Fade to Black

Объявление

The New York Observer
- У тебя есть счеты с клиникой? - спросил он невзначай, когда страниц перевалило за двадцать. - Или почему ты помог?
Было и правда интересно. Может, на интервью согласится.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fade to Black » Over and Done » Жмурки


Жмурки

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

HENRY HOWER, NICHOLAS MOORE

5 мая 2016, день. Офис "Стигмы" в NY.
Возможно, все это только паранойя. Может быть, пора взять отпуск и слетать в Альпы покататься на лыжах. Жаль, что май - не слишком удачное для этого время. Жаль, что проблема с пропадающими из лабораторий Стигмы формулами от этого не рассосется. Но, возможно, крыса хотя бы не в их отделе.
© Henry Hower

Отредактировано Nicholas Moore (2017-12-08 20:06:54)

0

2

"Стигма" всегда хорошо относилась к ценным сотрудникам. Порой, даже тогда, когда это шло ей в ущерб. Ну, допустим, в две тысячи девятом пришлось немного затянуть пояса, как, впрочем, и всем тогда, но ведь не было массовых увольнений, даже премии не урезали. Если бы "Стигма" жаждала всенародного признания, можно было бы устроить пару статей о бизнесе с человеческим лицом или что-то в том же духе. Простые американцы читали бы, важно качали головами, и понимали бы, что нет, не все еще потеряно, страна пройдет домну кризиса и выйдет из нее сильнее. Но кому к черту нужна такая дешевая слава? Не этой компании. Этой клмпании, как ни банально бы звучало, позарез нужны были лояльные сотрудники. Только и всего, разве это так много?
Библия утверждала, что человек был создан из глины. Хауэр давно понял, что набирая материал, создатель зачерпнул заодно с ней приличную порцию дерьма. Ну вот и получилось именно то, что получилось. Теперь люди просто продолжали демонстрировать свою натуру  и, хотя "Стигма" была лучшим, что могло случиться с большинством из них, многие находили в себе наглость требовать большего или просто ныть о своей недооцененной гениальности, а некоторые - даже продаться с потрохами тому, кто больше предложит. Но это, в общем, не имело значения. Хуже всего было то, что они готовы были продавать еще и разработки, которыми корпорация весьма дорожила, и совершенно точно не собиралась делать достоянием общественности раньше времени.
Как именно случилась эта утечка, было неизвестно. Вообще, известно не было почти ничего, кроме того, что некое вещество подозрительно походило на одну из разработок компании. Точнее, на один из забракованных из-за побочки вариантов. Не один в один, разумеется, формулы были доработаны, и побочка превратилась в основное свойство. Великолепно.
Задавать сакраментальный вопрос cui prodest? было бессмысленно. Если позволить ситуации развиваться естественным образом, ничего хорошего она не принесет ни Стигме, ни Кругу, ни Семерке, ни Белому дому, хотя стоит ли вообще вспоминать о нем как о независимом политическом образовании? Ну, а кому хорошо, когда остальным плохо, тоже довольно очевидно. Хотя, разумеется, будут расследования. Что хуже, расследовать независимо друг от друга будут все заинтересованные стороны. Что еще хуже - так или иначе эти расследования, скорее всего, приведут их сюда, чтобы и серые, и кровососы могли настойчиво поинтересоваться, какого черта Стигма работает в этом направлении, а Лейш, с особым пристрастием, - еще и Корнера припомнить.
Разумеется, нужно было дождаться результатов внутреннего расследования. Но служба безопасности будет допрашивать всех с присущей ей деликатностью и в порядке им одной понятной очередности с риском спугнуть продажного ублюдка и дать ему возможность уйти под защиту его новых покровителей. Примерно так говорил себе Хауэр, но суть была в том, что он был в бешенстве, зная, что в его отделе есть тот, кто наверняка будет в первых рядах претендентов на это самое звание продажного ублюдка. Конечно, Мур контактировал, в первую очередь с Семеркой, но, может быть, не только. Это "может быть" засело в сознании зудящей занозой и мешало мыслить рационально. Это "может быть" заставило Хауэра вызвать Мура на разговор еще до того, как он решил, как именно и о чем следует с ним разговаривать. Ну, тот и пришел, конечно, и почему-то не спешил сразу с порога падать на колени и умолять о прощении.
Генри заставил себя сдержанно улыбнуться подчиненному и даже изобразить еще несколько формул вежливости вроде приветствия и ничего не значащих вопросов об успехах проекта, которым сейчас занималась группа Мура. Потом кивнул, указывая на кресло: никто не стал бы тратить время на личную встречу, если бы разговор предполагался коротким, и никто не собирался держать ценного специалиста на ногах - ведь "Стигма" всегда хорошо относилась к своим сотрудникам, не так ли?
- Вы не первый год работаете на компанию, Николас, - верхом идиотизма было бы напрямую спросить, как давно он работает на Вагнера, и все же Хауэр едва подавил желание сделать это. -И, если я не ошибаюсь, успешно справлялись с весьма неоднозначными задачами. Задачами, требующими особой... - он остановился на секунду, подбирая подходящее слово, - щепетильности. Это ведь вы давали разъяснения Гессу по поводу непредвиденных сложностей вьетнамского проекта? И небезуспешно, раз мы обошлись в итоге без миллиардных неустоек.
Он едва не хмыкнул, припоминая ситуацию. То, что неустойки не выплачивались официально, вовсе не значило, что их не было в принципе. И все же было бы несправедливо отобрать у пиарщика повод похвалить себя. Или попытаться отползти с зыбкой почвы пока не поздно и приписать все заслуги коллегам. Оба варианта были достаточно интересны, и Генри, сцепив в замок пальцы и не отводя взгляда, ждал, какой из путей на эшафот выберет для себя Мур.

+3

3

- Обошлись? – Мур откровенно удивился, брови поползли вверх. Прозвучало резковато и, помедлив, пиарщик добавил. – Я не следил. После того, как ГЭС Лайтяу передали Ханойскому отделению, у меня не было времени следить за вьетнамским проектом.  Переговоры с нашими партнерами вел Кевин Олдридж. Мое присутствие было формальностью, результатом просьбы представителя Вагнер-энд-Гесс.
Хауэр знает.
После пятнадцатого апреля любой разговор с начальством превращался в форменную пытку и грозил очередным приступом панической атаки – Мур старательно избегал этих разговоров, пытался, насколько это вообще было возможно. Нельзя же просто послать прямое начальство. Или сказать, что слишком занят.
Хауэр знает.
По спине, между лопаток, щекотала кожу гладкая капля пота.
Сегодня было легче, во многом благодаря крови Рейнальда, которой тот щедро поделился в последнюю встречу. Да и внезапно всплывший Вьетнам сбил с толку, отвлек от обычного липкого страха, от которого ладони становились влажными.
«Что сказать-то? Рад работать на благо Стигмы? Вы переоцениваете мою значимость? Безмерно лестно слышать такие слова от Вас, сэр?..» В голове крутился вопрос, который было не так просто отложить подальше. По чьему приказу действовал Хоанг, когда толкнул его под пули – ханойское отделение или Нью-Йорк? Чья это была инициатива, что бы «случайному гостю» так же случайно вышибли мозги в Шонле и почему он все еще жив.
Почему Хауэр вообще вспомнил о Шонле именно сейчас.
…щепетильности, как же.
Хауэр знает.
Мур на секунду прикрыл глаза, растирая пальцами переносицу. Он чувствовал себя достаточно собранным и расслабленным, чтобы ощущать только беспокойство, а не панический страх, перекрывающий дыхание.
Что именно знает Хауэр? Это был правильный вопрос, ответа на который у Мура не было.
- Почему вопрос о Вьетнаме всплыл…
«…как рыба, кверху брюхом…»
- …сейчас? Я думал, он был закрыт еще в прошлом году. До подведения итогов и квартальной премии еще больше месяца. Да и, все равно, все лавры достанутся ханойскому филиалу. Или Вагнер-энд-Гесс хотят поднять эту историю?

Судебные заморочки. Вполне могло быть. Рутинный, обыденный вопрос. Проще было сосредоточиться на этом, чем предполагать что-то худшее. Чем предполагать, что Хауэр решил поговорить о де Вайи и Семерке.

…а где-то в другом конце здания Лиззи открывала пластиковой картой дверь, ведущую в архив, и электронный замок мигнул с красного на зеленый. Вот что было важно, вот что было страшнее разговоров о Семерке, Вьетнаме и де Вайи… 

«Сосредоточься,» - мысли снова путались, и Мур не стал подавлять желание достать из кармана блистер, чтобы закинуть пару таблеток под язык. Чертовы БАДы, от которых не было никакой практической пользы, один сплошной эффект плацебо. Рассасывая сладковатые белые кругляши, Мур устроился удобнее на стуле, складывая локти на подлокотники, расслабленно сцепляя пальцы на животе и вытягивая ноги в брендовых высоких ботинках от модного дизайнера, шьющего обувь на заказ.

Отредактировано Nicholas Moore (2017-12-08 20:03:31)

+3

4

Мур явно не на то слово перенес логическое ударение. Надо было переспрашивать "миллиардных?" Потому что ведь и так понятно, что не обошлись. Впрочем, не важно, Мур - не финансист, да и он сам, кажется, тоже. Их дело - связи с общественностью. И кто-то слишком увлекся этими связями.
Собечедник все же решил, что ему чужой славы не надо, а может, вообще никакой не надо, в разговоре незримо появился Кевин Олдридж, и Генри сделал мысленную пометку напротив его имени тоже. На всякий случай. Но и уходить далеко от темы не собирался.
- Их просьбы... - задумчиво повторил Хауэр, даже не пытаясь добавить вопросительных интонаций, они пригодились для следующей реплики. - Может быть, вы догадываетесь, почему представитель хотел видеть именно вас?
Возможно, все это только паранойя. Может быть, пора взять отпуск и слетать в Альпы покататься на лыжах. Жаль, что май - не слишком удачное для этого время. Жаль, что проблема с пропадающими из лабораторий Стигмы формулами от этого не рассосется. Но, возможно, крыса хотя бы не в их отделе. Кто угодно мог слить, а Мур... Разве недостаточно того, что он работает на Семерку? Что он успел сообщить кровососам, успел ли, стал ли это делать? Слишком много вопросов. Может, искать надо совсем в другом месте? Опять это раздражающе неопределенное "может быть".
- Дело не в итогах, Николас, - кажется, раздражение все же пробралось в голос, а ведь не должно. Хауэр не стал садиться за стол, вместо этого подошел к окну, вид из которого - едва ли не с вершины этого пусть не Эвереста, но хотя бы Монблана от бизнеса - по задумке должен был внушать уверенность и спокойствие, но ничерта не справлялся со своими обязанностями, зато не давал забыть о том, с какой высоты в случае чего придется падать. - Дело в том, что в компании есть люди, которые не считают нужным дожидаться этих итогов, чтобы получить свои премии. А вне компании есть те, кто готов им эти премии обеспечивать в обмен на некоторые услуги информационного характера.
Еще Мур был раздражающе спокоен. Нет, не спокоен даже, расслаблен. Как будто у него не было ни одного повода беспокоиться о том, для чего его вызвали на разговор. У всех были поводы: большие, или меньшие, или слвсем незначительные - но они были. Или должны были быть, потому что так намного удобнее.
Как бы то ни было, если Мур сам не мог обеспечить себе должный уровень беспокойства, Генри собирался позаботиться об этом. Не сообщая напрямую о своих подозрениях и более того, известных ему фактах, и, тем более, не угрозами, которые все равно не собирался осуществлять. Зачем, если есть другие  олее продуктивные и более тонкие механизмы? В конце концов, люди управляемы, если знать коды доступа к пульту управления. Что заставляет кого бы то ни было испытывать эмоции? Мизерные объемы вполне определенных веществ. Просто железы вырабатывают гормоны, а человек искренне считает, что он страдает, любит или переживает какие-нибудь еще душевные порывы.
Хауэр оценивающе посмотрел на Мура, прежде, чем начать действовать. Медицинская магия - штука тонкая, а промахнуться бы не хотелось. В общем-то, многого и не надо. Сначала блокировать лишний дофамин, потом дать поработать надпочечникам и добавить в кровь адреналина. Сначала тревога, потом настоящий страх. Только ударить нечем, и бежать некуда.
Но ведь тебе нечего бояться, Николас, не так ли?
Он все же прошел и сел за свой стол напротив Мура. Просто заставить его бояться было бы бессмысленно, а для того, чтобы не ошибиться на втором шаге, надо было видеть малейшую реакцию. Но сначала - небольшая передышка, пауза, во время которой собеседнику стоило бы осознать свою беспомощность, прежде чем заметить протянутую ему руку.
- А ведь лояльность Стигме могла бы быть для них намного более выгодной. Если бы, к примеру, они сообщали бы о готовящейся или даже произошедшей утечке заинтересованным лицам. Тем, кто понимает, что экспериментальные разработки корпорации - это не только ее интеллектуальная собственность, но, в некоторых руках, еще и бомба замедленного действия.
Второй шаг - это доверие. Лед куда более тонкий, чем страх, но кто не рискует, тот умирает в трезвости. Доверие - чувство, забытое многими еще в детстве. Доверие - это окситоцин. Главное, не переусердствовать, иначе эффект может быть самым неожиданным, а Генри не хотел неожиданностей, для одной недели их было более, чем достаточно. Несколько незаметных движений, минимальные магические изменения - и почти искреннее желание помочь выбраться из того угла, в который загоняют себя некоторые, пытаясь усидеть на двух, а то и трех стульях.
- Стигма ведь умеет ценить лояльность. Что еще важнее, я умею ценить лояльность.
Если не поможет и это - к черту. Пусть безопасники разбираются с этим с грацией слона в посудной лавке.

+3

5

Так много вопросов… Мур чувствуя себя так, словно его загоняли в угол. Захлопнул рот, который открыл для того, чтобы начать отвечать на первый. Дальше стало только хуже, во всех смыслах - покатилось под гору, нарастая снежной лавиной – и пиарщик, ощущавший себя еще пару минут назад если не отлично, то сносно, терпимо, едва успел удивиться тому, как резко зачастило сердцебиение.
«Черт возьми…»
Ответить Мур уже не мог. Парализующий страх сковал мышцы, заставил вцепиться в подлокотники, и выступил испариной на лбу, а в ушах застучало, загудело по нарастающей, смазывая сказанное Хауэром.
«…блять, только не…»
Дезориентировала не сама возможная паническая атака, а та скорость и сила, с которой она лишила контроля над телом.
О чем он говорил, Генри Хауэр, который знает обо всем?
- Я…
Генри Хауэр знает.
И, еще хуже – Стигма знает тоже.
Что знает? Зачем он вообще здесь? Семерка, Фианна, де Вайи? Почему тогда Хауэр говорит про Шонлу?

Таблетки прилипли где-то под языком. Шум в ушах нарастал, а вместе с ним, с осознанием, что несмотря на острое желание бросить прочь из кабинета или найти подходящий для этого повод, приходило понимание, что он снова, как там, на берегу Дананга, не в состоянии вытолкнуть из себя ни единого звука.
И дышать может только редкими, рваными урывками, которых явно было недостаточно.
Круг замыкался.
Имя Генри Хауэра, такого спокойного, такого понимающего, не могло быть причиной этой панической атаки. Маг был недоволен – разумеется, кто бы был доволен, получи себе в отдел чертову крысу. Это все Олдридж, тварь трусливая, заметил отсутствие их обоих, немца и пиарщика из штатов, на празднике жизни с вьетнамским аналогом гейш. Проследил. Увидел. Романтическое ночное свидание на белом песке. Капнул, куда следует, когда их там всем ханойским гадюшником прижали к стенке из-за возможных проблем с Вагнер-энд-Гэсс. Звучала такая версия стройно и логично.
«Мразь, сука!»
Про де Вайи Мур почему-то в этот конкретный момент не вспоминал.
А Хауэр давил, давил, давил, роняя все новые и новые слова в тишину кабинета, и Мур не мог зацепиться ни за одно из них, угадывая скорее интуитивно, о чем говорил маг, чем анализируя и связывая воедино сказанные им предложения.
Хреново, крайне.
Страх, сумбурный, хаотичный, непонятный, накрывший, как лавина, порождал еще больший страх, и дышать ровно, глубоко, по счету,не получалось. Мур пытался хватать воздух ртом, вталкивать его в себя щадящими порциями, как анорексик, впервые взявшийся за куриный бульон и десертную ложечку после долгих месяцев голодания, но вязкая слюна становилась погано-кислой, желчь поднималась выше по пищеводу, вставая под кадыком.
Воспоминание о том, как он выползал на берег после специфической шуточки Вагнера стояло перед глазами. Здесь, в кабинете Хауэра, человека пугал не сидящий напротив маг – его пугал другой, анарх по имени Курт Вагнер.

Мур не успел проанализировать, почему паническая атака накрыла его настолько быстро, неестественно быстро, как не бывало раньше, не оставляя ни малейшего шанса подавить ее в самом начале. Тонкий писк поверх ватной тишины, когда давление ухнулось вниз до минимального, и в глазах начало темнеть. Мур подался вперед, упираясь ладонью в край стола, и поймал себя на мысли, что лучше бы вместо лакированного дерева он сжимал руку Хауэра. Это всегда работало.
Тогда, возможно, его бы не вывернуло на дорогущий ковер в кабинете начальства.
Когда до такого доходило последний раз? Семнадцатого, после новостей о де Вайи? От вида плохо переваренных остатков обеда, расползающихся пятном по геометрическому узору, и пары таблеток поверх этого великолепия, замутило повторно.
Если сейчас Хауэр снова уточнит насчет небольшого специфического отпуска, Мур согласится без раздумий – к черту все, по сравнению с Куртом Вагнером, этот хотя бы не пытается тестировать на нем свои сверхспособности.
- Простите, - не сразу и невнятно пробормотал Мур, глубоко и прерывисто вздохнул, поднимая голову. Стыдно было капитально, до одури, особенно смотреть в глаза магу. Добавлять «я все уберу» не стал, для этого есть менеджеры по клинингу. Добавил, чтобы снять возможные вопросы, оправдываясь за то, что действительно требовало оправданий. - Это не наркотики. Я не возвращался к ним после реабилитации. Не понимаю, почему сейчас... Врачи говорят, что это панические атаки. Но таких не было давно. Настолько сильной. Я не понимаю, почему сейчас, почему… так.
Стоп. Какого хрена он вообще сообщает Хауэру все это? Хауэр, конечно, иногда демонстрировал поразительную осведомленность мелкими проблемами своих подчиненных, и пункт в контракте Мура летом 2015 относительно всевозможных психотропных веществ там появился не из воздуха, но, в самом деле!.. Увлечение веселенькими порошками и таблеточками было опасным. Но Хауэр дал ему второй шанс. Одно только это требовало какой-то отдачи и... благодарности?
- Это не наркотики, - повторил Мур. Полез в карман пиджака и положил блистер на стол. - Безобидная гомеопатия. Продается без рецепта в любой аптеке. Я чист. Могу сдать любые анализы, чтобы подтвердить это.

Шонла. Аномалия в Шонле – сильная настолько, что аналитики Стигмы захлебывались восторгом и бились в экстазе. Любая аномалия опасна для человека, последствия непредсказуемы. Хуже радиации, потому что у радиации вполне конкретный набор симптомов. Мур прошелся даже не по краю этой аномалии - в самом эпицентре, и находился там достаточно долго.
Чертов Курт Вагнер со своими знаками, один из которых Саймон снимал с плеча Мура двое суток. Мало ли, что еще там могло быть, кроме специфического проклятья.
Запоздалая злость на немца и ханойское отделение Стигмы, подкрепленные остывающей паникой, крепли. Желание получить защиту от Генри Хауэра – росло.

Как обычно, после пиковой точки, приходило отупляющее опустошение, на время вытесняющее любые другие эмоции. По крайней мере, говорить пиарщик мог. Вытер ладонью рот, попытался вспомнить расплывающиеся слова Хауэра, но в итоге в голове стучал только первый вопрос.
- Это было логичное требование, присутствия на переговорах человека, который руководил группой…
«Зачистки? Исследовательской?»
- …специалистов в Шонле. Не вижу в этом чего-то выходящего за рамки. Мы встречались с Куртом Вагнером ранее, в рамках сотрудничества Стигмы и Вагнер-энд-Гесс по вьетнамскому проекту. Возможно, он решил, что сможет надавить на меня. Возможно, вообще не знал, что это буду именно я, а условие выдвинул, тот, кто согласовывал эту встречу.
Вильнуть в сторону от флешки хотелось нестерпимо. Мур смотрел на Хауэра, который сейчас не сыпал непонятными предположениями и угрозами, и мысленно махнул рукой. Не в окно же он его выкинет, в конце концов. В отличие от Курта Вагнера. Возможно, даже поймет. Генри Хауэр вообще был очень понимающим начальством и действительно ценил лояльность сотрудников.
- Сентябрь 2015, конференция в Ханое по ГЭС Лайтяу. Он, хм, неудачно выронил флешку. С компроматом на свою Персефону. Я подобрал. В Шонле он по-дружески предупредил. Что лучше бы этой информации нигде не всплывать.
Во рту все еще стоял мерзотный привкус. Мур с нажимом прогладил ладонью по плечу.
- Вагнер чертов садист и психопат. В следующий раз он точно прикончит меня. Я не искал встречи с ним в Шонле. Не хочу встречаться и сейчас.

Отредактировано Nicholas Moore (2017-11-24 13:41:36)

+3

6

Генри наблюдал за подчиненным, думая, что на этот раз все же перестарался, и тот сейчас посто потеряет сознание, но Мур решил повернуть дело оригинальнее и вместо этого потерял завтрак. Не самое худшее, что с ним могло случиться, главное, полегчало. Как-то выражать свое мнение насчет инцидента Хауэр не спешил, как не спешил и отпускать Мура, чтобы он пришел в себя и придумал, что будет врать дальше. В конце концов, чувство неловкости, которое должен был испытывать при созерцании лужи у себя под ногами ее творец, тоже пригодится. Искусственно такое попробуй еще создай, а тут такая удача.
Сбивчивые объяснения Мура маг тоже выслушал, выражая глубокое понимание и сочувствие молчанием, лицом и всей своей позой. Теперь, когда все встало на свои места, и собеседник начал испытывать адекватный страх, его собственное раздражение отхлынуло. На оказавшийся на столе блистер он бросил не слишком заинтересованный взгляд, чтобы через секунду вернуть все внимание Муру.
- Конечно, Николас. Я вам верю.
Мог бы найти себе что-нибудь безобидное и среди препаратов родного концерна. Никакого патриотизма...
Намного больше  чем все это Хауэра волновали те объяснения, которые последовали дальше. Вагнер все же фигурировал там и отнюдь не как проходной персонаж. Предупредил он, значит. Генри имел представление о том, каким образом анарх может предупреждать, не первый день знакомы. С другой стороны, Мур ведь все еще жив, значит, и правда, по-дружески. И откуда только берется у некоторых неуравновешенных немцев столько любви к ближнему в самый неожиданный момент?
- Хорошо! - Генри сдержанно улыбнулся и, чтобы пиарщик понял, что и в самом деле хорошо, добавил немного дофамина. Надо бы подать мысль хэдхантерам, которые ищут людей для отдела. Экономьте на кокаине, приходите работать к нам, и мы бесплатно пощекочем ваши дофаминовые рецепторы. Если, конечно, вы будете послушными мальчиками и девочками. Ну или кровососами и собачками, мы же не зоофобы. - За дверью есть уборная, за две минуты справитесь?
На этот вопрос  мог быть только один ответ, а необходимости вообще не было ни в каком. Просто у Мура было две минуты, чтобы сосредоточиться и вернуться к разговору. Недостаточно, чтобы без подготовки слишком сильно навредить себе.
С другой стороны, за две минуты можно было подрихтовать неэстетичные последствия собственной магии на ковре. Вызывать службу и следить, как они разбираются с завтраком пиарщика, было слишком долго. Преобразовать недавнее содержимое желудка в воду - однозначно быстрее и не так уж сложно. От ароматов спас банальный освежитель.
Мур вернулся как раз вовремя, в тот самый момент, когда Генри закончил придирчиво осматривать собственную обувь на предмет того, не оказалось ли на ней кусочка богатого внутреннего мира ценного сотрудника, и начал подумывать о том, чтобы открыть замок со своей стороны. Не понадобилось.
- Нет необходимости встречаться с Вагнером. Даже если он будет настаивать на вашем участии в переговорах представителей компаний в будущем. Не он принимает решение о том, кто будет представлять нашу сторону, он лишь высказывает пожелания. Стигма не обязана идти навстречу любому его капризу.
Если бы Генри был художником, он мог бы писать с себя и Мура новую интерпретацию рембрандтовского "Блудного сына". Конечно  собеседник еще не в достаточной мере выражал раскаяние, но был на верном пути. Зато он сам - чем не аллегория понимания и гребаного всепрощения? Отец Джозеф из захолустного Альварадо, Вирджиния, был бы счастлив увидеть, как проросли посеянные им в чистую детскую душу маленького Лиама семена. Хорошо что он уже почти полтора века как в гробу.
Генри понизил голос, как будто разговор и в самом деле могли слушать, и проникновенно посмотрел на Мура.
- Боюсь, кто-то из сотрудников компании также мог случайно потерять некую важную флешку в присутствии Курта Вагнера или его людей. Вы понимаете мои опасения, Николас? Значит, понимаете, почему я должен знать все, что только возможно о чертовом психопате. Это необходимо, чтобы максимально обезопасить Стигму и, разумеется, ее сотрудников, оказавшихся в зоне риска. Вы ведь поможете мне, не так ли?
Поможет, если хочет и дальше почти беспрепятственно помогать Семерке. Если хочет еще немного приятного понимания того, что он все делает правильно - не потому что так и есть, а потому что мозг так легко обмануть.
Не огорчай Хауэра, доверь ему то, чего боишься, облегчи душонку - и сразу почувствуешь, как по телу разливается блаженное спокойствие. Да к нему в кабинет должны стоять очереди из всех крыс, работающих здесь не только на Курта, но и на Грейстоун вместе с вампирьем.
- Итак, флешка, Николас. Какая именно информация была на ней, в чьих еще руках оказалась, и где находится сейчас.

+2

7

Генри Хауэр знает. А так ли это важно сейчас?
Здесь, в небольшой уборной напротив зеркала, слушая медитавное журчание бегущей из-под крана воды, Мур чувствовал себя так, словно вывалился в сортир из - бам-бам-бам! - тусовочного вертепа безбашенной вечеринки, из долбящих басов в звенящую ватную тишину, и рывками, катастрофически быстро, до головной боли, начинал трезветь, сразу от всего – наркоты, выпивки, безобидной шмали и возбуждения.
Хрень какая-то…. От и до. Мур никогда настолько не ехал крышей, слишком сильно приходилось держать себя под контролем при Генри Хауэром и всей чертовой Стигмой. PR и HR.
Так какого черта именно сейчас он болтанул про флешку?!
Давай, расскажи ему про де Вайи – это теперь не имеет никакого значения. Расскажи просто затем, чтобы увидеть, как округлятся, хотя бы на долю секунды, глаза пресс-секретаря Стигмы от такой наглости.
f-fuck!
Нервы ни к черту.

«Пора заканчивать со всем этим, Мур-мур. Как думаешь?..» - Эммилен де Вайи вкрадчиво улыбнулась алыми губами и подмигнула, дружески, понимающе, а черные ресницы легко, невесомо затрепетали.

Пиарщик шумно сглотнул, вцепляясь в край эргономичной раковины, и резко встряхнул головой.
Крыло не по детски.
И Эммилен де Вайи была мертва. Ее тело, тщательно упакованное в черный мешок, выносили из Митлайфа под будничные звуки торжествующей над завалами жизни, где люди копошились, как муравьи над развороченным муравейником.
Да что за…
А Николас Мур таки получил официальное назначение на почетную миссию «формированию общественного мнения», по поводу участия вампирских кланов в истории Митлайфа. Одного конкретного клана.
Мур снова плеснул себе в лицо ледяной водой, прополоскал рот и провел мокрой рукой по короткому ежик волос от затылка к макушке; медленно, по счету, вдохнул и выдохнул, потянувшись за бумажным полотенцем.
И про анализы тоже было опрометчиво.
Хауэр мог ведь и согласиться, проверить честность ценного сотрудника. Отправить сдавать анализы. Которые не выявили бы психотропную дрянь, зато выявили бы наличие в крови лекарственного препарата, находящегося на стадии разработки. И тогда у безопасников и Хауэра могли возникнуть неприятные, для пиарщика, вопросы.
«Нет необходимости встречаться с Вагнером» застало Мура в момент, когда тот садился обратно в кресло. Необходимости и впрямь не было, Шонла была скорее исключением. Странно, что Хауэр упомянул об этом сейчас. У Николаса что, при упоминании имени анарха, по лицу расползался панический ужас?
- Содержимое этой флешки не сможет обезопасить кого-либо. Информация на ней не более, чем возможность сделать неприятный для Персефоны вброс в СМИ, но фактически даже не «флагман» в информационной войне, если таковая вдруг начнется.
Стигмовского подобного добра по чужим карманам тоже наверняка хватало. Вопрос не в том, что и у кого, из претендующего на звание «компромат» завалялось, вопрос о договоренностях, выгоде и ответной реакции, даже если отвечать нечем. Последнее – в том числе повод Мура получать ежемесячный оклад, которого хватало не только на икру, но и на кокс, чтобы снимать регулярные стрессы.
- Вероятность обнародования этой информации вряд ли может стать серьезным способом давления на Вагнера.
Мур сдержанно улыбнулся. Способом давления, может, и не станет, а вот поводом открутить голову самому стигмовскому пиарщику лично для Вагнера – вполне.
…и вообще, с каких это пор Хауэр лезет в подобную мелочевку? Знает о содержимом флешки больше самого Мура или не верит, что она вообще существует?
- Флешка здесь, в моем кабинете.
«Гарант личной безопасности, не более».
- Кто еще держал ее в руках – нужно спросить у Курта Вагнера, моих она не покидала по понятным причинам.
Самое безопасное место, пока Вагнер-энд-Гесс являются партнерами Стигмы. Если Хауэр сейчас потребует ее, что это будет означать – что партнерство расторгнуто или что Мура скоро не будет в Стигме?
«Это не имеет никакого значения».
Иносказательная манера речи Хауэра уже давно вошла в легенды не только среди сотрудников Стигмы, и Мур, который подобным не славился, предпочитая другую тактику, задал прямой вопрос.
- Мы собираемся воевать с Вагнер-энд-Весс?

Отредактировано Nicholas Moore (2017-11-30 18:17:25)

+3

8

Люди приходили на должности и уходили с должностей: кто-то совсем быстро, кто-то задерживался лет на десять или даже двадцать. Единицы посвящали "Стигме" всю свою трудоспособную жизнь, да никто  собственно, не требовал от них этого. Особенно в отделе, которым руководил Хауэр. Когда ты слишком долго работаешь над тем, чтобы наладить связи с общественностью, так или иначе ты узнаешь не только ту отредактированную и прилизанную версию правды, которую эта самая общественность в состоянии проглотить и не подавиться, но еще и то, что лежит под этой гладкой поверхностью: правду, часто неприглядную до тошноты. Мур, очевидно, работал слишком долго. Во всяком случае, настолько долго, чтобы искренне считать, что он отлично знаком со всем разнообразием правды, настолько отлично, чтобы судить обо всех методах использования информации и последствиях каждого из них. Это раздражало. Или не это. Ценные сотрудники имеют право на свое ценное мнение и даже высказывать его не возбранялось, почему бы и нет. На что они права не имели - так это столько времени хранить у себя компромат на одного из ключевых партнеров корпорации и забыть сообщить об этом. Ценные сотрудники, утаивающие ценную информацию от Генри Хауэра, очень быстро теряли свою ценность.
- Вы считаете, мне нужен способ давления на Вагнера, Николас?
Вы считаете, я не смогу найти его без потерянных флешек, если он мне понадобится?
Время от времени кто-нибудь пытался научить Хауэра вести дела. Ему советовали, что соврать прессе, а что - правительству, подсказывали, какой информацией воспользоваться, а какую придержать, пытались навязать многоступенчатые стратегии собственного сочинения. И почему-то за все годы, сколько Генри терпеливо это выслушивал, в основном учить жизни его пытались именно такие, как Мур. Вот и теперь, стараясь думать о чем-то отвлеченном, чтобы на лице не отразился весь спектр эмоций, Генри выслушивал аргументы о мелочности и незначительности того, что от него скрывали.
А еще Мур улыбался. Вежливо улыбался, как будто намекая, что объяснения - объяснениями, но дальше разговоров дело не пойдет, и флешки Хауэр не увидит. У самого Хауэра было другое мнение по этому вопросу, а с той секунды, как Мур спокойно сообщил, что вся информация-то здесь, под рукой, - появилось еще и желание по-простому и без магии выбить ценному сотруднику парочку зубов, размазав вежливую улыбку по его лицу, пока безопасники, которым, очевидно, нельзя было доверять даже охрану собачьей будки, перероют кабинет и найдут долбаную флешку. Поэтому Генри тоже сдержанно улыбнулся, рассматривая свои руки и живо представляя на костяшках пальцев чужую кровь.
Играться  стонкой магией в таком состоянии значило, скорее всего, напрочь сломать какой-нибудь механизм в организме Мура, и это было бы обидно, потому что ломать-то хотелось от души и с хрустом, а не промахнувшись в микрограммах вещества, которое выплеснет в кровь пиарщика очередная железа. Тем более, что на эту терапию Мур реагировал как-то слишком непредсказуемо, и, вместо того, чтобы поддерживать атмосферу доверия, сообщая факты, наоборот, пытался выяснить даже больше, чем уже знал. Причем, совершенно бесхитростно, просто задав вопрос. На какую-то долю секунды такая святая простота повергла Генри в замешательство. А потом он ответил. А что, хотел правды - притного тебе аппетита.
- "Стигма" не станет инициатором войны ни с 'Вагнер и Гесс", ни с кем бы то ни было еще. Что, впрочем, не исключает возможности того, что такая война может быть навязана нам со стороны. Например, с той стороны, которую не устраивает стабильное положение компании и ее, пусть неофициальное,  взаимодействие с другими политическими силами в стране, скажем, с вампирами. Допустим, с этой целью некоторый безусловно ценный, но недостаточно лояльный сотрудник выносит из лабораторий "Стигмы" формулу, которую затем заинтересованная сторона дорабатывает и превращает в биологическое и одновременно идеологическое оружие. Вот вам условие задачи, Николас, а основной ее вопрос: кто этот недобросовестный сотрудник, и на кого он работает?
Воевать с "Вагнер и Гесс", надо же... Откуда такие милитаристские настроения берутся только? Разве современных американских детишек не учат в школе, что война - это плохо, а миллиарды долларов, которые страна тратит на вооруженные силы - это только для того, чтобы защищать демократию и нести прочие вечные ценности всему миру, даже если мир пока не в состоянии оценить? В том, что касалось отношения к войнам, Генри ощущал с позицией своей страны полную и абсолютную солидарность. Воевать с анархами? Какой бред! Только до зубов вооруженный мир. Воевать с собственными подчиненными, решившими поработать сразу на несколько фронтов? Еще глупее. Только нести им свет понимания собственных ошибок, даже если они упорно закрывают глаза, и этот свет станет последним, что они увидят. Но, разумеется, никаких жертв среди мирного населения. Для начала - признание вины.
- Конечно, эта задача скорее касалась бы службы безопасности, чем нашего отдела. Если бы не несколько вопросов, непосредственно связанных с ситуацией. Например, почему некоторые сотрудники так тщательно скрывают от руководства важную информацию об одном из партнеров компании? Или почему, узнав, что эта информация находится в единственных руках, Курт Вагнер не предпринимает ни единого шага, чтобы изъять ее или другим способом предотвратить ее распространение? А вот еще один, он самый интересный. Как могут быть связаны этот самый Курт Вагнер, один из главных интересов которого - лишить нелюдей и, в первую очередь, вампиров, любой возможной поддержки в Нью-Йорке, запуганный, но не пострадавший ценный сотрудник "Стигмы" и пропавшие формулы?

+3

9

Хауэр давил. Едва ли не впервые – настолько откровенно, без шелухи, в прямую. Задавал неудобные вопросы, громко и вслух, и от этих вопросов становилось почти хорошо. Главное, не искать в них двойное дно, сосредоточиться ровно на том, что спрашивал пресс-секретарь. Тем более, двойное дно особо не проглядывалось. Тандем де Вайи и Анархии звучал сущим бредом. Генри Хауэра интересовала анархия. И какая-то стыренная у Стигмы формула.
Решал задачку Генри Хауэр лично и служба безопасности если и ждала за дверью, то явно не с намерением сдать Мура за утечку информации властям. Этого допустить было нельзя, это был самый плохой сценарий, хуже Вагнера, который, возможно, в каком-то там обозримом будущем, свернет пиарщику шею.
Много думаешь.
Мур коротко облизал пересохшие губы. Знал, что сейчас будет дрожать голос, когда он начнет говорить. А начать придется, просто так из кабинета не выйдешь. «О чем он говорил…» - Хауэр говорил много и пока мысли панически метались от де Вайи к Курту Вагнеру, неизвестной формуле неизвестно чего и анархии, пиарщик явно упустил много.
Пауза затягивалась. Мур слышал собственное дыхание, шум в голове утих не сразу – снова облизал губы и полез в карман за связкой ключей. Пальцы слушались плохо, одновременно говорить и пытаться снять один из ключей было откровенно сложно. Но Мур старался. И даже двигался к успешному завершению, мелкими шажками.
«…почему он упомянул вампиров?..»
Самое время вскрыть карты по поводу де Вайии.
- Может быть, он был уверен, что я ее выброшу. Может быть, был уверен, что достаточно меня напугал. Я не знаю, почему он не вломился в офис Стигмы или ко мне домой и не перевернул все вверх дном в поисках своей флешки. Там, в Даннанге, чуть не утопил, поставил знак, этот ваш, магический, на молчание. Снимал Саймон и половина аналитического, несколько дней. Повезло, что у них получилось и не пришлось срезать кожу.
Ключ, наконец, поддался, и лег на стол Хауэру.
- Ну а в остальном – мы неплохо потрахались на белом вьетнамском песочке. Это тоже может считаться важной информацией?
Мур кивнул на ключ.
- Нижний левый ящик. Синяя флешка, 16Г, логитек. Кроме нее там уйма подобного барахла, которое может вообще никогда и никому не понадобиться.
И ты, Генри Хауэр, подобной мелочевкой никогда не интересовался.
- На флешке нет ничего важного, - упрямо повторил Мур. – Ничего, кроме развернутой статьи о Персефоне. И нескольких документах, подтверждающих факты, изложенные в этой статье. Это были самые скучные полчаса моей жизни, все то время, пока и пытался найти в этой куче дерьма что-то действительно ценное, за что можно получить премию в конце квартала.

Вяло пытался. По-хорошему можно было дойти до айтишников и попросить восстановить данные, но флешка выглядела новой и шанс получить джек-пот стремился даже не к нулю, а к минсовому значению.
Математик от бога.
Ключ, в общем-то, был лишним – безопасники вскрют любой замок, любой сейф и любой тайник, находящийся на рабочих местах в Стигме. Такой себе жест доброй воли. Но ощущение западни никуда не делось, потому что не искать двойное дно в словах Хауэра даже сейчас было сложно. Мур чувствовал себя истеричкой с расшатанными нервами и пятком психозов, отчетливо, как никогда ранее. Уставшей истеричкой, говоря честно.
- Мой контракт заканчивается в мае. Мне не следует рассчитывать на его продление и самое время обновить свое резюме?

Отредактировано Nicholas Moore (2017-12-04 15:05:47)

+2

10

Правду говорить легко и приятно.
Вообще-то, такие высказывания полагалось оформлять как цитаты с непременным упоминанием имени того, кто первым втиснул очевидную истину в хрупкие рамки запоминающихся слов, но Генри совершенно не помнил, кто это сказал, зачем, и был ли он при этом серьезен или не удержался от здорового скепсиса, которого фраза просто-таки требовала. Впрочем, это не имело никакого значения. Если бы Мур хотел "легко и приятно", информация была бы в руках Хауэра сразу после того, как он понял бы, что на флешке. Но некоторым, очевидно, очень нравилось усложнять. Посвятить "Саймона и половину аналитического" в проблему и несколько дней заниматься тем, что можно сделать за полчаса, заставив клетки кожи делиться таким образом, чтобы нарушить знак, элементарно разомкнув контур? Полчаса, безболезненная процедура и содержательная беседа за действительно хорошим, а не тем, что закупался для всего офиса, кофе.
Генри следил за тем, как Мур возится со ключами, неслышно отбивал пальцами по крышке стола однообразный ритм, только для того, чтобы занять их и не вырвать случайным жестом всю связку сразу у собеседника из рук, и думал, что есть отчасти и его вина в том, что подчиненные до последнего не спешат делиться с ним тем, что может оказаться важным, предпочитая самостоятельно решать проблемы, пусть и в стиле ректальной тонзиллэктомии. В то время, как многие руководители пытались создавать в своих отделах едва ли не домашнюю обстановку демократии и доверия, он предпочитал старую добрую атмосферу конкуренции и дружеских доносов. Нельзя однако же не отметить, что в большинстве случаев это неплохо работало. В большинстве - но, видимо, не тогда, когда дело касалось Мура и его стремления не обидеть ни одну из заинтересованных сторон, едва ли продиктованным врожденным альтруизмом. Сколько еще таких же муров в компании? А сколько тех, о которых неизвестно, какие они... муры? И толку-то сейчас посыпать голову пеплом и пытаться превратить хорошо функционирующий аппарат в гнездо взаимопонимания и доверия? Бред, конечно, вина за все это лежит исключительно на Муре, он сам все делает правильно, и по-другому просто не может быть.
Пиарщик вдруг разродился подробностями личной жизни. То ли удивить пытался, то ли на новый лад рассказать трагичную историю любви, Шекспир хренов. Хауэр равнодушно пожал плечами. Такими откровениями его можно было впечатлить разве что век и еще пару десятков лет назад.
- Могло бы считаться важной информацией, Николас, - поправил Хауэр, - не мне вам рассказывать о том, что информация, тем более, важная, протухает быстрее сырого мяса. Впрочем, я подпишу вам премию за особое рвение в деле связей с общественностью. Сколько сейчас дают за час таких сверхурочных?
Пиарщик наконец справился с ключами, и один из них теперь лежал на столе, вырванный из общества собратьев. К ключу прилагалось подробное описание того, что именно им может быть открыто. Как трогательно. Интересно, считал ли он сам, что остальные ящики останутся неприкосновенными? Но Генри, тем не менее, все равно коротко кивнул: запоздалый жест доброй воли был засчитан. Ну а дальше - мене, текел, упарсин - дальше подумаем, что с тобой делать, пиарщик.
- Ничего важного? Ладно, тогда, может быть, вы скажете мне, где искать важное? Кто еще заинтересован в сотрудничестве с "Вагнер и Гесс" в большей степени, чем это предусматривает политика компании? Или считает себя достаточно гениальным шахматистом, чтобы использовать "Стигму" в качестве разменной фигуры?
Кому передашь эстафетную палочку, Николас? С кем еще стоит провести душевную беседу?
А Мур, кажется, всерьез рассчитывал на увольнение. Генри стоило труда сдержать подкативший вдруг к горлу смех, и не слишком добрая улыбка все же растянула губы. Интересно, подыскал ли он себе уже подходящее место или на досуге подумает, куда выгоднее продаться - в "Лейш" или все же анархам? И те, и другие без труда найдут место для опытного пиарщика, а точнее, для всех тех сведений, которые он с собой принесет. Или он думал, что, как только решит уйти, отделается таким же знаком - "этим вашим магическим" - на молчание, избавить от которого за пару дней может любой саймон или - еще быстрее - достаточно острый нож? Непонятно, о чем  думал немец, но если бы Генри хотел заставить кого-то молчать, он бы позаботился о том, чтобы знак можно было удалить разве что не оставив на теле ни единого сантиметра кожи. Но нет, даже так расставаться с настолько ценным сотрудником "Стигме" ни к чему.
- Резюме, Николас? В этом нет необходимости.
Истинная правда: если компания решит, что больше не нуждается в услугах того, кто не только посвящен в некоторые детали ее работы, которым лучше оставаться за закрытыми дверями, но еще и посвящал в них, как минимум, представителей Семерки, резюме будет совершенно ни к чему.
- Вы хорошо справляетесь со своими обязанностями. Со своей стороны "Стигма" будет рада предложить вам продлить контракт. Однако я хотел бы, чтобы в дальнейшем ваши инициативы в отношении стратегических партнеров или хотя бы их результаты, - Генри наконец взял со стола ключ, повертел задумчиво в пальцах, прежде, чем спрятать в нагрудный карман, - не оставались для меня секретом. Это возможно, Николас?

+2

11

- От тысячи баксов в час, - озвучил Мур ценник. Без паузы. – Я же не выгляжу на эконом-класс?
Мысленно фыркнул. Хауэр ключ забрал и «протухающая со временем» информация его не смутила. Тухлятина же, натуральная, на этой флешке, не одну неделю лежала в глубине запертого на ключ ящика, не одну неделю и не один месяц. Заострять на этом внимания пиарщик не стал. Как обычно, после приступа панической атаки, Мур чувствовал себя вымотанным настолько, что дергаться или защищаться сил не было.
Хотя от кого бы, от доброго и понимающего Генри Хауэра?
…не дай бог что-то найдет на флешке, не без помощи айтишников, что-то, записанное там ранее. Хер потом докажешь, что не затер ты, сам, своими руками…
Мур моргнул, поднимая бровь,
Несмотря на постоянную галочку в голове напротив «быть крайне осторожным при общении с пресс-секретарем Стигмы» странное остаточное доверие и расположение к начальству, не сделавшему ему, по сути, ничего плохого, не делось.
«Крышей ты едешь, Николас Мур. Ты едешь крышей».
С каждым днем, без крови Эммилен, становилось все хуже.
Огрызнуться хотелось нестерпимо – на белом песочке Дананга нас было двое, а не веселая групповушка – Мур снова моргнул, медленно, сонно, и растерянно потянулся за своей гомеопатией, которая неплохо заменяла карамельки.
- Сотрудничестве относительно какого вопроса? Я даже не знаю, какую именно из всех формул могли вынести из лаборатории.
Не знал наверняка, точно – но подозревал.
- Алан Паркер, - так же, не моргнув глазом, как и на вопросе об оплате сверхурочных. – Его Трентновский госпиталь, и не только он, достал всех. Месяца не проходит, чтобы не возникло какой-то проблемы. Это все равно что навалить поверх слитка золота тонну дерьма, которое никто не захочет разгребать – много недочетов, много мелких косяков, большая часть Стигмы уверена, что так и должно быть, что по-другому просто быть не может. Привычка думать так сформирована еще два года назад. Это правильная стратегия, если хочешь что-то спрятать на виду. СБшники или любой, кто попытается разобраться с этой кучей косяков, мелких и незначительных, бросит начатое, не дойдя до середины.
Звучало стройно, особенно с учетом того, что продвижение экспериментальных препаратов и программ всегда связано с риском, что кто-то из сердобольной широкой общественности останется недоволен или захочет с особым удовольствием раздуть скандал только потому, что можно в очередной раз обвинить во всех смертных грехах известную всем корпорацию зла, а работа Паркера заключалась в том числе и в том, чтобы эти самые косяки аккуратно подтирать.
- Доступы к формулам у него есть, поводов, благодаря бесконечным проблемам с тем же Трентоном, ходить в фармацевтический, как к себе домой, предостаточно.
У Мура такого уровня доступа, к сожалению, не было. Или к счастью – зависит от того, под каким углом смотреть – сейчас, из кресла, стоящего напротив стола Генри Хауэра, например, отсутствие возможности попасть в лаборатории выглядело просто превосходно и заставляло чувствовать себя лучше. Хуже – что в этой истории с Трентоном была замешана Дженнифер, и хотя ей ничего толком не грозило, чувствовал себя пиарщик в очередной раз так, словно бросал старую знакомую под танк.

«Ага, как же – будет рада продлить контракт… Возможно?»
С ответом Мур медлил. Растер пальцами висок, останавливаясь взглядом на кармане, где лежал ключ. Фактически, этим действием прямое начальство ставило под сомнение соответствие Мура занимаемой должности, откатывало назад на несколько лет, когда рядовому стажеру было положено тащить все, что он мог найти, куратору, потому что куратор всяко лучше разберется, какая информация имеет ценность, а какая нет.
Еще несколько секунд Мур всерьез раздумывал над тем, чтобы озвучить все это вслух и показательно оскорбиться. Время от времени стоило это делать. Чтобы получить прибавку к окладу, например. Но сейчас был не тот случай и пиарщик мысленно махнул на это рукой, взявшись ладонями за подлоктники.
- Само собой, мистер Хауэр. Само собой.   
Предполагал, что разговор окончен. Уточнил прежде, чем получить официальный пинок из кабинета:
- Мой недельный отпуск с восьмого числа в силе?

Отредактировано Nicholas Moore (2017-12-17 08:46:46)

+1

12

Расценки Мур знал: то ли сам часто пользовался соответствующими услугами, то ли приценивался, чтобы в случае чего не продешевить. Уточнять Хауэр не стал, как и интересоваться, как долго Вагнер пользовался его вниманием, с самым невозмутимым видом сделал пометку в ежедневнике, чтобы не забыть об обещанной премии. Недешево, конечно, но он был уверен, что сможет возместить эти убытки за счет анарха позже. Может быть, значительно позже, это не имело никакого значения, главное - получить в итоге свое, лучше всего получить с процентами.
Мур продолжал изображать непонимание, заодно ненавязчиво пытаясь вывести на ту информацию, о которой Генри, в свою очередь, не спешил распространяться. В пору было гордиться - то ли своей школой, то ли хотя бы просто безошибочным выбором сотрудников. Жаль только, что сотрудник этот, очевидно, считал свое начальство ненамного умнее тех, с кем ему обычно приходилось работать. 
- По любому вопросу, Николас. Потеря любой формулы из наших лабораторий - проблема. И проблема не только для Стигмы. Впрочем...
Хауэр пожал плечами, удивляясь скорее не тому, что его отказываются слышать, а тому, что он все еще пытается объяснять очевидное человеку, который при всех своих недостатках не настолько глуп, чтобы действительно не понять, но настолько, чтобы старательно изображать это непонимание. Насколько было бы проще, если бы магия обеспечивала способ еще на собеседовании определить моральную чистоплотность кандидата. Правда, тогда в Стигме было бы человек семь сотрудников, не более того. Ах да, он и сам среди этих семерых едва ли оказался бы.
Мур, не моргнув глазом, слил Алана Паркера. Мог бы и помяться для вида, раз уж весь разговор только и делал, что юлил, пытаясь увернуться от неудобных вопросов. Хауэр кивнул и запомнил. Пометок в ежедневнике делать не стал. Разумеется, он поговорит и с Паркером, почему бы и нет. В том числе и о Муре поговорит: если один так охотно подставляет другого, то, быть может, и второй расскажет что-то интересное о первом. Или нет. Что если Мур вообще ни при чем, а то, что он пересекался с Вагнером - просто совпадение? Может, виновных в утечке стоило искать не в офисах, а в лабораториях - более чем логичное решение. Генри хотел бы усомниться в своем, но отчего-то не получалось. Едва ли не каждое слово пиарщика, каждая его ужимка говорили о том, что если он и не виновен, то хотя бы причастен и точно знает больше, чем хочет показать.
Впрочем, может, просто приступ паранойи. Для того, чтобы обрести душевное равновесие, Хауэру критично не хватало информации. Или кого-нибудь убить.
Мур опять вертел в руках свои таблетки. Интересно, он верен какой-то одной пустышке или глотает все, что под руку попадается? Можно было бы создать из таких, как он, любителей "безобидной гомеопатии" особый отдел - проверять безобидность экспериментальных препаратов, не нервируя особо зеленых защитников природы тестами на животных. Идея, конечно, откровенно бредовая, но сознание зацепилось за нее, как зазубренный рыболовный крючок, и вернулось к изначальной точке, только уже на новом витке мысленной спирали. Мог ли он в погоне за экспериментом проглотить что-то из лабораторий и вынести формулу не на носителе, а в собственной крови?
Нет, не мог, потому что разработка давно отошла от того давнего неудачного и списанного в архив варианта. Опытного его образца просто не существует.
Да, мог, потому что нельзя отбрасывать любые, даже самые нелепые теории без проверки.

Генри откинулся на спинку своего кресла и сунул руки в карманы. Именно в кармане обычно находился локус в то время, когда не был на пальце, именно в кармане можно было более или менее незаметно надеть кольцо. И в буквальном смысле, рассмотреть проблему через совершенно другую призму. Разработки Стигмы не были просто химией, в них использовались материи, которые не найдешь нигде, кроме тени. Мур не был магом, не был одаренным, среди нелюдей тоже не числился. И все же теперь, когда локус занял свое место на пальце, Тенью от него так и несло. Ее шлейф, невидимый, но осязаемый каким-то из неучтенных официальной наукой органом чувств, тянулся за пиарщиком хвостом, пульсировал и, кажется, жил собственной жизнью.
Хауэр медленно выдохнул. Это все еще не было доказательством: могло быть последствием пристрастия к вампирской крови, очередным знаковым подарком от Вагнера или еще какой-нибудь... безобидной гомеопатией. Но мог и не быть. В таком не разберешься просто сверля взглядом объект исследования, а именно на этом Генри и поймал себя - и еще на том, что подчиненный, кажется, ждет какого-то ответа. Вопрос, правда, восстановил не без труда.
- Не вижу причин отказывать вам в праве, любезно предоставленном трудовым законодательством.
Неделя отпуска, ну надо же. Хауэр не смог припомнить, согласовывал ли его ранее, но сейчас это едва ли имело значение - только то, что Мур решил взять тайм-аут подальше от родной корпорации. Несколько неосмотрительно с его стороны, но не препятствовать же, в самом деле. Разве что сделать очередные выводы - и очередные пометки на странице ежедневника. И, уже не глядя на пиарщика, подвинуть ближе стопку документов, требующих особого внимания.
- Я прослежу, чтобы до того времени служба безопасности закончила со всеми необходимыми проверками в отношении вас. Приятного отдыха, Николас.

+1


Вы здесь » Fade to Black » Over and Done » Жмурки


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC