — Я умею хранить тайны, Блас Сарагоса.

+1

20

Кольцо отца - Шейна или другого, биологического? - прекрасно! И эту вещь маг предложил выкинуть в помойку. Нет, хуже, утилизировать, закопав на полигоне ядерных отходов подальше от людей. Солт потянулся к чужой ладони, сжал ее, провел пальцами по кольцу, пытаясь ощутить хоть что-то.
- Я не знаю.
Признал Солт, не сразу отпуская руку Хейеса.
- Хочешь спросить у того, кто сделал это?
Металл казался неестественно-холодным, узор на массивном перстне - смутно знакомым.
В воде неестественно быстро плавился лед.
- Я посмотрю позже.
Молчала Тень, непривычно, словно заложило уши, и куда маг убрал локус, снятый с пальца, он не помнил.
- Солт, - поправил Хейеса прежде, чем погрузиться в воду с головой и вынырнуть обратно, снимая влагу с лица ладонью, - Блас из Сарагосы всего лишь имя, под которым я прибыл в испанскую колонию три века назад.
Одно из многих, которое позже забудется. Какая разница, какое будет следующим, очередным - предчувствие, что время Бласа из Сарагосы заканчивается, давило на затылок. И, все же, в целом легчало. А вместе с этим пропадало желание отвечать на вопросы клыкастой мрази. Ну и потом, не делать же это, плавая в ледяной воде, температура которой наконец-то начинала ощущаться.
Солт приподнялся, укладывая предплечье на край джакузи - разглядывал приметное кольцо, начиная вспоминать, кому оно принадлежало ранее.

- Шейн МакИвер, вот чье это кольцо, - вслух произнес маг, - Я расскажу тебе другую историю. Про шотландского ублюдка, выскочку, который прибыл в Лондон для того, чтобы стать шестым лордом. Ему было мало клочка земли, он не хотел делить город-за-стеной с кем-то еще, с другими выскочками, такими же, как он. Дункан Шейд тоже был шотландским ублюдком, по крайней мере, его называли так, хотя шотландцем он был только на словах и прибыл... издалека.
Лондон-за-стеной кишел мразью - вшами, вонью, вампирами и перевертышами. Круг не совался туда. Лондонская пятерка не хотела мараться, позволяя выскочкам вроде МакИвера грызть друг другу глотки. Дункан Шейд не был частью Круга, он хотел свою территорию, но его эксперименты были слишком... эксцентричными, настолько, что в определенный момент следовало принять меры, чтобы его не беспокоили другие маги. Дункан Шейд считал, что на территории города за стеной слишком много сорняков - выжечь пашню - говорил Шейд - чтобы засеять новое поле. Не знаю, почему МакИвер согласился с ним.
То лето было душным жарким. Солома на крышах вспыхивала от одной искры.
От пожара, разгоревшегося в Тени, плавился даже камень - Шейд не давал ему угаснуть, пока не были выжжены все сорняки. Пока не сгорела половина Лондона-за-стеной.
Сейчас принято считать, что Шейд был отшельником, одиночкой, и что к тому пожару он причастен не был. Это правда только отчасти. МакИвер получил свой город-за-стеной и стал шестым лордом. Шейд оставался рядом с ним, продолжая свои поиски Левиафана. Возможно, именно МакИвер сдал его Кругу и лондонским лордам спустя пару десятков лет. Возможно, он был прав. Вся магия Шейда строилась на философии жертвоприношения - чем дальше Шейд заходил в своих экспериментах, тем больше крови ему требовалось. Он бы и МакИвера прирезал не задумываясь, если бы это позволило ему приблизиться к Левиафану.

Солт поднялся рывком, тяжело опираясь о плечо Хейеса, и перешагнул борт джакузи. Вода текла ручьями.
- Дай халат, - маг кивнул в сторону вешалки, где висело то, что было ему нужно, и завозился с ремнем, стаскивая с себя тяжелые, набрякшие водой штаны. Не дождался требуемого, когда мокрые штаны сползли к щиколоткам вместе с темными боксерами, вздохнул, переступая на месте и пытаясь выпутаться без того, чтобы раскрасить кафель алым из разбитого носа, шагнул к вешалке сам.
- Так Шейд пересек океан и оказался в Новом Свете, выбрав себе другое имя.
Окончание получилось скомканным. Да и весь рассказ - витиеватым, малопонятным для уха современного вампира, явно не привыкшего к специфической викторианской манере изъяснения, в духе книг, которые писал Шейд. И очень редко - историй, которые рассказывал сам Сарагоса.
Ступни все-таки поехали на мокром кафеле. Солт едва успел схватиться за стену. Сдернул халат, влезая в него скованно. Под ногами валялась обгоревшая рубашка. Черные рукава. Жилетка, относительно целая, тут же. На ладонях, предплечьях и корпусе вздувались редкие волдыри, которые после долгого лежания в воде причиняли куда как меньше беспокойства, и не так сильно жгло покрасневшую кожу там, где волдырей не было. Солт разглядывал почерневшую ткань, завязывая пояс халата и растерянно думал о том, почему он сам еще не воет от боли в обугленных руках.

Хейес выглядел так, словно готов был свернуть ему шею тут же. Солт скользил взглядом по лицу кровососа, который до сих пор никак не среагировал на странный рассказ. Какая разница, верит он или нет - у Бласа Сарагосы было много историй, но ни одну из них он не мог подтвердить даже для себя, чтобы развеять опасения по поводу целостности своего разума.
И стоять оказалось тяжелее, чем лежать в ванной.
Маг молчал, медленно, со скрипом обдумывая сложившуюся ситуацию.
- Я помню, где у тебя бар, - наконец произнес Солт и пошлепал в сторону кухни. Потому что и впрямь помнил, за какой панелью можно было найти выпивку.

+1


Вы здесь » Fade to Black » Over and Done » Лихие пришли времена


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC