Fade to Black

Объявление

The New York Observer
Десять. Десять чертовых лет неведения. Упрямство бывшей любовницы и ее решение, принятое единолично. Поступок, из-за которого теперь Итан чувствовал себя последним дураком, и вместо того, чтобы наслаждаться праздником, как школьник ерзал на стуле.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fade to Black » Over and Done » Игра на доверие


Игра на доверие

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

https://i.imgur.com/dXAC04Y.png

BLAS ZARAGOZA, CATHERINE TOWERS

30 апреля, пасмурно, тепло, накрапывает
один из конспиративных штабов Круга

пришло время неудобных вопросов, на которые не у всех есть ответы

+1

2

Всевозможные конспиративные штабы, раскиданные по территории Большого Яблока, Солт не любил категорически – слишком официально. Не к добру, если Тауэрс называет совещание совещанием и запихивают всех кучей в скучную серую комнату за один стол. Сплит-системы там работали отвратно и от их тихого шелеста больше клонило в сон, чем насыщало воздух в помещении кислородом.
Все, что претендовало на возможность решения, решалось вне этих серых стен; в их пределах озвучивались уже принятые решения, спущенные сверху. Солт сопротивлялся этой системе под настроение. Сегодня настроения не было. Он уже видел, как будет отключаться под монотонный голос сенешеля, как его будут выдергивать из оцепенения прямыми вопросами и как Льюис будет недовольно зыркать на сарагосовские «неизвестно», «нет информации», «проверяем».
Мысленно прикидывал Солт, какие вопросы поднимет Тауэрс. Русский. Трайбек. Возможно, Чайна-таун. Исчезнувшая семья Филлипсов. Все это будет предсказуемо, хотя и не особо приятно. Не пристрелит же его милая золотая девочка Катерина Тауэрс – это противозаконно. И аморально.

- Ты, мать твою, можешь выдать им хоть что-то стоящее?!
Манхэттен считался сложной территорией. Много людей, много аномалий, много потенциально сложных точек, грозящих стать полноценными Разрывами, пусть и при нереально-пессимистичном сценарии вроде ядерной войны. Как-то незаметно в Нижнем Манхэттене осталось всего двое часовых. Он и Льюис. Формально, их должно было быть четверо. В Круге привыкли, со временем, и новая сенешель о расширении штата не вспоминала.

- У меня ничего нет.
Необходимость строить взаимоотношения с местными и налаживать полезные связи казалась чем-то вроде занимательной и интересной задачи, первое время. Как спускаться на страховке к Разрыву в Гранд Каньоне. «Я возьму на себя взаимодействие с руководством», - сказал Льюис. Солт не возражал. Стрелки часов, отсчитывающих время до судного дня, десятилетиями не двигались ни на миллиметр. Третья мировая оставалась вымыслом. Бояться было нечего. И система работала идеально.

- Ты ведешь себя как ебанный подросток!
Так и было. Взбесившийся из-за отобранной конфеты в виде допуска к Митлайфу в первые несколько суток, Солт саботировал собственную работу там, где мог это делать безнаказанно.
Похоже, «безнаказанность» закончилась.
Маг кивнул звеньевому из Канзаса, зацепил взглядом оперативника, с которым работал на границе с Мексикой, заметил еще пару старых знакомых – и ни одного из манхэттенских. Начало совещания получалось каким-то странным, а для того, кто помнил старые порядки Круга, затертые временем, и вовсе - настораживающим.
«Круг обещал… Спалю все к черту – камень будет плавиться!» - злость поднялась от диафрагмы, крепко, до затапливающей рассудок ярости, схватила за горло и ухнула обратно в желудок. Солт не стал тянуть время и прошел ровно туда, куда его провели – то самое серое помещение с шуршащей сплит-системой, которые он не любил.
Прикрыли дверь. В конференц-зале их было ровно двое, и несколькими годами ранее Сарагоса маслянисто ухмыльнулся бы такому раскладу. Сейчас сунул руки в карманы джинс, не думая снимать пальто или садиться за один из многочисленных стульев.
- Ладно, - помолчав, согласился с раскладом Солт и безмятежно оскалился. – Ну, как улов? Кого-то уже вывели в наручниках со знаком локадо?
Говорить о том, что Катерина Тауэрс выглядит безупречно, не стал, оно было понятно итак. Обласкал горячим взглядом с головы до ног, и скользнул им же по углам и стенам, выискивая камеры или следящие знаки в Тени

Отредактировано Blas Zaragoza (2017-12-11 18:18:58)

+1

3

— Не скалься мне тут.
Ей было не до шуток, не до милования с Сарагосой по старой памяти — как бы приятно это в перпективе не было, сейчас от его маслянистой улыбки у нее начинался нервный зуд и хотелось снова закурить, хотя Кэтрин дала себе слово бросить. Каблуки нещадно напоминали о себе при каждом шаге, и при этом она все равно продолжала мерить комнату шагами, пытаясь сосредоточиться на том количестве дел, событий и происшествий, которые нужно было как-то удержать в голове и не сойти с ума — систематизация, к которой каждый юрист приучен с молодых ногтей, начинала давать сбой в момент, когда данных становилось слишком много. Слишком много разрозненных событий, которые никак не хотели собираться воедино.
И в центре всего — Митлайф, вокзал, взрыв, Тень, которая просто сошла с ума.
— И брось озираться, как нашкодивший подросток, — любезничать у нее не было никакого настроения и никакого желания гладить Сарагосу по шерстке, нет, не сегодня, совсем нет. Кэтрин отвернулась от прозрачной стены, исписанной быстрым и нервным почерком, невнятными значками, аббревиатурами и сокращениями, и в паутине стрелок даже она уже не могла толком разобраться, понять, что сама хотела сказать этими иероглифами и символами, что несли смысл только для нее, может, еще для пары человек во всем городе.
Сарагоса в них не входил.
Не должен был. Система допуска к информации в Круге и Грейтоуне действовала безотказно много лет, а она имела удовольствие наблюдать ее в действии изнутри, видеть, кто и как решает, какую информацию выдавать и в каких дозах, чтобы удерживать в равновесии шаткую систему Круга Серых, балансирующего на острие иглы очень много лет. Это были только ее ощущения. Отец видел мир иначе, но после того, что случилось на Манхэттене, даже он ушел в глубокое задумчивое молчание, правда, она слишком хорошо знала его, чтобы допустить, что он что-то пересмотрел. Передумал.
— Здесь чисто, можем говорить открыто, — Кэтрин отошла от стенда и присела на край стола, недовольно рассматривая Бласа, который, как обычно, выглядел человеком, которому все нипочем. Обманчивое впечатление, позволяющее ему выживать. — А тебе есть, что мне рассказать, правда? Думаешь, никто не заметил то, как ты бегаешь по городу с этим русским? Ты бы хоть лучше скрывался, Сарагоса, мне приходится отвечать перед регентом на очень неудобные вопросы.
Это было, конечно, вранье от начала до конца — Аллери ее пока еще не приглашал на разговор, но звонков от него было уже несколько, и Кэтрин знала, что он собирает информацию, прежде, чем как следует врезать ей топором по голове.
Искушение подпихнуть ему вместо себя Сарагосу было велико. Она скрестила руки на груди, чуть отклонилась назад.
— Это первое. Второе. Груз Круга, точнее, груз ГРейстоуна. Для начала, расскажи, насколько здесь плотно замешана Фианна, а то иметь дело с Хейесом у меня нет совершенно никакого желания, — с вампирами любое дело превращалось в тухлый церемониал, который мог тянуться неделями. А у Фианны есть, помимо прочего, настоящее оружие массового поражения в лице Деклана Келли, который может любое дело вывернуть так, что ты еще и окажешься виноватым.
Вопросов было много. Ответов, мать его, ничерта.

+2

4

- Чисто? Мы что, на пороге третьей мировой? – вслух удивился Солт. Удивился так, что даже перестал прощупывать взглядом грудь Тауэрс, мысленно расстегивая бюстгальтер и приспуская лямку с плеча и посмотрел в упор.  Взгляд снова подернулся расслабленно-скучающей пленкой.
- Если бы я лучше прятался, вопросов у регента было бы еще больше и они бы тебе не понравились совсем, – помолчал и добавил мягче, – Ну, и с кем бы ты предпочла, чтобы я «бегал», с нашими европейскими друзьями? С узкоглазыми не проси – не понимаю я их курлыканье и эту их сырую рыбу с саке тоже не люблю.
Все это Блас выдавал на автомате – молоть языком, уходя дальше от неудобной темы, часовой умел. Тауэрс это знала, не могла не знать, и испанец с интересом ждал, одернет или нет. Хмыкнул на второй вопрос – отчасти удивился, отчасти ожидал, позже. Не вторым пунктом программы, опередив многие другие, вроде как более важные проблемы.
Вилять хвостом расхотелось. Лизать «хозяйскую руку» – тем более.
– Плотно, - коротко отозвался Солт и неопределенно пожал плечами. – Клыкастые мрази своих не бросают. Про Круг такого сказать не могу. У тебя-то может и не быть желания, а вот у Хейеса – наоборот.
Голос утратил мягкую бархатистость – Солт начинал щериться, по старой и давно забытой привычке. BSE-Storage сущая мелочь, не чета многим другим крупным бизнесам, что в этом веке, что в прошлых; не предмет личной гордости или фамильная реликвия, передающаяся из поколения в поколение. И, все-таки, бросать BSE на алтарь чужих интересов во имя высшей и благой цели Солт не собирался. 
- Так что, определились с размером компенсации для меня, за BSE, если Круг захочет позаигрывать с Фианной?
…не собирался нахаляву, задарма, бесплатно. Все упиралось в цену. Не столько потому, что Сарагоса действительно собирался считать каждый кровно заработанный цент, сколько из принципа. И упрямства. Круг-то не будет долго раздумывать и церемониться, выдвинет BSE, как пешку под ладью, прикрывая белого короля, Грейстон.
И самое поганое, самое что злило - для этого хода Кругу не нужно было спрашивать мнения Солта.

Ты стал беззубым, как старый седой и слепой пес, чья шерсть на шее стерта растрескавшимся от времени ошейником. И нет больше яда в твоих клыках.

- Почему ты спрашиваешь о грузе, а не, скажем, Завесе, ползущей по швам по всему Манхэттену? Ты же лучше других знаешь, что вы скрываете от европейцев.
Солт смотрел на Тауэрс требовательно и нагло, так, словно та обязана была предоставить ему ответ на заданный вопрос. Маленькая девочка, которая годилась ему в пра-пра-пра… Раньше работало. Пару раз, если быть честным. Еще в то время, когда дочь основателя Грейстона проходила ускоренный курс часового перед вступлением в должность сенешеля.
- Огромную дыру на месте Милайфа. Самую настоящую Бездну со спящим Левиафаном. Такое не прикроешь ширмой. Проблема не во мне или русском, а в том, с кем из гостей Большого Яблока договорилось твое начальство.
«И твой отец», - Солт оглядел Тауэрс и не стал озвучивать очевидное. Катерина и без того выглядела слишком раздраженной.

В глазах мага застыло очередное за последние меньше чем полчаса «сколько», в долларах, за отрицание всего, что примерекалось русскому Энтони на завалах Мителайфа – место у разрыва опасное, от магических вибраций крыша может поехать даже у бывалого мага, а других свидетелей у русского не было. Любые попытки объяснить, насколько все плохо, вряд ли будут восприняты серьезно. Слишком уж удачно русский влез в сомнительную историю с неизвестными, но о-о-очень опасными тварями из Тени, самое место которой было где-то в третьесортном шоу на ТВ. Слишком многие наверняка уже видели Митлайф после трагедии, просто пока не могли подобрать подходящую обертку, чтобы покрасивее завернуть неприятные для американского Круга факты.
И если никто пока не смог этого сделать, значит, переговоры шли успешно. Иначе говоря, серые смогли подкупить, заткнуть или надавить на своих коллег из-за моря, чтобы никто не открыл рот перед мировой магической общественностью.
Что не убавляло головной боли Тауэрс. На деле Солту было не особо жаль золотую девочку, которая сейчас наверняка скажет что-то вроде: «Заткнись, часовой Блас Сарагоса, это не твое дело».

Отредактировано Blas Zaragoza (2017-10-30 09:24:03)

+2

5

— Слишком много вопросов, Блас. Вообще-то их собиралась задавать я.
Это прозвучало беззлобно, скорее устало. Кэтрин успела устать от вопросов за последние дни — вопросов, на которые ответов не было ни у нее, ни у кого-то еще, и она особо не ждала, что Сарагоса сможет развеять хотя бы часть ее сомнений и тревог. Он неплохо умел это делать, но только тогда, когда тревоги и сомнения касались каких-то повседневных рутинных дел, мелочей вроде очередной грызни где-то на районе или несогласованной работы часовых, за которую она могла им просто словесно всыпать и забыть до следующего косяка. Тут так не получилось бы никогда, и Кэтрин понимала, что ей положено требовать. Трясти его за грудки в попытках выцарапать информацию, которую Сарагоса всегда выдавал неохотно, если не хотел делиться — а сейчас и вообще охамел настолько, что вздумал с ней торговаться.
Кэтрин даже не отреагировала особо, только потерлся глаза пальцами, совершенно забыв о подводке и туши. Выругалась не по-дамски, рассматривая свои пальцы с досадой, с досадой же думала о том, что они скатились в какую-то яму, раз приходится говорить с собственным часовым об откатах и уловиях, на которых он готов выполнять свою работу. Может, немного не так, как он привык, но все же.
— Да забери ты себе свою лавку и закроем тему, — раздраженно отозвалась Кэтрин, пытаясь найти салфетку или еще что-то, но сумочку она, как назло, оставила в кабинете. — Я не знаю, что скажут другие, но не бойся, я не собираюсь тебя бросать под этот танк.
Хотя, конечно, Сарагоса мог своим поведением и манерами вынести мозг Хейесу так, что тот сам откажется от любых попыток иметь с ним дело, но это был план для мирного времени, а не для ситуации, когда — Блас прав — в самом центре Манхэттена расползается огромная теневая дыра, которую не удается залатать, когда один из вампирских лордов погиб, дразнить еще одного было бы неразумно. Разумно отдать это дело наверх, Альери или даже магистрам, которые могут давить на Семерку, у которых есть для этого рычаги.
На громкую фамилию свою она не очень-то полагалась.
— Фианна и ее лорд — не моя компетенция, Блас, ты это знаешь. Мне надо было понять, насколько все плохо — окей, все плохо, спасибо за информацию. Хватит на меня скалиться, сядь и послушай лучше.
Папа тебя убьет.
К черту папу, в самом деле. Ей не десять лет уже.
— Само собой я в курсе про эту дыру в Завесе. Больше того, я там была одной из первых и, поверь мне, зрелище это то еще... русских звали потому, что у них в их тайге такие аномалии через милю, один "Маяк" чего только стоит, но как-то они умудряются их контролировать. Знаешь, что они говорят про нас у себя? Наивные, глупые американцы. Так вот, мы действительно наивные и глупые американцы, Сарагоса.
Кэтрин выдохнула, зло схватила бутылку с минералкой, выпила резко и поморщилась — теплая и противная. Она глянула снова на Сарагосу, оценивающе почти — перед этой встречей она очень сомневалась, что ему стоит все вот это говорить, что ему стоит знать внутреннюю кухню даже не сенешалей, а регентов и высшего звена "Грейстоуна", которое оторвет ей голову за разглашение. Понизит до аналитика в общем зале. Рядом с туалетом.
— Так вот... мы продолбались. Точнее, нас обставили как детей, прислали команду, которая сразу же принялась расследовать, а не аналитикой заниматься. Да, у них есть аналитик, но только биография и таланты этой мадам повергают в шок, если прочитать ее досье. А твой русский дружок вообще отдельный разговор. Ты знал, что он сын регента Санкт-Петербурга? А нынешний глава русского Круга у них летом зависал на барбекю.
Она не сомневалась, что здесь все одна большая подстава, и на второй план отходила проблема с Завесой и разрывом в ней, когда над ними дамокловым мечом повисла перспектива настоящих торгов, только уже с заморскими друзьями. 
— А ты, Сарагоса, его на Митлайф водил. Понимаешь, откуда ветер дует?

Отредактировано Catherine Towers (2017-11-04 04:03:29)

+1

6

«Русский сын регента?..»
- Понимаю, - не сразу отозвался Солт, хотя, говоря, откровенно, чувствовал себя так, словно его прихлопнули мешком с мукой. Наверняка удивление отразилось во взгляде. Маг медленно моргнул и поморщился, проводя по лицу рукой, стирая недовольную, словно у него заболели все зубы разом, гримасу.
Тагир глянул из темноты зрачков на Тауэрс, снимая с ладной женской фигуры свою мерку – сожрать, раздавить, перешагнуть.
Блас Сарагоса подумал о том, что давно не видел ее такой. Как будто самоуверенная дочь основателя Грейстон… потерялась. Как много лет назад, когда в ее глазах отчетливо читалось желание сбежать подальше от всученной ей должности часового.
– Если так, то мне будет проще договориться с русскими. Для них не будет лишним американский часовой, готовый подтвердить слова сына регента их Круга. Воронецкий уже приглашал меня в свой родной город-на-костях. Почему бы и не слетать.

Преемственность.
«Ты же можешь много об этом рассказать, так, Кэтрин Тауэрс?..»
У Солта все знание вопроса упиралось в многолетние наблюдения за делами Круга и самыми настоящими магическими диаспорами. И одного Райана О’Нила, который в свои 26 был не самым перспективным учеником и магом с психическим расстройством и о-о-очень важной должностью стажера в манхэттенской оперативной ячейке серых.
Так себе опыт. У других магов дела с преемственностью обстояли гораздо лучше. И свое потомство, свое будущее, они защищали. А Солт не был уверен, сомневался, насколько будет защищать О’Нила он сам. Тагир не сомневался вовсе – не будет, потому что О’Нил не нужен.

- Зачем мне говорить с тобой, если ты ничего не решаешь, по поводу моей «лавки», и сделать ничего не можешь. Не проще ли тогда позвонить твоему отцу? Уж он-то наверняка в курсе.
«…шепнет на ушко, Дункану Шейду, по старой дружбе».
Льюис в таких случаях говорил: «С-с-сучился, падла!» - характерно щурясь и улыбаясь как лиса, которой в зубы попал куренок.
Кстати, что там с ним?

Засранец был подозрительно покладистым и предпочитал замалчивать некоторые темы. Такое случалось только в начале их знакомства. Льюис. Тауэрс. Хейфец. Хендерсон. Велюр. Все рушилось, как карточный домик – все то, что Солт, привыкший доверять только себе, привыкший быть одиночкой, пытался построить, надолго, по своим меркам, осев на одном месте.
Идея рвануть в далекую и загадочную Россию, к водке, медведям и балалайкам, переставала казаться такой уж безумной после того, как он озвучил ее Тауэрс.
«Ну, как тебе, терять остатки контроля над ситуацией, Кэтрин Тауэрс, образцово-показательный сенешель Большого Яблока, как тебе, когда кто-то бьет тебе в спину, когда рядом не остается никого, кому ты можешь доверять.»
Дункан Шейд рисовал в серой Тени небрежные морозные узоры, блеклые, лишенные пронзительной снежной белизны, режущей глаза, хрусткие, как сухие зимние ветки, и зябко ежился от холода, дохнувшего в помещение поперек засбоившей сплит-системы.

Отредактировано Blas Zaragoza (2017-11-14 09:29:53)

+2

7

Видит Господь, она пыталась с ним по-хорошему. Настолько, насколько это возможно в их случае, когда каждый связан условностями субординации, долгом перед общей организацией и своими, им обоим не очень понятными представлениями о том, что правильно. Кэтрин была готова закрывать глаза на его принципы, которые были больше похожи на отсутствие всяческих принципов, была готова терпеть его фривольные выходки и грубости, ровно до тех пор, пока Сарагоса хотя бы ради приличия соблюдал и подтверждал негласный договор о том, кто здесь решает вопросы. И отвечает за эти решения головой, равно как и за действия, окажись они слишком опрометчивыми.
Вопреки всему, она хорошо знала, что за прокол ей достанется троекратно. Пусть она трижды дочка Брендона Тауэрса, наследница его империи, выстроенной его собственными руками на спине нелюдей, согласившихся нести на себе титанический вес чужой тайны, пусть так — но именно поэтому ей достанется в разы больше прочих.
И именно поэтому его выходка ее не просто разозлила — взбесила, хотя Кэтрин сделала все, чтобы не подать виду, чтобы просто не снять туфлю и не запустить в него со всей силы.
Это было бы по меньшей мере непрофессионально, хотя к черту профессиональность, к черту правила и субординацию, когда Сарагоса бил специально в самое уязвимое место и делал это с таким удовольствием на наглой роже, что трудно была заставить себя сохранять хладнокровие. Если бы не годы судебных тренировок, она бы не смогла.
— Вот как.
Это был не вопрос, и от слов ее дохнуло холодом, не призрачным, он им обоим не померещился, а старое кольцо, которое так не подходило к ее деловому костюму, ощутимо потяжелело на пальце. Кэтрим медленно выдохнула и неспешно вытащила из кармана пиджака телефон, показавшийся ей тоже очень холодным.
Нашла номер, набрала и включила громкую связь, так, чтобы Сарагоса слышал и гудки, и голос, когда гудки оборвутся — родной и в то же время бесконечно далекий голос всесильного главы "Грейстоуна", который ждет от нее внятных ответов на вопросы, которыми задаются в городе все, от регента до самого последнего стажера-оперативника.
— Здравствуй, папа, — коротко поприветствовала Кэтрин, не улыбнувшись. И знала, что отец непременно почувствует, а потом поспешила перевести тему.
— Тут кое-кто очень хочет с тобой поговорить. У тебя есть минутка?
Вот так, глядя Бласу прямо в глаза. Ей было даже любопытно посмотреть, как тот будет договариваться при ней с ее отцом, торговаться бесстыже и грозить выложить русским все секреты Круга, сдать им то, что они так пытались скрыть — она тоже умела играть ва-банк, если приходилось, и сейчас как раз тот случай, когда это очень даже уместно.

+3

8

Просчитался, самую малость. Когда Кэтрин была в ярости, она пускала в ходя тяжелую артиллерию. И сейчас дала залп из всех орудий. Стивен бы среагировал по-другому, но брат и сестра в этом вопросе различались кардинально.
«Какая же ты заносчивая сука, Кэтрин!»
Всегда такой была, сколько он ее помнил.
Ей три десятка. Тебе три сотни. Ты старшее во много, много раз. Будь умнее, в конце концов.

Раньше подобное задевало не особо – маг вообще стал гораздо спокойнее, терпеливее и добродушнее последние лет сто. Солт и сейчас улыбнулся против воли, сдержанно, не разжимая губ. Негромко выдохнул. Несмотря на явное недовольство и явное похолодание в комнате на пару градусов, злость ушла. И, все-таки, останавливаться сейчас, давать задний ход, демонстрируя вековую мудрость, маг не собирался.
- Один-один, Тауэрс, - негромко, так, что глава Грейстон этого наверняка не услышал. Солт вальяжно и неторопливо, словно у него было все время мира, подошел ближе, глянул в экран, словно проверял, не накалывает ли его сенешель, не пытается ли каким-то образом блефовать.
- Здравствуй, Брендон Тауэрс.
Снова посмотрел на Кэтрин, прикидывая, выросла ли девочка для того, чтобы слышать подобные торги. Хотел бы ее отец, чтобы она это слышала и стоит ли дать ей возможность отказаться от своих слов, сохранив достоинство перед собой, в первую очередь, и, во вторую, перед своим отцом. Он ведь наверняка будет спрашивать. О чем хотел поговорить с ним Дункан Шейд, который последние лет сто не пытался лезть выше должности часового.
У Кэтрин Тауэрс может быть и может не быть возможности соврать.
- Дай нам пару секунд.
Кэтрин просила «минутку», Солт отминусовал от этого времени ровно половину, наплевав на то, что занимать у главы Грейстона даже минуту было непозволительной роскошью и привилегией. Подумал, и нажал на кнопку удержания вызова, отключая возможность Брендону слышать дальнейший короткий, как надеялся маг, разговор сенешеля с часовым.
– Уверена, что хочешь, чтобы было именно так? Обратной дороги не будет, Кэтрин Тауэрс.
Во всех смыслах. Начинать торги с Брендоном сейчас, при сложившейся в Большом Яблоке ситуации, да еще и при его дочери, было не лучшим решением. И не потому, что стеснительно, потому что некоторые вещи Кэтрин Тауэрс лучше не знать и не слышать, чтобы после уже Брендону Тауэрсу не пришлось отвечать на неудобные вопросы собственной дочери.

Отредактировано Blas Zaragoza (2017-11-26 14:39:08)

+1

9

Кэтрин стоило усилий держать себя в руках. Достать телефон, набрать номер отца, дождаться ответа и теперь смотреть в бесстыжие глаза Бласа Сарагосы, когда он ощутимо и явно сдает назад. Почему-то мысль о том, что часовой не готов идти до конца и не готов за свои слова отвечать, вызывала злость, желание не торжествовать, но взять и чем-то отхлестать его по лицу или врезать со всей имеющейся силы, может, даже приложить слегка магией, чтобы неповадно было. Почему-то наглость, с которой он спрашивал ее, уверена ли она, вызывала только бурю гнева, злости и досады на саму себя — не за звонок отцу, а за то, что она когда-то опрометчиво с ним переспала и теперь пожинала плоды нарушенной раз и навсегда субординации.
Вдох, выдох — у нее наверное на лице все было написано, раз Сарагоса просто ждал ее ответа. Вместо этого она выхватила у него из рук телефон, отжала кнопку удержания звонка и коротко, даже слишком, наверное, что могла прозвучать резко, бросила отцу "я тебе перезвоню", после чего поспешно сбросила звонок и на всякий случай выключила телефон.
Вряд ли отец стал бы перезванивать, но все же.
— Так это как, — голос дрожал от злости. Кэтрин нервно сжала и разжала пальцы, до ломоты. Так сильно хотелось ему двинуть, что руки сами сжимались в кулаки, которые зудели от предчувствия, но пока что она сдерживалась, не применяла коронный хук справа, которому научил младший братец. Она никогда не думала, что применить его придется так.
— Ты. Будешь. Ставить. Мне тут. Условия? Сарагоса? — с каждым словом — сильный тычок ему в плечо, достаточно ощутимый, чтобы тот начал тихонько отступать назад. Она наступала.
— Будешь пытаться брать меня на слабо? Грозить, что с отцом пойдешь договариваться? Да отец тебя выставит из Круга после первого твоего слова, только попробуй заикнуться ему о договоре с русскими.
Русский уже знает то, что ему не положено знать. Благодаря Сарагосе, и едва ли Брендон Тауэрс сильно обрадуется известию о том, что европейцы влезли не в свое дело благодаря одному из местных часовых.
Сарагоса этого как будто не понимал, или делал упорно вид, что не понимает. Это еще сильнее злило и выводило из себя.
Они выясняли тут отношения, как дети, в это в самое время куча дел требовали их внимания, ее участия, его действий.
Это была злая ирония — как бы ни злилась Кэтрин, понимала, что из всех своих часовых Бласу Сарагосе она может доверить дело, которое могла бы сделать только сама.

+1

10

«Ух, как разошлась!» - даже маникюр не боялась испортить, когда пошла в отчаянное наступление на своего же часового.
- Буду, ставить условия. Раз ты не в состоянии это делать. Кто-то же из нас двоих должен…
Тауэрс напирала – Солт отступал.
- …решать, что делать дальше.
Почему-то распереживалась, что Брендон выставит Сарагосу из их небольшой компании серых – трижды ха! – маг упрямо, по-бычьи наклонил голову вперед, перехватывая Кэтрин за запястье. В черту Круг, к черту его интриги, к черту все. Уже привычная за последнюю неделю злость мелькнула во взгляде черной тенью и схлынула, оставляя азартное веселье.
- Рад, что ты снова в форме.
Оглядел почти довольно, насмешливо фыркнув, и разжал пальцы, выпуская чужую руку, такую тонкую, которой маленькая принцесса держала весь Манхэттен - недостаточно крепко, как оказалось, раз на улицах гремели взрывы и творилось черт знает что.
Собственная слабость, бессилие – вот что обычно бесило таких, как она.
Ну а Бласа Сарагосу бесило отсутствие ответов на его вопросы. Кэтрин вспыхнула, но толком ничего, кроме «под этот танк я тебя не брошу» не сказала. Не знала сама, либо знала, но повлиять на решение, которое ее не устраивало, не могла.
Защелкала зажигалка, Солт зажал фильтр в зубах, провел ладонью по воздуху, заставляя дым прижаться к полу:
- Теперь-то скажешь, зачем ты меня вызвала? Не из-за этого русского же я здесь. Или из-за него? Что вы решили, вы, верхушка Круга? – отступил в сторону, снял пальто и бросил его на стол. Тауэрс не могла просто так выдать ему подробности о родственных связях Воронецкого.
- Он настолько сильно беспокоит регентов или тебя лично?
Какой-то план у Круга наверняка уже был. Вопрос, насколько он устраивал Кэтрин Тауэрс, которая в начале разговора выглядела так, словно не знала, что делать со всем свалившимся на нее. Солт привалился бедром к краю стола, разглядывая начальство и уже не пытаясь раздевать сенешеля взглядом.
- Хочешь, я возьму его на прогулку к Митлайфу еще раз? – неожиданно предложил Солт. - Там опасное место – Левиафан беспокойно ворочается в своих снах и готов пробудиться. Молодому магу опасно находиться рядом со сосредоточением такой мощи и силы, не зря же Круг никого не пускает к Разрыву. Молодой маг может поехать крышей, гарантированно, и отправиться обратно, к себе домой, приводить свой разум в порядок. Только вряд ли это получится, останется идиотом до конца своей недолгой жизни – я просто уверен в этом, видел такое не один раз. Хочешь, чтобы случилось так?
В уголках смеющихся глаз собрались морщинки. Маг улыбался, не разжимая губ, бесцветной и восковой улыбкой, мало похожей на его обычный наглый оскал и широкую ухмылку, попутно меряя Тауэрс каким-то совсем другим взглядом.
- Или твой отец будет решать проблему по старинке? Воронецкий - сын регента, ты - дочь главы Грейстона. Неплохое скрепление союза, между американским и русским Кругом.
Поймал взгляд Тауэрс и миролюбиво объяснил, щелчком стряхивая пепел на пол.
- Раньше это работало. И работает до сих пор.
«Так ты знаешь или не знаешь, что собирается делать Круг с русскими?»

Отредактировано Blas Zaragoza (2017-12-11 18:15:15)

+1

11

Намек на политический марьяж вызвал еще больший прилив негодования, но Кэтрин сумела сдержать новый порыв и желание надавать Сарагосе по лицу за хамство. Собралась, выдохнула, но смотрела все еще зло и раздраженно – не враждебно, хотя, наверное, стоило. Блас ей не был врагом, но и другом и союзником, очевидно, тоже, и это только ее беда, что она решила с чего-то, что может разговаривать с ним на равных и вести беседы, приличествующие тем, кто друг другу глаз не выклюет.
Да, ошиблась, и теперь нужно спешно вернуть себе контроль над ситуацией – вспомнить, что он вообще-то ее подчиненный и встать сверху, как было положено. Спустя полминуты Кэтрин злилась уже на себя, за собственную глупость и неверный расчет на дружеские посиделки, в ходе которых получится решить хотя бы часть обрушившихся проблем. Противно было с этого. С того, что Блас, наверняка, все понял и почувствовал – ее растерянность и нужду в поддержке, в дружеском плече, ее слабость, непозволительную не только для сенешаля по Манхэттену, но и для дочери Брэндона Тауэрса, чья тень стояла за ее спиной всякий раз, когда ей приходилось вести разговоры на высшем уровне и о проблемах, которые затрагивают всех.
Слава Богу, что здесь можно отрешиться от интересов треклятого Грейстоуна и думать только об интересах Круга.
- Именно что из-за русского ты здесь, - сказала Кэтрин, оправляя пиджак. Она отошла от Бласа на приличное расстояние, обогнула длинный стол и плеснула себе воды из начатой бутылки. Поморщилась. Несмотря на кондиционер, вода успела согреться.
- Регенты высказались однозначно, - не все регенты, конечно. Нашлись и те, кто проблемы не увидел, но в протоколах все же однозначно было видно, что верхушка круга озабочена. Дома у нее тоже висело напряжение – последний семейный ужин удачно совпал с экстренным заседанием совета. – Нельзя допустить, чтобы европейцы сунули нос в проблему Митлайфа. Европейцы еще ладно, а вот русские, влияния на которых у нас не так уж много, могут стать настоящей проблемой. Поскольку этот твой дружок что-то уже знает, надо пресечь любые его попытки разнести информацию тому, кому не надо.
Она перевела дух. Кто-то предлагал просто устроить Воронецкому «пропал без вести», но Кэтрин полагала, что с сыном регента это крайне скверная идея.
- Его нужно дискредитировать. Подставить. Так, чтобы любые его слова потом выглядели как бред сумасшедшего или дешевая месть, попытка оболгать. Да, в плане есть изъяны, - она поспешила опередить Сарагосу, подняла руку, давая знак помолчать и послушать. – Но это куда лучше, чем его просто убить или спрятать в сумасшедший дом.

+1

12

Если в плане есть изъян, значит есть сам план. Значит, действительно пришло время помолчать и послушать – Солт следил за тем, как Тауэрс пьет, одними глазами. И чувствовал себя странно. Давно забытое прошлое наваливалось на плечи, в мыслях опарышами в сгнившей плоти копошились смазанные временем воспоминания.
«…это ты меня так в крестовый поход против русского готовишься отправить?..»
Слишком много рассказывала. А Солт слушал – удивлялся тому, что «европейцы еще ладно», но сверху виднее. Если еще не вылезли, значит, у местного Круга и впрямь было, чем их прижать, удивлялся «дружку», удивлялся тому, что Тауэрс вообще рассказывает все это.
Так говорят с камикадзе, смертником, который уже никому и ничего не расскажет.
Встряхнулся, скидывая с себя просыпающуюся паранойю – постоянное ощущение страха, неуверенность, вот что было самым мерзким и, одновременно, острым во всей ситуации, разворачивающейся на руинах Митлайфа.
- Это твоя инициатива, подставить русского, или тех, кто озабочен проблемой?
Ага, как же, так и ответит. Слишком много вариантов. Слишком большой разбег от бреда сумасшедшего до попытки оболгать. Солт подумал о том, что если план и был, то не особо-то и детализированный. Блять. Проблема состояла в том, что он вообще не ожидал положительного ответа – нутром надеялся, что все не настолько критично, чтобы дойти до такого.
«Стебет, может?» - Солт с подозрением вгляделся в лицо Тауэрс. Та не спешила снять повисшее напряжение репликой вроде «улыбнитесь, вас скрывают скрытой камерой!».
- Русские уже в курсе, что дыра на месте Митлайфа сама собой не затянется. Но селфи на фоне руин у него нет. Ничего нет, кроме его слов, - в глазах мага отчетливо вспыхивало любопытство пополам с азартом, которые он старательно давил в себе. – Ты уже знаешь, как именно это нужно сделать? Или будем продумывать детали за чашкой утреннего кофе?
Язык чесался снова начать торговаться, так же грязно, как за «свою лавку». Коротко вскинул обе руки вверх открытыми ладонями, пока Кэтрин снова не начала палить из всех орудий.
- Тш-ш, неудачная шутка, я знаю. Не злись.
Будет, конечно, возможно, срежет. Сейчас сенешель больше не выглядела растерянной девчонкой.
- Ты говоришь мне уладить свой прокол с Воронецким. Решить эту проблему. Больше пользы от меня можно было бы получить у Разрыва… у того, что сейчас формируется на месте Разрыва. Или уже сформировалось. Но меня не пустили к Митлайфу. И доступ к архивам Круга тоже ограничили… Да, я знаю, сейчас ты скажешь, что каждый из серых должен делать то, что он него требует Круг, оставь эти слова для зеленых новичков. Так что, Тауэрс? Какую роль в устранении Воронецкого ты решила приберечь для меня?

+1

13

Замечание про утреннюю чашку ее даже не задело, напротив, Кэтрин вдруг эта идея показалась очень заманчивой — она устала. За последние несколько дней, что ее попеременно взвинчивали подчиненные и собственное начальство, отец и просто знакомые, она зверски устала, хотела есть и спать, желательно с кем-то, в кого можно ткнуться носом и хотя бы некоторое время не думать о навалившихся проблемах. Сарагоса на эту роль не подходил однозначно, потому что был живым, ходячим напоминанием о тех самых проблемах. И сам был отчасти проблемой.
По крайней мере сейчас.
— Если я скажу, что это моя инициатива, это что-то изменит? — она недовольно поправила манжеты пиджака, скорее чтобы занять руки, чем там действительно была необходимость. Идею эту действительно предложила она, и Кэтрин только так пока представляла себе безболезненный, бескровный выход из неприятной ситуации, где над ними навис дамоклов меч меджународного скандала. То, что скандала не было бы, не пригласи Круг никого вообще, она озвучила только паре человек, но, кажется, не была услышана. — Давай, Сарагоса, поторгуемся с тобой еще часа три. Я не собираюсь торговаться и договариваться, у меня для тебя есть дело, которое надо сделать, не тратя время на рассуждения. То, что Воронецкий не запостил фото Разрыва в инстаграмм, еще не значит, что он не может попытаться поднять волну и привлечь свой круг к расследованию да хоть через международную бюрократию, которая не сможет отказать просто так... Учитывая недавний мини-скандал на брифинге, где все тот же Воронецкий и какая-то Лили О'Брайен говорили о тварях из Тени, которые якобы из этой Тени выползли.
С этой девицей, слава Богу, все пока улеглось, и Кэтрин очень рассчитывала, что заново эта тема нигде подниматься не будет. Лили О'Брайен не дочь главы круга или даже отдела, с ней вопрос решается быстро и очень тихо.
Кэтрин выдохнула, снова приложившись к бутылке с водой. В горле после многочасового говорения было сухо, как в Сахаре.
— А как именно ты будешь с Воронецким решать, смотри сам. Я предлагаю дать повод подозревать его в предвзятости по отношению к Кругу. Тогда он может сколько угодно говорить о Разрыве, поверят ему едва ли.
Что, конечно, тоже вилами по воде писано, и Кэтрин понимала, что все они очень рискуют. Но не убивать же его, в самом деле?

+1

14

- Нет, не изменит, - сигарета в пальцах рассыпалась невесомым прахом, и ее место сама собой заняла тяжелая серебряная монета. Солт не помнил, в какой именно момент рука сама нырнула за ней в карман – в тот самый, где утром, он помнил точно, лежала только какая-то мелочь и упаковка апельсиновых леденцов.
- Конечно, Тауэрс! – белозубо оскалился, потому что стало смешно. - Я же самый большой любитель интриг в Круге… Нет, серьезно? Почему не Льюис? Обычно подобным занимается он, и с куда большей результативностью, хочу заметить. В этих делах он топ-один по всему Большому Яблоку. После твоего отца.
Непрямой вопрос – ты же знаешь, что я пойду с этим к нему, ты же знаешь, что я снова полезу за периметр Митлайфа. Неозвученное – лучше бы твой папочка в качестве выхода из сложившейся ситуации придумал свадьбу.

Разговор явно был окончен. Маг убрал монету обратно в карман и потянулся надеть пальто. Крошка Тауэрс была расстроена происходящим настолько, что пошла в обход инструкций и решила действовать без согласования с регентами и другими сенешелями.
- Значит, доступ к Митлайфу и архивам не восстановишь? – буднично уточнил Солт, влезая одной рукой в рукав. – Не можешь, как в случае с моей лавкой? У меня три сотни лет опыта работы с разрывами и аномалиями, но... ты сажаешь меня за бесконечные отчеты и отправляешь заниматься интригами "международного уровня".
«Или я наказан и проверяешь лояльность?» В последний момент более общее Круг заменилось конкретным "ты, Кэтрин Тауэрс". Глухое раздражение в голосе скрыть не удалось, да Солт и не считал нужным его скрывать, не после того, как Тауэрс отказала во всем, снова отправив часового отсиживаться в тылу. Фронт был в другой стороне. Тагир стиснул зубы до скрипа, чтобы не напомнить, что патриотка своей страны демократических свобод и своего Круга может гордиться независимостью и ценностями своей родины только потому, что когда-то давно такие, как Блас Сарагоса держали в рукав винтовку и месяцами не снимали локус с пальца.
- Тоже считаешь о’брайеновских тварей пугашкой для детей, как и многие из Круга?
Один будничный вопрос за другим, автоматной очередью. Пусть и звучали они риторическими, потому что Тауэрс вряд ли ответит. Не захочет отвечать – по глазам видно. Солт разглядывал темные ресницы и следы смазанной туши. Легко двинул плечом, одергивая пальто. Международные отношения серых – явно не забота сенешеля одного из боро Нью-Йорка. Не тот уровень. Но уровень, подходящий к дочери Тауэрса.
- Есть проверенная информация, что о’брайеновские твари действительно существуют.
«Что ты будешь делать в следующий раз, когда они кого-нибудь убьют?»
Солт сунул руки в карманы, в одном из которых снова оказалась чертова монета. Ждал, когда Тауэрс отпустит – или продолжит разговор.

+1

15

Самое противное было в том, что Кэтрин прекрасно знала, что твари, которыми всех пугала милая девочка Лили существуют. Более того, она одной из первых об этом узнала, как только после памятного брифинга поднялась внутренняя шумиха и спецы встали на дыбы от одной мысли о том, что подобное может пойти дальше. Хотели погасить тему как можно быстрее, но Кэтрин настояла на том, чтобы они все проверили: никаких теней, конечно, не нашли, но с неохотой заявили ей без свидетелей, не под запись и без протокола, что да, вероятно, девочка не врет. Вероятно. Не врет. Эти слова до сих пор стояли в ушах. А теперь вот и Сарагоса туда же.
Она мрачно посмотрела на него, раздумывая, ответить честно или сделать привычное для верхушки Круга лицо, по которому не прочитать ничего. Состроить невинное непонимание, как будто Сарагоса в самом деле мог поверить в то, что она искренне верит официальной версии и разделяет ее, тогда как даже не все часовые думали в самом деле, что девчонка все придумала. Это было бы здорово, если бы все было так — но в последнее время закон подлости обернулся против них, подсовывая такое количестве невозможных, нереальных доселе событий, что Кэтрин поверила бы, кажется, даже если бы ей сказали об ожившем Кеннеди или Джоне Ленноне, выскочившем из временной аномалии.
— Я знаю, что твари правда, — резко бросила она, и состроила такую гримасу, что и самый тупой понял, что мотивы обсуждать она не станет. Ни свои, ни Круга. В сущности, одних этих слов было достаточно — и слишком много для Бласа Сарагосы, перед которым она была готова разныться, как малолетка, которой нужна помощь.
Вот дрянь, помощь бы ей не помешала.
— Я бы и рада тебя пустить дальше бумажек, Блас. Рада бы выпустить тебя в поле, да хотя бы с тенями этими разобраться, я знаю, что ты хочешь. И сможешь. Однако...
Трудно это говорить. Труднее, чем хотелось бы и чем она представляла.
— ... однако Круг замкнулся, — как бы двусмысленно это ни звучало. Она горько усмехнулась, поднимая на Сарагосу взгляд. — Сейчас все, понимаешь, все, решается на уровне регента города, потому что тут и вопросы престижа, и вопросы безопасности, правительство стоит на ушах уже которые сутки, а у нас нет внятных ответов. Потому никого никуда и не пускают, и я бы и дала бы тебе карты в руки, но мне оторвут за это голову.
Мне — не тебе.
А ты оправдываешься перед часовым, Кэтрин Тауэрс. Жалуешься ему, как только тебе от себя ни противно?
Кэтрин поджала губу, отодвигаясь от Бласа чуть дальше, словно эта дистанция могла ей помочь собраться с силами.
— Хочешь обмен? Ты разберешься для нас... для меня с Воронецким, а я... чего хочешь взамен? Походатайствовать за твою фирму? Красную Феррари? М?
Ну вот, еще и торгуешься, как на базаре. Хотя, в сущности, все с самого начала было торгом, пусть даже Кэтрин, как ни странно, до последнего слова была с ним искренна.

+1

16

Для нас… для меня.
Красноречивая оговорка, если вдуматься. Солт не стал заострять на ней внимание и ерничать относительно регента, «нас», «все решается на уровне города». Улыбнулся, разглядывая сочные губы, хранящие следы дневной помады в едва заметных трещинах на коже. Обветренные. Слегка. Такое иногда случается с женщинами, когда у них нет времени следить за своим макияжем. С обычными женщинами, к которым было сложно причислить Кэтрин Тауэрс.
"Тогда ты не будешь против, если перед тем, как отправить дело с тенями в архив я проверю еще кое-что".
- Хорошо. Я попробую сделать то, что тебе нужно. Если выгорит…
Когда-то он уже торговался за свои шкурные интересы и это было давно, но прежде, чем начать делать это сейчас, представляя всю злость, с которой дочь главы Грейстона будет оформлять документы на ненужную красную тачку, замолчал, думая о другом.
О пренебрежении и усталости, которые сквозили в голосе. Лавкой, правда, BSE больше не называла. Наверняка вообще не хотела связываться с этой головной болью, потому как ничем другим предполагамые разборки с Фианной грозить не могли.
Мелочь. Земля в собственности никуда не денется, бизнес можно скинуть в утиль, как надоевшую игрушку. Очередная тачка, которую Солт поменяет через год. Важнее другое и сейчас маг снова, в очередной раз, морщился. Узнай кто-то из Круга, что Сарагоса, никогда не обременявший себя лишними привязанностями, всерьез беспокоится о шизофренике, которого не обязан был признавать вообще, подняли бы насмех.
Или взяли на заметку и надавили при случае, вот такие вот, как эта стервь, стоящая напротив.
…но она могла быть не только наглой сукой, идущей по головам, это Солт знал тоже.
Кажется, он начинал понимать их, оседающих на одной территории, оберегающих свое потомство, как мальков, пока те не станут самыми крупными рыбами в водоеме.
- Его зовут Райан О’Нил.
Заглянул в глаза для того, чтобы убедиться, что Тауэрс слышала это имя впервые.
- Я хочу, чтобы ты защитила моего сына, когда ему понадобится защита. Ну как, согласна, Кэтрин Тауэрс, дочь Брендона Тауэрса, сенешель Круга серых?
Кажется, и впрямь слышала впервые – и имя, и что никому неизвестный стажер, принятый в ячейку оперативников незадолго до взрыва Митлайфа является сыном часового. «Конечно, он же не сын русского регента города-на-костях», - подумалось без ожидаемого раздражения.
Солт взял за ладонь и мягко потянул Тауэрс на себя. Требовать скрепить договор на крови не стал, ни для того, чтобы лишний раз позлить сенешеля, ни для того, что глухо, недоверчиво заворчавший Тагир успокоился.
- Сколько еще часовых у тебя на сегодня в списке? Хочешь, довезу тебя до дома, когда закончишь? – помолчав, предложил Солт. - А этим из Канзаса и Аризоны, которые трутся у входа, скажем что поехали проверить аномалию, серьезную такую, которую нельзя оставлять без присмотра надолго. Помнишь, как раньше, когда ты была всего лишь часовым.

Отредактировано Blas Zaragoza (2018-03-01 06:30:23)

+1

17

Кэтрин сперва не поверила. Сочла какой-то шуткой, на которые Сарагоса горазд, или просто попыткой ее разжалобить игрой в заботливого отца, который беспокоится о судьбе собственного чада, и это при том, что наверняка он это чадо когда-то заделал и забыл о его существовании на много лет... образ мага, к которому она привыкла, не вязался с неподдельной заботой в голосе, которая быстро оборачивается дрожащей яростью, когда родной крови угрожает опасность. Знание о том, как это должно выглядеть у любящих родителей, помогло отбросить скептицизм и вовремя прикусить язык, с которого рвались уточняющие вопросы. Кэтрин только молча кивнула, пообещав себе запомнить имя. Отметив мимоходом, что он дает ей в руки оружие, дает добровольно — опасно. Опасно не для него, а для нее в первую очередь.
Потому она не сразу поддалась, когда Сарагоса потянул ее на себя, все еще думая о заключенной сделке, о ее последствиях и цене. Хотела разобраться, это ец оказано доверие или же наоборот, он пытается подстраховаться против возможного обмана с ее стороны — тут полагалось горько усмехнуться, ведь чего еще можно ожидать от сенешаля, как не подставы? Все было проще, когда она была просто часовым.
И он, черт, так уместно сейчас об этом вспомнил.
Кэтрин подняла глаза на него, не высвобождая руки, провела ладонью по гладкой ткани рубашки. Несвежей. Весь он был несвежий, уставший и замученный, как все они тут, и действительно хотелось домой и поспать хотя бы пару часов, прежде, чем случится что-то еще. Она устало улыбается на это его "всего лишь часовым", чувствуя в этих словах некоторое сожаление. Может, ей мерещится, но Кэтрин чувствует по этому поводу нечто очень схожее.
— Хочу, — сказала она просто, прикинув в уме, кого еще она собиралась сегодня распесочить. — Хочу прямо сейчас. К черту все. Маршалл и Ли с Квинса на завтра, все равно у них все тихо. Позвоню им в дороге. Кратко выдам инструкции. Так что поехали смотреть твою... аномалию.
На этих словах она не удержалась от короткого смешка.

+1


Вы здесь » Fade to Black » Over and Done » Игра на доверие


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC