Fade to Black

Объявление

WELCOME TO NEW YORK!
апрель 2016 года, на месте взрыва на Манхэттене еще оседает пыль.
В городе объявлен красный, высший уровень террористической угрозы, некоторые требуют ввести военное положение. Манхэттен изолирован от внешнего мира - на выездах из боро, на мостах и в тоннелях, выставлены кордоны Национальной гвардии.
Все еще только начинается.
Must read
О проекте Сюжет Список персонажей Занятые Внешности Навигация по матчасти Нужные и акции от АМС

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fade to Black » Castles of glass » Keiner kann dir sagen, welche Tueren die richtigen sind


Keiner kann dir sagen, welche Tueren die richtigen sind

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

https://68.media.tumblr.com/7171268202433b0ec0129eef359eb7f3/tumblr_ogrbk2XQI71rbud4zo1_500.gif

NICHOLAS MOORE, RAYNALD HAYES

ночь с 30 апреля на 1 мая 2016.
+10°, безоблачно.

Отредактировано Nicholas Moore (2017-08-05 18:26:57)

0

2

…Хейес уже был в квартире. Той самой, из которой Николас Мур неделю назад не надеялся выйти живым. Вышел. И прожил после этого не день или два, а целую неделю, хотя спроси пиарщика, доволен ли он таким раскладом, сейчас бы сказал что нет – лучше бы Рейнальд Хейес свернул ему шею неделю назад. Единственное, что знал Мур сейчас – все нужно было сделать быстро, пока вампир не почуял подвох в лихорадочном, влажном и дурном взгляде, то гаснущем, то снова вспыхивающем нездорово и нервно, в желваках, отчетливо проступающих на впалых щеках, и скрипе зубов, в дерганных движениях, лишенных обычной неспешной и спокойной плавности.
Долгое отсутствие вампирской крови медленно, но верно превращало Мура в истощенного невротика.
При телефонном разговоре Рейнальд наверняка почувствовал что-то не то – Ник помнил затянувшуюся паузу и короткую заминку в ответе. Дыхание сбивалось, становилось рваным и поверхностным, хотя на нужный этаж Мур поднимался на лифте. В какой-то момент показалось, что сейчас снова  накроет панической атакой, прижмет в угол, стиснет пальцы на поручне до побелевших костяшек, вытянет стены просторной кабины, сделает их давящими, готовыми схлопнуться, как челюсти капкана. Подъемный механизм работал почти бесшумно – Муру казалось, что он слышит оглушительные щелчки, отсчитывающие очередной этаж.

От пороховой гари слезились глаза. От выстрела в замкнутом пространстве едва не лопнули барабанные перепонки. Мур помнит, что нажимал на гашетку не один раз. Все остальное – от лифта и до настоящего моменты делось из памяти невесть куда, да и более ранние события вечера вспоминалось с трудом и урывками.

Мур едва не взвыл, когда Лула резко отодвинулась от него и оглядела так, словно видела впервые.
- Уходи.
В лицо полетел сначала пиджак, а после деньги. Мур, выдернутый из толком не начавшегося кайфа, ошалело моргал, комкая в руках дорогую ткань. Шея неприятно зудела и ныла – вампирша почему-то решила послать человека нахер уже после того, как клыки вспороли кожу, но не тронули вену. Слишком мало.
- Убирайся! Ты не сказал, что был с лордом Фианны. Убирайся, Мур.
На краю зрения, в глубине высокого зеркала, бесцветно ухмыльнулась тень Рейнальда Хейеса. Дверь, подъезд, лифт, хаммер с тонированными стеклами. Мелкая дрожь шла изнутри, от самой диафрагмы, пока Мур неловко стирал влажной салфеткой кровь, вяло сочившуюся из места неслучившегося укуса. Снова светиться в Брайте? Не вариант. Попробовать найти кого-то еще из кровососов, кто готов продать свои услуги съезжающему с катушек донору? Слишком долго. И бессмысленно – никто не будет рисковать огрести проблем с Фианной из-за человека. Никто, кроме Армана. Которому будет крайне интересно, как Никомас Мур спутался с Рейнальдом Хейесом.
Джип еле полз по дороге. В какой-то момент пиарщик заметил следующий за ним автомобиль и страх, что за ним снова пришли, как в тот раз, у Брайта, сузил дорожное полотно до тонкой нитки. Лучше было бы прижаться к обочине и переждать паническую атаку – вместо этого джип неровно ревел на перекрестках, то прибавляя, то снова скидывая скорость почти до нуля, когда накрывала слабостью, от которой темнело в глазах и конечности казались ватными, чужими.
Мур не помнил, как добрался до дома. Не помнил, как открыл сейф и теперь держал в руках глок. Не для того, чтобы застрелиться, хотя это наверняка тоже было бы лучшим решением, чем то, что он сделал после. Мур знал, что ему больно и он до одури устал – выматывающая пытка, скручивающая внутренности в тугой узел, бессонница, от которой мерещилось не пойми что, выламывающая суставы боль ровно перед рассветом. Обезболивающее уже не справлялось. Но хуже всего то, что происходило в голове. Эммелин. Рейнальд. Арман. И снова – Эммелин. Скупая ухмылка лорда Фианны. Озлобленный оскал де Вайи. Стигма. Слежка. Частные клиники, куда скидывали отработанный мусор вроде съехавших с катушек одаренных.

- Аккуратнее, Мур. Если ты не сможешь контролировать свою зависимость, Стигма готова оплатить твое лечение в частной клинике.
«…он знает. Он знал еще тогда, в 2015.»
Во взгляде Хауэра сложно что-то прочитать и Муру не остается ничего другого, как смотреть в ответ спокойно и ровно, выдерживая паузу. Давая понять, что он понимает.
- Я контролирую себя.
Спасибо таблеткам – голос не дрожит и звучит в достаточной степени уверенно, чтобы Хауэр кивнул и перешел к другим вопросам.

Рейнальд сказал, что они смогут встретиться через пару часов в его квартире. Первые полчаса Мур пытается медитировать, но быстро плюет на эту хрень – гребанная йога никогда не помогала, как и гребанный китайский чай. За ним Ник и отправляется на кухню и срывается на сущей мелочи.
- Я контролирую себя, - говорит Мур, размеренно, глубоко вдыхая и выдыхая.
Над закрытыми глазами, между бровей, пролегает глубокая напряженная складка.
– Яконтролируюсебяяконтролируюсебяяконтролируюсебя… Я! Контролирую! Себя!
Упаковка с чаем не находится. Стул летит в стену, подвесной шкаф на кухне с грохотом обрушивается вниз, звенит стекло и посуда. Мур громит собственную квартиру, пока не выдыхается и после не знает, сколько времени сидит, уставившись в одну точку и мерно щелкая зажигалкой. Это не похоже на медитацию, но позволяет убить время и что еще лучше – не чувствовать ничего какое-то время.

Глок на ощупь холодный. Если стиснуть его рукоятку, то кажется, что уходит дрожь и появляется ясность мыслей. Самообман – Мур не помнит, как добирается до квартиры Рейнальда и какое-то время курит, не торопясь выбираться из машины. Желудок, который последние несколько дней не принимает ничего, кроме воды, судорожно сжимается от запаха табака. Наверняка это гастрит – думает Мур. Нужно полное обследование. Для того, чтобы Хауэр снова не начал намекать на частную клинику. Нужно быть в форме. Нужно быть в порядке. Мысли беспорядочно скачут, а Мур негромко смеется, давясь дымом.
О чем он вообще думает.
О какой-то херне.
Единственное, что сейчас имеет значение – полная обойма за минусом одного патрона, которому назначена встреча с мозгами Николаса Мура после того, как Рейнальду Хейесу станет хотя бы частично настолько же больно, насколько больно Муру сейчас.
- Я контролирую себя.
Фраза выходит беззвучной. Губы едва швелятся. Мышцы скручивает коротким спазмом, прерывающим дыхание и после этого настает звенящая, пронзительная тишина. Вокруг нет никаких звуков – только оглушительно щелкает лифт, поднимаясь наверх. Рейнальд открывает дверь и что-то говорит Муру. Мур не разбирает сказанного и на всякий случай кивает, заходя внутрь. В квартире темно. За спиной щелкает замок закрывающейся двери.
Нельзя тянуть долго – иначе Рейнальд поймет, почует запах оружейной смазки – Мур извлекает глок из кармана толстовки плавно, как на аттестации, и жмет на гашетку, целясь в корпус. Первый же выстрел оглушает и дезориентирует – глаза слезятся, и следующие выстрелы гремят вслепую, пока Мур не понимает, что забыл их сосчитать те, что предназначены Рейнальду, чтобы оставить ровно один для себя.
Следующее, что осознает Ник – что он сидит на полу, привалившись к стене и в его вое, который рвется из глотки, нет ничего человеческого, а запах чужой, вампирской крови щекочет ноздри, наполняет рот слюной, которую сложно сглатывать.

Почему я здесь?

Мысль оглушительная настолько же, насколько до этого был оглушительным выстрел. Мур ползет к Рейнальду, туда, где слышны рваные вдохи и выдохи в темноте, чувствуя странное дежавю и растерянность пополам со страхом. Он уже пытался добраться до крови парой минут ранее, но вампир его оттолкнул? 
- Рейнальд… Рейнальд! – хрипло зовет Ник, с силой шоркая предплечьем по глазам и пытаясь проморгаться. Резкий запах пороха все еще висит в воздухе, смешиваясь с запахом желанной крови.

Отредактировано Nicholas Moore (2017-08-06 15:10:27)

+1

3

Вдох. Выдох. Снова вдох. На вдохе больнее.
Где были твои мозги, Рейнальд?..
Поворачивать шею больно, кажется, там тоже застряла пуля.
Там же, где и всегда.
В ответном молчании мерещится беззвучная ухмылка Шэйна, в тишине слышно, как капает на пол его кровь. Лениво, медленно... это не серебро все же, хотя в первые мгновения это не имеет значения. Боль всегда боль, только оттенки различаются. И все же это не паралич, не полная беспомощность, когда даже для крика не остается силы — кажется, он не издал и звука в момент первого выстрела, зато отчетливо видел лицо того, кто выпустил в него половину обоймы... удивительно, что не в голову, когда он упал.
Где была твоя осторожность?... когда я к черту был осторожен?..
Бывало хуже, в конце концов. Бывало во сто крат больнее, как тогда, с Гилмором, почти что доставшим его пятью серебряными пулями. Не добил только потому, что хотел заставить мучиться и мечтать о быстрой смерти... он и мечтал, пока не появилась Изабель и не вытащила его оттуда, а Маклафлин — пули из тела, которого он уже не чувствовал в тот момент.
Мысль "надо набрать Изабель" мелькнула и быстро погасла, схлопнулась от приступа остро боли, когда он попытался перевернуться — упираясь лбом в холодный и твердый пол коридора, блестящий от его крови... почему ее так много?..
Он вдруг понял, что очень давно не видел собственной крови. Не данной в дар другому, а вот так — на полу квартиры, на одежде, сочащейся из настоящих ран. Сжав зубы, чувствовал, как упираются в нижнюю губу удлинившиеся от боли и подступающей ярости клыки — инстинкт, с которым бессмысленно бороться, проще поддаться. Позволить этой ярости сорваться с цепи. Утолить свой голод, напиться крови того, кто пришел с оружием в его дом... а ты пустил, сам, хотя слышал голос в трубке. Слышал, заподозрил? Осторожность — прерогатива Деклана.
Дурак.

Слабый свет из комнаты падал на стену, рисуя контур бесформенной тени над высоко, болезненно вздернутым плечом. Рейнальд дернулся резко, зашипел от боли и зарычал, отшвыривая человека на несколько шагов вперед, в глубь коридора, в темноту. Глухой удар, вскрик. Тишина снова, в которой капает на пол его кровь.
Ты сам дал ему уйти — а теперь пустил обратно.
С трудом удалось подняться, хватаясь окровавленной рукой за стену. Каждое движение отдавалось в теле болью. Вдох, выдох, теперь на выдохе больнее и сушит во рту жаждой — человек там, совсем близко, совсем... он развернулся и побрел в ванную комнату, игнорируя истерические, панические призывы разума вернуться, добить или хотя бы отобрать оружие, но другой инстинкт гнал к воде. К горячей, очень горячей воде.
Вытащить пули. Избавиться от боли.
Потом разобраться с Николасом Муром.

... Когда раздался звонок с неизвестного номера, Рейнальд долг думал над тем, стоит ли брать трубку. Слишком много было в последнее время встреч, которые хотелось бы если не забыть, то не повторять, слишком много произошло за несчастные две недели, чтобы беспечно вступать в разговор с тем, кого он не знает. Или тем, кто не хочет, чтобы его узнали. Оба варианта были одинаково малопривлекательны.
И все-таки он снял.
Мне нужно тебе кое-что сказать. Это важно. Райт. Стигма.
Слова, обрывки слов, но под ворохом звуков — нервная дрожь голоса, которую он почему-то решил списать на волнение.
Почему?..

Он не очень заметил, как добрался до ванной. Включил воду, скользя окровавленными пальцами по хромированной стали, по белой эмали — с трудом. Рубашку пришлось разорвать, выпутываться из нее не было никакого смысла. Под горячие тугие струи он полез, как был: в брюках, на босу ногу — не чувствуя почти, насколько горячей была эта вода. Не чувствуя, как била она по спине и плечам, все силы ушли на то, чтобы сосредоточиться, собраться и настроиться на малоприятные действия. Заставить себя. Не звонить никуда. Обойтись своими силами.
Такое делать уж приходилось, но давно. И не в таких количествах.
Рейнальд сжал зубы, застонал едва слышно, расковыривая ногтями кожу и плоть на шее, развороченной выстрелом, где между костей и сухожилий застряла одна из пуль. Резкий рывок, резкий выдох — вампир или нет, это все равно больно. Разница лишь в том, что человек уже умер бы. От кровопотери. От болевого шока.
То, что мертво, не может умереть, но истекать кровью и страдать — сколько угодно.
Последняя застряла между ребер, и Рейнальд устало привалился к стенке душевой, сдался, не смог больше. Только бы не потерять сознание. Только бы не потерять...
Горячая вода обволакивала. Успокаивала. В красноватом пару он не сразу заметил движение, а звук и вовсе пришел потом. Поздно сообразил, кто это, поздно рассмотрел — подпустил слишком близко, и обнаженные болью инстинкты отозвались привычно. По-звериному.
— Убирайся, — глухо прорычал Рейнальд, скаля клыки. — Убирайся, или я убью тебя!
Возможно, стоило сделать это сразу?

+1

4

Вспоминать произошедшее, рваными урывками, было проще, чем принять – собственные действия, в результате которых он оказался здесь, в коридоре хейесовой квартиры, у стены, куда отшвырнул его разъяренный вампир. В какой момент все пошло по пизде? Еще до того, как умерла Эммелин? Еще до того, как она привела Армана на встречу в первый раз? Еще раньше, осенью 2014, когда де Вайи зашла обратно в его жизнь под ленивый перестук острых шпилек?..
Мур перевернулся на живот, слушая, как зашумела вода в ванной. Мелькнула мысль о бегстве – смазанная, усталая и бессмысленная. Ему некуда и незачем было бежать. Глок обнаружился неподалеку, но дальше, чем предполагал Ник. Он не помнил, в какой момент рукоятка выскользнула из ладони, той самой, на которой сейчас, когда он пытался найти оружие в полумраке наощупь, обнаружилась чужая кровь.
Стылая и густая. Одуряющая, как лучший наркотик на земле.
Пиарщик не сразу понял, в какой момент потянулся к ней дрожащими губами. Жадно слизывал, все настойчивее с каждой секундой, прикусывая пальцы, а спустя несколько - секунд, минут? – этими же губами и языком собирал ее с пола, ощущая не облегчение, а только нарастающую нервную дрожь. Желудок сжимался.
Не-кровь Эммелин. Кровь, из которой стремительно уходили остатки силы, к которой тянулся Мур. Пиарщик шумно дышал, снова и снова припадая к полу, словно надеялся насытить внутреннего монстра этой подачкой, и не сразу отшатнулся в сторону, начиная осознавать себя.
Стало противно.
И, одновременно, хотелось большего.
Там, в ванной, где шумела вода, истекал не бесполезной, не пустой и не стылой кровью Рейнальд Хейес. Мур поднялся, шатаясь, натянул ниже рукав толстовки, наклоняясь за осколком зеркала – все равно изрежется, когда будет кромсать ослабевшего неживого в попытках добраться до вены. 
Шаг становился тверже. Жалких крох, собранных в коридоре, хватало на то, чтобы сознание постепенно, рывками, приходило в норму - в подобие нормы и ясности. Мур замер, наблюдая за Рейнальдом. Вампир заметил его не сразу. 
- Что же тебе помешало убить меня неделю назад, Рейнальд Хейес?!. - прошипел Мур сквозь стиснутые зубы , упрямо не двигаясь с места. – Что тебе помешало это сделать?!!
Лорд Фианны не походил на того, кто не знает, чего он хочет. Скорее, наоборот. Отстраненно-холодный, прагматичный и расчетливый. Человек шумно и с трудом сглотнул, на мгновение скривившись от нахлынувших чувств. Продолжала шуметь вода, окрашенная чужой кровью, все еще сочащейся из медленно закрывающихся ран. Зрелище злило и будоражило одновременно.
- Пошел к черту, Рейнальд! Я сам закончу все это! Без Эммелин… Без вашей крови и ебанной силы, за которую приходится платить слишком дорого! Без Армана. Без…
«Без тебя, Рейнальд Хейес.»
Мур хотел, чтобы недосягаемо-высокомерному лорду Фианны было больно – вампиру и было. Редкое зрелище, явная слабость и искаженное болью лицо, обычно словно вырезанное из камня, с точеными правильными чертами. Некоторое время Ник молчал. Затухал взгляд, полыхающий звериной яростью и неразбавленной, концентрированной злостью, медленно опускались напряженные плечи – человек, подобравшийся для рывка еще секунду назад, снова становился похожим на вялого торчка в завязке.
- Тебе больно?.. Тебе больно.
Редкое зрелище не приносило ожидаемого удовлетворения. Осколок зеркала выпал из рук.
- Б-блять…
И глок остался лежать где-то там, в темном коридоре.
Мур дернул подбородком, с трудом поднимая взгляд выше, к лицу Хейеса, медленно протянул к нему обе руки ладонями вверх, показывая, что у него больше нет никакого оружия, и шагнул вперед, к открытой двери душевой кабины.
- Ты на ногах еле стоишь, - глухо прошелестел Мур. – Давай помогу. А после делай что хочешь.

Отредактировано Nicholas Moore (2017-08-08 23:25:57)

+1

5

Я всегда делаю, что хочу — хотел он огрызнуться, но это была была слабость. Слабость и следствие слабости. Голое желание делать вид, что он справляется, хотя на самом деле справлялся он не очень — пусть не серебро, но пять пуль одновременно даже для вампира совсем не комариный укус.
И все же принимать помощь не хотелось.
Рейнальд отшатнулся назад, когда Мур приблизился — словно он может что-то сделать ему теперь, причинить больше вреда, чем причинил, как будто недостаточно и того, что само присутствие Николаса Мура вызывет в нем нервную дрожь и желание свернуть тому шею.
Почему ты сразу не сделал это? В коридоре, когда была возможность.
Я понятия не имею.

— Принеси нож, — резко сказал Рейнальд, не глядя на Мура. Он старательно смотрел в сторону, себе под ноги, где продолжала стекать по светлому кафелю вместе с водой его вязкая, темная мертвая кровь... но даже кожей почувствовал, как в недоумении замер Мур, не понимая его внезапной просьбы, не улавливая связи между событиями.
К нему возвращалась его привычная заторможенность, медленная реакция, и это снова злило. Даже больше, чем застрявшая между ребер пуля, которая тугим, дергающим комком боли билась ему в солнечное сплетение.
— Принеси нож, мать твою! — крик глухо завяз в наполненном паром помещении, почти не дав эха, почти не отразившись от полупустой ванной комнаты с высоким не пр меркам потолком, от кафельной плитки и хромированных поверхностей, вымазанных в его крови. Рейнальд хотел крикнуть что-то еще, но было уже не на кого — Мур исчез, и Рейнальд на мгновение засомневался, что тот помчится выполнять его распоряжение, опасаясь, что он тут же и выпустит ему кишки, выпьет всю кровь и спустит по кусочку вместе с водой в сливное отверстие в душе.
Слишком много мороки для такого, как Николас Мур. Слишком много возни, много чести...
Вода парила. Рейнальд сам не заметил, как сполз по стене и на пол, как машинально выключил воду и наступила тишина, в которой только его кровь на раковине и на ослепительно, тошнотворно белой стене звенела остывающей силой, эхом Тени, которая течет у них в венах под кожей... мелькнула мысль провалиться в Тень, упасть в выстилающий землю пепел и прах прошедшего, оставившего там свой след, мелькнула и пропала. Самоубийство — ходить раненым в Тень.
Ну хоть сейчас ты вспомнил о том, что у тебя есть мозг.
Как будто в этом дело...

Дело в том, что ему действительно было больно. В том, что он забыл, что это такое, отвык чувствовать физическую боль. Это было опаснее, чем пять пуль разом, опаснее, чем полоумный любитель вампирской крови и укусов, готовый за дозу кайфа убивать... это опасность забытья, забывания, дарующего успокоение и расслабленную беспечность, уверенность в собственной мнимой неуязвимости, которая рассыпается с треском, стоит кому-то столь же настырному и наглому пробить в ней брешь... а тут он сам с радостью впустил его, распахнул дверь пошире и пригласил внутрь, уверенный, что какой-то человек ничего не сможет ему сделать.
Эта боль — расплата за высокомерие.
Он против воли вздрогнул, почувствовав под ресницами движение, отшатнулся, но было некуда — за спиной был только угол душевой, а перед ним Николас Мур с длинным, узким ножом в руке. Рейнальд облизал сухие губы, почти вырвал нож из рук человека, отодвинулся подальше — насколько мог.
— Сможешь пулю вытащить? — глухо проговорил Рейнальд, гипнотизируя блестящее лезвие. Он вообще не помнил, зачем в этом доме нужны ножи... и кто бы мог подумать, что так они пригодятся? — Она слишком глубоко, не достать... Надо разрезать.
Расковырять, если быть честным. Дело предстояло не из приятных, и еще менее приятным его делало участие в этом кого-то второго, чужого, постороннего. Виновника этой боли и ее свидетеля, и Рейнальд не знал точно, что хуже.

+1

6

«Я? Вытащить пулю?..» - смятение, страх, непонимание. Рейнальд что, действительно просит это у него, у Николаса Мура, которому крышу рвет от вида вампирской крови? Он издевается, смеется, стебёт? Пиарщик сунул ладони в карман толстовки, тут же достал, сцепляя пальцы – не знал, куда деть руки. Да что там – не знал, куда деться самому. Хотелось натянуть на голову капюшон и забиться в угол, в темной комнате, закрыв уши огромными наушниками, из которых будет биться надрывная альтернатива или старый добрый хэви.
Miss u again.
Как в шестнадцать. Когда из всех грехов было спрятанная от родителей пачка сигарет и пьянка с ганжой вместо подготовки реферата.
Сейчас Муру в два раза больше лет – а грехов, о которых некому исповедоваться перевалило за сотню.
- Я не… не могу, - наконец выдавил из себя Николас. А после подумал, кто тогда будет заниматься… этим. При свежем воспоминании о розовой воде, омывающей дно душевой кабины, тяжело застучало в висках. Мур с трудом поднял голову, фокусируя взгляд на лице вампира, и попутно прикидывая, на сколько еще хватит крови, которую он слизывал с… Человек мотнул головой, торопливо вытирая рот ладонью.
- Хорошо. Я сделаю. Ты уверен? – Мур постарался произнести это так, чтобы не дрожал голос. Достаточно было и того, что по ощущениям зрачок, во всю радужку, пульсировал в такт току крови.
…что хочешь доверить это мне?
Сам себе Мур бы стакан воды не доверил налить, не то что колюще-режущие предметы в руки – но было достаточно одного взгляда на Рейнальда, чтобы возражения застряли в глотке. Пиарщик отложил нож на край раковины и неловко стянул с себя балахон, ожидая, что вампир сейчас его одернет и…
…выставит за дверь как есть.
…вызовет полицию.
…сожрет заживо, буквально, и скинет тело в коллекторы.
…свернет шею, потому что жрать торчков не по статусу, а Мур сейчас выглядит как самый настоящий нарик.
- Черт. Подожди… минуту.
В голове все-таки что-то перемыкает – Мур вылетает из ванной, словно его ошпарили кипятком. Плещет себе в лицо холодной водой на кухне, делает несколько глотков виски из бара, куда сунулся бездумно и совершенно по-хозяйски, споласкивает под дорогим алкоголем оба конца барменской ложки, подходящей по размеру, из того, что попалось на глаза, потому что искать полноценную аптечку нет времени. На все уходит не так уж много времени. Мур действует на автомате, прихватывая с собой пару пакетов донорской крови из пустого холодильника и возвращается к Рейнальду не то, чтобы посвежевшим и решительным.
Мур возвращается уверенным в том, что когда его поведет от вида текущей крови, он сможет себя удержать.
- Сплошные проблемы со мной, да? – не кривиться от накатывающих эмоций невозможно. Ник ставит бутылку Джека, проверенного американского самогона, на пол, и шагает к Рейнальду, делая один за другим глубокие вдохи и выдохи. На третьем он готов. Садится рядом, аккуратно кладет паеты с донорской кровью в зоне досягаемости. Вода больше не идет. Рейнальд выглядит изможденным – от боли – и Мур болезненно морщится, потому что понимает, что хотел не этого.
Совсем не этого он хотел.
Чего тогда?
- Я сделаю надрез. Мне придется открыть края раны, чтобы добраться до пули. У меня не получится извлечь ее сразу.
Вилкообразное навершие барменской ложки и нож – не лучшие инструменты для работы такого махрового непрофессионала в хирургии, как Мур.
- Будет больно, - говорит Николас, помогая Рейнальду найти опору, в идеале лечь, но человек пока не уверен, что вампир согласится. В какой-то момент ему кажется, что лорд Фианны сейчас ударит, так, что череп расколется о кафель – это не вызывает отторжения и кажется правильным решением. Но Рейнальд не бьет. Он выглядит измученным настолько, что если и сделает что-то, то после. А Мур облизывает сухие губы и примеривается острием лезвия к межреберью.
Возможно, будет пневмоторакс. Откуда он вообще это помнил? Но вампиру пневмоторакс не страшен. Вампир может разозлиться и среагировать, как раненное животное.
- Если почувствуешь, что задыхаешься, это… это не страшно. Когда ты ел последний раз? Тебе нужно поесть, чтобы регенерация сделала свое дело.
Мур с силой закусил губу и встряхнул головой, промаргиваясь, и счел нужным предупредить:
- Если я… если мне крышу сорвет. Просто бей.
Пальцы надавили на кожу, острие тускло блеснуло, примериваясь к месту предполагаемого разреза.

Отредактировано Nicholas Moore (2017-08-27 12:44:41)

+2

7

Заткнись и просто делай.
Заткнись. Делай.
Рейнальду хотелось заорать на Мура, чтобы прекратил пусто треп и просто сделал то, о чем просят, но даже на ответы не было уже сил и желания — что-то жгло в груди, и с каждой пройденной секундой ему все больше казалось, что последняя пуля все-таки была непростой — и он напряженно молчал, ждал. Пусть сперва сделает, потом уже — он будет думать, что делать с ним.
Убить.
Покалечить.
Сделать больно в ответ.
Может, просто вышвырнуть прочь.
Первым инстинктивным желанием было схватиться за плечо человека, но проблеск осознания напомнил, что этим он, скорее всего, сломает Муру руку. Лишит его возможности держать в руках импровизированные инструменты... на что ты рассчитывал все-таки?
Он по-прежнему не имел понятия, на что.
Да, все-таки сломал бы – попавшаяся под руку дверца душевой жалобно заскрипела, застонала и пошла трещинами, а он сам не сдержал короткого, сдавленного вскрика, смешанного со стоном. Нож вошел в размозженную плоть легко, но пуля в груди пошевелилась, вспыхнув новым снопом боли, прокатившейся по всему телу, что он почти оттолкнул от себя Мура – машинально, по наитию, поддавшись мгновенному порыву. Остановившись в последний момент, потому что кровь забилась хрипом в горле и гортани, вязким холодом выступая на губах. Нож проткнул легкое. Застрял между ребер, но Рейнальд чувствовал, как стальной кончик упирается в пулю, двигает ее там. Он поморщился, сжав зубы, поднял на Мура взгляд – он старался это было видно, но только непонятно совсем, к чему относится его старание.
Не кинуться на него? Не начать резать руки и плечи, чтобы добраться до крови? Не убежать отсюда?
—  Поддень! - прошипел Рейнальд, нетерпеливо хватая Мура за запястье и сквозь боль направляя его руку с ножом, проворачивая лезвие в груди так, чтобы поддеть застрявший между ребер в плоти болезненный комок металла. Судя по новой вспышке боли, пуля двинулась… куда?
—  Достань ее уже! – он уже почти кричал, рычал по-звериному, скаля обнажившиеся клыки, реагирующие на боль и кровь… повсюду кровь, и виски больно сдавливало, когда взгляд падал на руки человека, на нервно пульсирующую жилу, опутывающую шею в разрезе воротника...
...Вдох. Выдох.
Пахло кровью, металлом и человеком, очень близко — потом, табаком и какими-то лекарствами с резким, неприятным запахом. Стираной одеждой и, кажется, йодом... от футболки Мура, от его плеча, в которое он устало упирался лбом. Боль почти стихла, улеглась, ей на место пришла злость и ярость, а еще дикий голод, выкручивающий наружу ребра и руки хватавший дрожью. Рейнальд редко подался назад, одной рукой отталкивая от себя Мура, отпихивая его в сторону и стараясь на него не смотреть лишний раз. Боялся сорваться и броситься. НЕ хотел.
Почему?
Взгляд упал на валяющиеся на полу пакеты с кровью, и Рейнальд нервно схватил один из них и, пошатываясь, вышел из ванной комнаты так быстро, как только мог. В коридоре снова сполз спиной но стене, надорвав зубами толстый пластик... лучше была бы живая. Теплая, настоящая, полная жизни, а не эха силы.
Сожрать Мура в отместку казалось не такой плохо идеей, но что-то внутри не давало просто пойти и высосать из засранца всю кровь, до капли, выпить досуха в наказание за всю причиненную ему сегодня боль... что я тебе такое сделал, Николас Мур?
Чего ты хотел этим добиться, а, Николас?
Нет.
— У тебя тридцать секунд, чтобы убраться отсюда, — прохрипел Рейнальд, голос плохо слушался после всего, что пришлось испытать. — Иначе я тебе размозжу голову.

+2

8

Рейнальд не кричал - рычал по-звериному страшно и от этого становилось настолько жутко, что, казалось, леденела кровь. Рядом что-то скрипело и ломалось с хрустом. Мур не отводил взгляда от раны и вся эта злость, разлитая в воздухе, перебивала запах чужой крови, перебивала страх и желание выскочить сначала из ванной, а после и квартиры. И виски тоже был зря. Судорожно вылаканные несколько глотков теперь стояли под горлом кислым комом, заставляя сглатывать, сглатывать и сглатывать… А кровь тяжело выплескивалась из раны и от этого зрелища сводило челюсти, до скрипа, до боли в скулах.
Ночной кошмар, вот это что, с приторным, едва уловимым ароматом духов Эммилен.
Николас встряхнул головой, раз, другой, но лучше не стало, и в звуке редких падающих капель слышался перестук острых каблуков. Казалось, что он окончательно поехал крышей; казалось, что он и сейчас спит и никак не может проснуться, а Рейнальд снова торопит и взгляд у него совсем дикий.
«…убьет…»
Волосы на голове шевелились, почти буквально. От хватки на запястье реальность рассыпалась снопом искр – «…доломал, блять…» - боль отрезвила, под острием ножа стало отчетливым сопротивление. Мур навалился предплечьем на грудь вампира, соскальзывая локтем на шею. Нужно было закончить. Нужно было… Шумно выдыхая и матерясь сквозь стиснутые зубы Ник отстранился и на этот раз практически ткнулся носом в рану, ковыряя пальцами, по-другому и не назвать, в развороченном месиво, в которое превратилось межреберье Рейнальда.
Безумие какое-то. Он же хотел сделать все аккуратно, не лезть руками, аккуратно подцепить пулю барменской вилкой и вытащить ее, причиняя минимум страданий и боли, которых на сегодня хватило с лихвой… Вот же она, наконец, блеснула, пуля, кусочек металла, обычного, не серебра - еще немного, потерпи - – и глухо звякнула о кафель.
Внутренне Мур сжался, ждал, что Рейнальд ударит, но вампир поднялся, слишком резко, и вывалился куда-то за дверь. Ник высунулся следом не сразу, привалился к косяку, цепляясь за него же побелевшими пальцами, вымазанными чужой кровью, и молча, все так же шумно сглатывая раз за разом, смотрел на лорда Фианны, скрючившегося у стены с пакетом донорской в руках.
Валить на все четыре было неплохим предложением.
Подальше от Рейнальда. Подальше от вязкого запаха крови, разлитого в воздухе. Подальше от этого места, между стен которого, в гробовой тишине, все еще бродило оглушительное эхо выстрелов.
Дальше-то куда, в Мексику, с концами?
Почему бы и нет, собственно?
Там не будет много – Стигмы, Семерки, взрыва Митлайфа. Экспериментальных лекарств, вампиров, готовых поделиться своей кровью, демократического общества прав, свобод и презумпции невиновности. Там будет призрак Эммилен.
- И после не тронешь? - съерничал Мур, помолчав, прерывисто вздохнул и продолжил. – Тебе нужна помощь… Позвони тому, что поможет тебе? Приедет и поможет тебе.
Нервно хохотнул, сползая вниз по косяку.
- Разможить мне голову. Сам-то ты не особо в состоянии сейчас.
Выглядел лорд Семерки действительно отвратно и совсем не так лощено, как обычно. Можно было бы сказать, что жалко, да язык не поворачивался – устало, вымотано, зло. Мур понял, что смотрит только на кровь, чужую, и медленно, осторожно подбирается к Рейнальду. Проползти несколько метров. Николас встретился взглядом с вампиром, облизал сухие губы, чувствуя озноб и как липнет к спине футболка. Так же молча поднырнул под руку Хейеса, помогая подняться. В спальню? В зал, на диван?
- Сегодня без секса, Рейнальд.
Шутка вышла натянутой, как и молчание до этого.
- Ты весь в крови. Лучше было бы ее смыть.
«Пока я снова не поехал крышей…» Мур уже толком не понимал, что делает и зачем, когда укладывал вампира на диван.Дома лежала упаковка таблеток, которые, как оказалось, не работали, но давали кратковременное облегчение. Как алкоголь. Как виски, забытый в ванной – при мысли о нем замутило. Мур слизал с руки вампира смазанный след крови так, как слизывал бы соль, закусывая текилу, и резко отступил:
- Я сейчас… вернусь. Вернусь сейчас, -  скороговоркой пробормотал Ник, отступая назад. Стереть кровь с бледной кожи становилось навязчивой идеей и Мур отчаянно цеплялся за нее, чтобы снова не наделать глупостей, как часом ранее.

+2

9

Он сопротивлялся по привычке, но не очень успешно – холодная донорская кровь только притупила болезненный звон в ушах и ненамного прояснила сознание, но не прибавила, кажется, ни капли силы. Кровь была нужна свежая, живая и еще горячая, в которой не угасла еще чужая, живая энергия, и Рейнальд настойчиво отводил взгляд, отворачивался, чтобы не смотреть на Мура – бесполезно, особенно, когда он так близко, поддерживает и помогает доползти до дивана в гостиной, шутит глупо и неуместно, а ему хочется сломать ему обе руки за то, что он только что натворил.
Стрелял в него.
Пытался добраться до его крови.
Расковырял ему всю грудь, добираясь до пули.
—  Пошел к черту, —  глухо прошипел Рейнальд в ответ на шутку, потом еще раз в ответ на предложение смыть с него кровь. Почему Мур не убирается ко всем чертям, продолжает назойливо мелькать перед глазами и навязываться со своей помощью, Рейнальд не понимал, отказывался понимать — зря человек смеется в ответ на угрозу, зря сомневается, что у него достанет сил проломить ему череп от дверной косяк или об пол, но только эта мыслт уже почему-то не кажется такой притягательной. Уже не хочется выместить на Муре злость, скопленную по капле вместе с болью.
А чего тогда тебе хочется?
— Чего тебе надо от меня? — тихо, глухо просипел Рейнальд, когда под прикрытыми веками, под склеенными от крови и влаги ресницами что-то шевельнулось, мелькнула чья-то тень на фоне отраженного от пола света, он открыл глаза и увидел все того же Мура с каким-то тряпьем в руке и тазом воды. Чего ты хочешь? Взгляд, несмотря на усталость, был требовательным , говорящим, и Рейнальд с видимым усилием подался вперед, опираясь на руку и глядя Николасу прямо в лицо. Ждал ответа, хотя подозревал, что не дождется.
Мы оба знаем, чего ты хочешь.
И от этой мысли почему-то напряженно и сладко тянет под языком. Рейнальд  резко убрал с плеча и шеи все еще влажные волосы, обнажая размозженную пулей плоть и разбитые сухожилия, в которой она застряла – рана уже начала затягиваться кровяной коркой, закрываться и уже не кровоточила, уже начала свою работу их хваленая врожденная магия. С шипением  он содрал ногтями корку, пальцами бередя еще свежую рану, давая новый ход и ток крови, лениво просившейся наружу… это, конечно, совсем не боль. Эхо.
- Это тебе нужно, да? – почти шепотом, едва слышно проговорил Рейнальд, и вышло почти ласково. Словно Мур только что не изрешетил его пулями, словно не собирался изрезать руки и лицо, добираясь до вожделенной вампирской крови… и как он не догадался раньше. Еще в тот раз, когда состоялась их первая встреча и болезненно-нервная нить между ним и мертвой уже окончательно Эммелин де Вайи натянулась так туго, что даже он почувствовал. Не придал значения, а зря.
Окровавленной рукой он схватил Николаса за запястье и потащил на себя, не сводя внимательного, но злого взгляда с бледного лица, перемена в котором скорее ощущалась на уровне инстинкта, чем была заметна глазу.

+1

10

Он хотел проигнорировать вопрос Рейнальда, оба его вопроса, но вампир схватил его за руку, притягивая к себе. В голосе – приторная ласка, от которой по спине побежали мурашки, в глазах – что-то странное, что нельзя прочитать или понять, но коже – алая полоска вальяжно стекающей вниз густой капли крови.
- Нет, не это, - соврал Мур. В голосе не было твердости. Смотрел человек в лицо лорда Семерки, хотя сейчас, когда тот едва ли не в открытую предложил приложиться губами к источнику силы и жизни, нехитрое следование простому же правилу этикета требовало каких-то запредельных усилий.
Бам-бам-бам…
«…да он издевается!..»
Можно было неуклюже пошутить, как чуть раньше, когда Рейнальд ругался и грозился свернуть шею. Можно было продолжать отмалчиваться. Можно было огрызнуться, резко, зло.
Ничего не хотелось.
Настолько же сломанным и беспомощным Мур не чувствовал себя под взглядом Хауэра последние пару недель. Скривился, чувствуя, как щипет глаза и нарастает нервная дрожь, предвестник панической атаки. А на шее – бум-бум-бум – бился тяжело и остро неровный пульс, словно вена могла порваться под этим током и сфонтанировать кровью ничуть не хуже, чем во второсортных боевиках. 
- Да, это. Постоянно… хочу. Вспоминаю. Не могу не думать… Об Эммелин, о тебе, о вашей крови или укусе. Просыпаюсь среди ночи и не могу уснуть до рассвета. С трудом сосредотачиваюсь на работе. Таблетки не помогают… Ничего не помогает. А я не хочу снова… подсаживаться на этот наркотик. 
Признание почти шепотом, словно кто-то мог подслушать – слова, связанные между собой ровно настолько, насколько позволяли путающиеся мысли.
- Не хочу! – с неожиданной яростью прошипел Мур, подаваясь вперед. – После того, как Эммелин умерла. Не хочу снова – быть как животное на цепи. Это можно пережить, это безумие.
Перед глазами мелькнула статистика. Реабилитировались единицы. Что-то ломалось в тех, кто сидел на вампирской крови, словно они получали редкий фермент и их организм утрачивал способность к его воспроизведению. Гормон жизни, или радости – их лица больше напоминали бесстрастные восковые маски, равнодушные слишком ко многому в этом мире.
Мир в глазах расплывался. Мур встряхнул головой, раз, другой, заморгал, отшатываясь назад, и шоркнул ладонью по губам. Привкус крови Рейнальда и захлебывающееся дыхание в полной темноте, где контуры предметов казались едва различимыми – вот что преследовало его, подменяя реальность. Снова замутило. Снова накрыло отвращением, к себе, к этому вампирскому лорду, к бессмысленности ситуации.
Жалкая попытка получить желаемое у Лулы была такой же омерзительной, как язык, собирающий с пола чужую кровь.
- Отпусти, - потребовал Мур, сжимая руку в кулак. Теперь в его голосе была уверенность и твердость, такая же холодная, отстраненная, как лед в глазах Рейнальда. С таким же отсутствующим взглядом Мур рисовал звездочки в блокноте на приеме у психоаналитика, отвечая на все вопросы нейтрально-обтекаемо и думая о своем.
- Мне жаль, что все… случилось так. Мне казалось, что я контролирую себя. Я не хотел причинять тебе боль. Не хотел в тебя стрелять.
Еще днем, хотел добавить Мур, еще днем я не хотел в тебя стрелять, Рейнальд Хейес. Теперь все шло по пизде. Вампирский лорд крепко держал его не за запястье – за горло. Ввалиться к одному из глав Семерки и открыть стрельбу означало подписать себе смертный приговор. Или его более гуманную, рабскую версию. Мур понял, что снов запутался. Он никак не мог сконцентрироваться на происходящем, и ярость от собственной беспомощности, медлительности и тупости заволакивала сознание.
- Не смей… Дразнить меня своей кровью, как дразнят собаку куском мяса, Рейнальд Хейес. Я не собака. Я – не животное.
Прильнул ближе, несмотря на глухие и ломкие слова, потому что игнорировать вид и запах крови уже не мог – и вцепился зубами в плечо вампира так, словно собирался вырвать кусок мяса. Зубы клацнули второй раз, когда Мур перехватил выше, пытаясь добраться до чужого горла, казавшегося таким открыто-беззащитным, что невозможно было думать ни о чем другом.

+2

11

Ты что делаешь?
Нет, что ты делаешь?

Мысли продолжали путаться, отказывались складываться воедино и выстраивать логические цепочки — только обрывки слов, образов и собственных чувств, эхом отражавшихся от пустых стен бетонной скорлупы, хрупкой, как стекло, тонкой, как фарфор. Он всегда чувствовал себя защищенным до конца только в Тени, хотя казалось бы, сложно придумать место опасней, чем пыльные улицы призрачных городов и пепельные пустоши, ставшие домом беспризорным душам и духам... но стены собственного дома не внушали чувства безопасности никогда. Замки можно взломать. Двери высадить. Стены разрушить.
Но ничего этого не нужно, если хозяин сам открывает дверь — как он сегодня. Ты пришел за этим, Николса Мур, я знаю. Николас Мур сам не знал точно, зачем пришел: за кровью, за спасением, за тем, чтобы нашпиговать его свинцом и сбежать в панике от содеянного — в его голове тоже рой мыслей, опасных и путаных, жалящих болезненно и слишком ощутимо, чтобы их игнорировать и отмахиваться, их так много и они такие громкие, что он почти их слышит в Тени, словно эхо собственных. Рейнальд терпеливо ждал и терпел, пока Мур налижется его крови, которую сам же почти заставил взять, чтобы успокоить человека, который без дозы наверняка сделает еще какую-нибудь глупость, наверняка попытаться что-то сделать или с ним, или с собой... и даже когда зубы Мура больно прихватили кожу на шее, Рейнальд только сдавленно зашипел, но не сделал ничего. Не отпихнул, не ударил, не рявкнул — только настойчиво отодвинул от себя человека, упирая ладонь ему в плечо и теперь внимательно вглядывался в его лицо, держа на расстоянии вытянутой руки.
А дальше что, Николас Мур?
— Тебе лучше, — он не спрашивал, утверждал, потому что эти изменения видно невооруженным взглядом. Когда с глаз спадает болезненно-блестящая пелена, и губы обретают привычный живой оттенок... нет, это не потому, что они сейчас бесстыже вымазаны в его крови, а потому, что эта кровь внутри. Пройдет еще пара-тройка минут, и у него перестанут дрожать руки, голос вернет себе привычное звучание, а мысли больше не будут перескакивать с желания ногтями разодрать ему присохшие корки на ранах до желания сбежать. Я это хорошо знаю, я тоже был на этом месте. Не животное.
Рейнальд медленно убрал руку, чуть отстранился. Проглотил сухой ком в горле, который болезненно провалился внутрь, оцарапав горло — снова подкатывал голод, и снова лучше бы Муру отсюда убраться и не раздражать нюх запахом живой крови.
— Пей донорскую, — тихо проговорил он, глядя на Мура снизу вверх. — Я знаю, что это все равно, что с колумбийского кокаина пересесть на дешевый суррогат, но это лучше, чем...
Чем что? Он помнил себя в короткий период такой зависимости, когда еще не придумали донорские пакеты, когда было проще кого-то порезать на улице в Адской Кухне и попытаться насытиться человеческой кровью, но это не помогало. Она не заменит вампирскую никогда, и Рейнальд не договорил, понимая, что это глупый совет. Но он лучше, чем ничего.
— Уходи. Уходи, Мур, уходи, оставь меня, — почти простонал он, отодвигаясь дальше, скорее отползая. Его все еще клонило в сон, а подступающий опять голод взывал к инстинкту, древнему, как Тень, породившая их на свет.

+1

12

«Лучше,» - Мур заторможено кивнул, медленно облизывая губы, утер рот ладонью, и теперь едва смотрел на разводы крови поверх вампирской кожи. Так сытый человек разглядывает вкусный десерт, как нечто желаемое, но не обязательное.
- Я не хотел, - снова попытался объяснить пиарщик. Все эти бесконечные оправдания вряд ли что-то изменят, и хотя самый жуткий голод был утолен, во взгляде прорезалась другая, забытая тоска по связи с вампиром. Быть постоянным донором. Чувствовать незримую нить, протянувшуюся к хозяину.
Он не сразу понял природу боли и паники, накрывшей после взрыва Митлайфа. Он не хотел проходить через это снова. Но это не мешало мечтать о том, что кто-то вроде Хейеса предложит узы крови – не сам Хейес, разумеется, он не согласится на подобное.
Мур поджал губы, отодвигаясь назад и стряхивая с себя чужую руку.
- Не суррогат. Вода из-под крана, - не сказал, выплюнул сквозь зубы. – Тебе-то она тоже не помогает, эта твоя донорская из пакетов.
Если бы в этот момент в руке был пистолет, пиарщик, не задумываясь, разрядил бы всю обойму в модельное лицо лорда Фианны: «Какого хрена ты мне паришь?!.» Он не знал, как это, не представлял, что происходит с людьми, когда наигравшийся вампир бросал очередную игрушку. Когда вампир погибал, из-за войн кланов или глупой случайности.
- Ничерта ты не знаешь, Рейнальд Хейес, лорд Фианны…
В голосе мелькнула затаенная обида пополам с едкой иронией.
Руки больше не дрожали, изнутри не грыз изматывающий голод – Мур еще раз провел ладонью по губам, медленно выдыхая. После всех бессонных ночей его начинало клонить в сон, казалось, что он мог бы проспать сутки, но сначала съесть половину большой пиццы или кусок тушеного мяса - незаметно подкрадывался совсем другой голод, обычный – Николас ненадолго прикрыл глаза, невольно улыбаясь.
А когда открыл, перед ним был все тот же лорд Фианны, бледный по природе своей неживой, который выглядел таким же восковым, никаким, как и полчаса назад.
- Спасибо, что… что дал эту отсрочку. Что дал время.
Хауэр знает.
Сейчас эта мысль казалась параноидальным бредом. Только времени от это больше не становилось, а Мур должен был успеть сделать то, что Эммилен считала важным. Пиарщик едва заметно поморщился. Смотреть на изможденное лицо лорда Фианны было больно.
Я не имею права рисковать.
Эммилен считала это важным.
Мур стиснул зубы и негромко произнес то, что должен был произнести:
- Я тебе должен. За все, что успел натворить.
Рейнальд снова выгонял его – Мур упорно не уходил. Осторожно тронул пальцами предплечье, подался вперед, отклоняя голову и разглядывая вампира.
- Даже тебе не помогают эти донорские пакеты. Тебе нужна живая кровь. Возьми мою. Ты знаешь, что сейчас в ней есть сила. Ты видишь, что я восстанавливаюсь. Возьми. Тебе нужно что-то получше этого суррогата из пластика. 
Он надеялся, что Рейнальд не будет заводить по новой «пошел вон отсюда, Мур», потому что не мог уйти вот так просто. Пиарщик легко сжал чужое запястье, холодное, на котором не прощупывалось никакого пульса.
- Я должен тебе гораздо больше. Возьми хотя бы мою кровь. Пожалуйста, Рейнальд.

+1

13

Он хотел его послать, снова. Наорать и выставить за дверь, но сил не было — Мур был идиотом, но не был дураком и слишгком долго общался с вампирами, видел их в моменты силы и слабости, знал, что спасает от этой слабости. Он был дьявольски прав, до противного, донорские пакеты действительно помогали только тогда, когда не было больно или слишком голодно, когда мысли не затмевались одной единственной животной... я не животное?.. потребностью, ломающей суставы и выкручивающей сухожилия при попытке удержать себя в узде.
Рейнальд резко выдохнул сквозь стиснутые зубы, оттолкнул руку Мура от себя — он не хотел — но уже через мгновение резко схватил снова и дернул человека на себя, стискивая предплечье мертвой хваткой, крепко сжимая другой рукой его запястье, на которое синяя паутина вен проступила ярче после того, как он дал Муру свою кровь. Под языком снова болезненно потянуло, но Рейнальд еще полсекунды просто смотрел, как вены проступают еще сильнее, стоило только сжать пальцами, перехватить чуть выше, еще полсекунды ждал — чего?
Можно было взять из плеча. Из шеи, как заведено. Да, можно было, конечно, можно.
Кровь Мура в этот раз казалась приторно-сладкой, странной на вкус, но Рейнальд не придал этому значения, отмахнулся от мысли, что здесь что-то не так — боль творитт разное. Голод вытворяет с их ощущениями то, что они не всегда могут себе представить, и порой кровь может казаться горькой или соленой, а то и вовсе не иметь вкуса, когда вкус не важен — только сама кровь. Только сила, что в ней заключена.
А вдруг не вышло бы остановиться?
Запястье чуть менее опасно, хотя и от этого можно умереть, если вампир неаккуратен, и Рейнальд старался. Старался несильно разворотить клыками сухожилия Мура, старался не брать слишком много, но в такое время это слишком сложно. Когда-то с Ричардом он точно так же не смог остановиться. А сколько их было до этого, пока он не умел держать над собой контроль? Кто теперь сосчитает.
Рейнальд редко бросил руку человека и резко отодвинулся назад, отворачиваясь и вытирая тыльной стороной ладони кровь с губ. Старался не смотреть, потому что хотелось еще, но на первое время ему должно хватить — впереди долгий день, который позволит провалиться в сон и на время забыть обо всем и дать регенерации сделать свое дело. К вечеру ему будет лучше, к вечеру он сможет покинуть квартиру и достать себе еще живой крови, чтобы восстановиться окончательно.
— Спасибо, — глухо прохрипел Рейнальд. Голос сел и плохо слушался, а странный привкус все еще жил во рту и на языке, не пропадал. Он поморщился, но не стал спрашивать — вспомнил, что от Мура пахло лекарствами, а сам он поминал какие-то таблетки, на которых сидит. Все бывает, кровь реагирует, и потому лучший донор тот, кто здоров, физически и психически, не принимает ничего и никогда.
Как Хелен, например.
— Мне надо в душ, — сказал он вдруг, приподнимаясь. Тело довольно быстро ощутило прилив энергии, достаточной, чтобы ползать по квартире. Смыть с себя кровь было необходимо, необходимо было просто подставить лицо горячей воде и отключить мысли, которые продолжали настойчиво лезть в голову, когда ему больше всего была нужна блаженная пустота. ОДиночество, по возможности, и Рейнальд очень рассчитывал, что Мур уберется к моменту, когда он вернется из ванной.
... конечно, он не убрался.
Рейнальд вышел из ванной комнаты и сразу ощутил все то же чужое присутствие, все там же в гостиной, как будто Мур тут все это время так и просидел.
— Ты все еще тут.
Это не был вопрос, и Рейнальд не спрашивал — констатировал только неудобный факт, что Николас Мур был тем человеком, которого проще убить, чем убедить отстать. Он хотел было разозлиться, но внезапная острая боль под ребрами ему не дала, заставила согнуться пополам, рукой хвататься за дверной косяк в тщетной надежде не упасть.
Какого...
Горло свело тугой судорогой, и во рту Рейнальд ощутил тяжелый, горький привкус своей собственной крови. Темной и густой, когда она закапала на пол. Новый приступ боли погасил мир.

+2

14

«…сейчас вернется из душа, опять будет выгонять,» - тоскливо подумал Мур, копаясь в своем телефоне. Одновременно чутко прислушивался, но у Рейнальда после дозы живой крови, кажется, дела шли гораздо лучше, чем до этого, и Николас начинал паниковать.
Головокружение, слабость, тошнота, рвота – интересные, наверное, ощущения для того, кто уже давным-давно мертв. А бонусом фермент, вызывающий отвращение к донору.
Только сейчас, ожидая возвращения Рейнальда на черном кожаном диване, Мур подумал о том, что проблема была не в лорде Фианны, и Лула отказалась кусать его по причине того, что чувствовала – с этим человеком что-то не так, смотрела внимательно и неприятно, а ноздри чуть вздрагивали, словно она принюхивалась и никак не могла определить свое отношение к неуловимой нотке запаха лекарства.
«…скорее всего, она даже не поняла, что это лекарство», - почувствовала отвращение, которое не могла себе объяснить.
Так же, как Рейнальд, который раз за разом отворачивался и морщился, не желая принимать кровь человека, как бы хреново ему не было. Сосал донорские пакеты. Оттолкнул и не сразу схватил за руку, больно стискивая запястье, предпочитая вонзить клыки в предплечье, медлил, словно вообще не хотел этого делать.

Ник рассуждал об этом отстранено, устало ужасаясь той нервозности и поспешности, с которыми действовал до этого. Сейчас он чувствовал себя выжатым, буквально, слипались глаза и клонило в сон, тот самый, крепкий и без сновидений, которого он ждал последние две недели, но чувствовал себя на удивление трезвым и здравомыслящим.
- Нет, нельзя, - произнес вслух, встряхнул головой, промаргиваясь, и набрал номер доставки.
Двойной эспрессо, два американо – Рейнальд Хейес захочет поговорить, когда выйдет из душа, нужно дождаться и привести себя в норму; и четыре бургера – желудок заурчал, при мысли о том, как булка, лист салата и помидор отправятся на край тарелки, а в зубах окажется сочная горячая котлета.
Мур осторожно пошевелил рукой, с трудом сглатывая слюну. При движении пальцев все еще тянуло мышцу под кожей, но кровь уже сворачивалась, надобность в тряпке, затянувшей руку, отпадала, и пиарщик медленно снял импровизированную повязку, с любопытством разглядывая место укуса.
«Что же я натворил, снова!..» - Мур закрыл глаза, чувствуя приятный озноб, и как потянуло под языком, и как сладко заныло под ребрами и в паху. Рейнальда хотелось гладить по волосам, пока он пил живую кровь, прижаться щекой к холодному плечу и тихо стонать, целовать губами бледную кожу.
Надеешься на повторение того, что случилось здесь в первую встречу?
Мысль отрезвила, как ледяной душ – и вода в ванной уже какое-то время как затихла.

- Тут, - подтвердил Мур, оборачиваясь на вампира и осторожно опираясь ноющим предплечьем о спинку дивана.
А после охренел.
Потому что темная кровь, стекающая по подбородку вампира, и оседающий вниз Рейнальд явно выходили за рамки безобидного «головокружения, слабости и тошноты».
Хейес был без сознания и приходить в себя не собирался – это Мур понял, когда с трудом дотащил вампира до дивана, зачем-то проверил реакцию зрачков на свет, несильно встряхнул, несколько раз, и тормошил, пытаясь привести в сознание. Даже влепил пару пощечин, охреневая от своих действий хлеще, чем от вида вампира в бессознательном состоянии, но реакция на это все была нулевой.
И что делать, вызывать 911?
В голове крутились робкие предположения о том, что – отоспится, придет в норму, будет злющий, но раз не свернул шею за финт с пистолетом, то, может быть, поговорить о Бенедикте Райте и NEZ-10 все-таки получится.
Нужно просто немного подождать, пока Рейнальд Хейес придет в себя, возможно, он прикусил щеку или язык, когда потерял сознание, отсюда и кровь, да и потом, чтобы вампир быстрее пришел в норму, можно будет вызвать проститутку, с чистой кровью, из элитного эскорта, некоторые из них были не прочь поделиться своей кровью за дополнительную плату, Мур точно знал, Эммелин рассказывала об э…
«Срань господня!» - Ник оцепенел, заметив тонкую струйку крови, сползающую по щеке вампира. Носовое кровотечение. Этого в списке побочных эффектов не было точно, и Мур почувствовал, как перекрывает дыхание под кадыком. Некоторое время он не мог ни дышать, ни двинуться с места.

Если Рейнальд Хейес сдохнет здесь и сейчас, это будет…
...это будет...
Ка-та-стро-фа.

Мысль пульсировала, заполняла разум, вытесняя все остальные.
«Господи, ему же даже искусственное дыхание без надобности!» - шаблонные действия могли бы погасить панику; что делать с таким Рейнальдом Хейесом, Ник не представлял.
- Изабель, - позвал Рейнальд, а Мур не сразу понял, что говорит вампир. Встрепенулся, с трудом расцепляя пальцы и с надеждой вглядываясь в бледное лицо Хейеса – но тот не пришел в сознание, и позвал снова и снова, так тихо, что пришлось наклониться к самым губам, чтобы расслышать имя и просьбу.

Наверное, эта Изабель точно знала, что нужно делать, раз Рейнальд хотел, чтобы она приехала.
Наверное, стоило поблагодарить Бога, что телефон Рейнальда не стоял на беззвучном режиме и Мур отыскал его быстро.
Наверное, Рейнальд Хейес не предполагал, что когда-нибудь он окажется в настолько беспомощном состоянии, что его телефон будет разблокирован без его ведома кем-то посторонним, кто прижмет его палец в задней стенке гаджета.
Наверное, Рейнальду Хейесу повезло, что в телефонной книге был номер Изабель.
И что Изабель в списке была единственной.

«Кто она такая? Человек? Вампир? Чем занимается?..» - Мур с трудом удерживался на краю бездны панической атаки и никак не мог вспомнить, кто такая эта Изабель, хотя чувствовал, что знает. Знает. Зна…
Все это - полная хуйня.
«Что я ей, блядь, скажу?!» - вот с чем намечалась настоящая проблема.

- Изабель? Я…
Нужно было продумать этот момент чуточку пораньше, что он скажет этой Изабель, если она возьмет трубку. Мур потер пальцами лоб, понимая, что пауза затягивается, и продолжил увереннее – потому что теперь он делал то, что привык делать, смешивал ложь и правду и намеревался продолжать это делать до тех пор, пока Рейнальд Хейес не придет в себя.
- Мое имя Алан Паркер. Я донор Рейнальда. Он просил, чтобы ты приехала. Одна. Это срочно.
Скептицизм Изабель был настолько выразительным, что буквально фонил в гробовой тишине на том конце провода. Мур снова начинал нервничать – обозлился и решил прибавить веса своим словам, чтобы нервничал тут не только он один.
- В него стреляли. Сейчас он без сознания. Он пил мою кровь, но это не помогло. Он сказал, что ты знаешь, что делать…
«Пожалуйста, пусть это будет так,» - мысленно взмолился Мур, с силой сжимая гаджет в руке.
- Пожалуйста, Изабель, просто приезжай.

Отредактировано Nicholas Moore (2017-10-12 10:21:31)

+1

15

Изабель понятия не имела, сколько штрафов она схлопотала этой ночью на дороге, но гнала она вообще не понимая, что происходит вокруг, по наитию. Тело само помнило, куда ехать, глаза успевали реагировать на ситуацию, а мысли хаотично бились в голове, как перепуганные птицы в клетке.
Если ему так плохо, что он не мог позвонить сам...
Если ему так плохо, что он умрет прямо сейчас. Так же, как умер глупый птенец Элис.
Мысли перекинулись на фотографии с полуразложившимся птенцом с телефона Рейнальда, и Изабель затошнило. Психосоматика, подумала она, выкручивая руль и въезжая под шлагбаум его пафосного жилого комплекса.
А еще это могла быть ловушка. Рэй мог лежать мертвым у себя в квартире, и ее у входа будет ждать не насмерть перепуганный донор, а черный туннель ствола. Поэтому она достала из сумки револьвер и сунула в карман пальто. Выбежала из машины и распахнула заднюю дверь.
«Надо было вызвонить Джонатана, а не донорскую кровь брать», - запоздало подумала она, вытаскивая из салона объемную сумку-холодильник. Да и помог бы. Дернула себе на плечо и чуть не бегом бросилась к подъезду. Кровь из пакетов не так хороша, как кровь донора. Потом, возможно, придется прибегнуть к помощи этого... Алекса. Или как там его.
Хотя он говорил, что кровь не помогла. Черт.
Она вошла в подъезд через Тень, не мелочась со звонками в дверь, нащупала его сознание, еще теплящееся жизнью, и смогла выдохнуть. Немного. Дождалась лифта и зашипела сквозь зубы, с силой вдавливая кнопку этажа, как будто та чем-то провинилась.
Казалось, что все происходило слишком медленно.
Перед дверью Изабель помедлила. Внутри был один человек. Изабель удобнее перехватила сумку и вошла в Тень, в распахнутую для нее дверь, как будто рукой самого Рейнальда. Даже полуживой, он оставался господином теней.
Господи, он не должен, не может умереть.
- Я здесь, - обозначила она свое присутствие, стукнув сумкой об пол. В комнате пахло гнилью и кровью, грязью. Скользнула взглядом по дернувшемуся донору. Безоружный... кажется. Потерянный и испуганный. Вроде бы безопасный.
Оценив обстановку, Изабель скинула пальто и подошла к дивану.
- Давно он так? Когда это произошло? – она наклонилась к Рейнальду. – Куда стреляли? Серебром? Пулю вытащили?
Он весь был в крови. Изабель погладила брата по щеке, приподняла за плечи, успокаивающе гладя.
- Помоги. Подай кровь из сумки. Побыстрее давай! – злость на медлительного донора, Рейнальда с его манерой вечно ввязываться в какие-то криминальные истории, на всю эту чертову вампирскую клоаку, так стерегущую свои тайны, что донор не знал, как оказать элементарную первую помощь – вся злость искала и не находила себе выход. Изабель потянулась и выхватила пакет из руки донора, оторвала зубами клапан.
- Рэй? Милый? Просыпайся. Просыпайся, выпей немного. Давай, милый, пожалуйста, - она поглаживала Рейнальда по плечу в том месте, где держала, другой рукой поднося пакет с кровью к его рту. – Милый, ну давай, немножко. Потом будет хорошо, я тебе обещаю.
Господи. Она так успокаивала сама себя или его? Что она будет делать, если пакетированная кровь не поможет, как кровь этого... Алана? Алекса?
- Подложи ему подушки под спину, - сказала она Паркеру. – Что случилось? Кто стрелял? Ты помнишь его?

+2

16

- Здесь нет подушек, - ломко и сухо ответил Мур, отрицательно мотнув головой на вопрос о том, помнит ли он, кто стрелял в лорда Фианны. Все-таки подошел ближе и помог приподнять Ренальда, чтобы Изабель было удобнее напоить его кровью. Заставил себя выдохнуть, медленно и так же медленно втолкнуть воздух в легкие – и постоянно косился на вампиршу. От ее появления, буквально из воздуха, до сих пор дрожали руки и мерзко потели ладони.
Эта словно выточенная из камня блондинка казалась собранной настолько, что рядом с ней пиарщик чувствовал себя мямлей и размазней. Отчасти это было правдой. С момента ее внезапного появления он так и не смог внятно ответить ни на один из ее многочисленных вопросов.
«Красивая».
Как Эммилен.
В груди защемило. Мур дернул губами, придерживая Рейнальда за плечи, а потом вспомнил, что подушки были в спальне.
- Это были обычные пули. Он… м-мы вытащили их, все до последней.
Взгляд у этой Изабель был такой, словно она видела Николаса насквозь – все его мысли, все нагромождение лжи, весь страх, из-за которых человек отвечал скованно, не давая почти никакой информации. Взгляд примораживал к месту, заставлял путаться в словах и мыслях.
Вампирша снова глянула на него, искоса, обжигая равнодушным и злым холодом, и Мур дернулся, едва не отшатнувшись, как несколькими минутами ранее, когда она как-то совсем просто, как попросила передать соль за обедом, сообщила: «Я здесь».
- Он ведь не умрет? Он звал тебя. Он выживет?..

«Технически, они все уже мёртвы, Николас, все эти чертовы кровососы», - безразличный голос Паркера, прозвучавший в голове, мгновенно подкинул частоту пульса за сотню ударов в минуту. Так не должно было случится – эта кровь, неестественно-темная, густая, застывающая на груди и подбородке вампира – все это было далеко за рамками побочных эффектов.
Как вообще можно проверить, стало ли Рейнальду лучше после дозы «чистой» крови? У людей губы приобретали теплый, не синюшный оттенок, едва заметно краснела кожа на щеках и поднималась грудь при каждом вдохе. Рейнальд выглядел мертвецом.
«…а ты молчишь о том, что именно отправило его в глубокий нокаут».
- Мы теряем время.
Не было похоже, что вампир хоть как-то реагировал на действия Изабель.
«Она грохнет меня прямо здесь. Нет. Заберет с собой и докопается до правды…»
Но сейчас из-за твоего молчания, Николас Мур, уходят драгоценные минуты.

- Я на экспериментальных таблетках. Он был слабым после донорских пакетов, и когда взял мою… Случилось это. Так не должно было быть. Головокружение, тошнота – весь список побочных эффектов для вас, вампиров. Он не должен был потерять сознание. Не должно было открыться кровотечение.
«Нихрена не работает».

Долгое время ожидания Мур провел в тишине и поминутно сверялся с часами, выискивая в документах на электронной почте, хоть какую-то зацепку о том, что произошло. Изабель подъехала быстро. Муру казалось, что прошла вечность. Рейнальд все еще был без сознания и теперь совсем ничего не говорил – держать руку на его пульсе больше нервировало, чем успокаивало; не держать – вгоняло в непонятную апатию.

Наверное, все это время стоило молиться. За себя в первую очередь. Потому что теперь во взгляде вампирши начинало искрить нечто звериное, настолько, что Мур подумал: «…убьет…» - оцепенел, не двигаясь с места и сильнее вцепляясь в плечи Рейнальда. И начал говорить, торопливо, взахлеб, не сразу выравнивая голос до привычной ровной и четкой дикции. Ломая собственную молчаливую ложь отчаянно и решительно, как стену из льда.
- Послушай!.. Послушай меня, Изабель, остановись. Мое имя не Алан Паркер. Мое имя Николас Мур. Я работаю на Стигму. То, что сейчас происходит с Рейнальдом - это экспериментальные таблетки Стигмы. Все дело в чертовых таблетках. Я принимал их до встречи с ним. Я не знаю их состав. Я не химик и не фармацевт. Они в моей машине. У вас есть лаборатории. У вас есть клиники. Нужно вести его туда. Там смогут провести все нужные тесты, понять, что случилось, и помочь ему.

Отредактировано Nicholas Moore (2017-10-31 01:51:41)

+1

17

Так плохо ему не было с тех пор, как он собственными руками убил Ричарда. Убил - и выпил его кровь, всю до капли, приняв в себя его память и ощущения, его боль и злость на клан, так и не ставший ему родным. Свои ощущения после он помнил плохо, смутно, как в тумане прошли последующие дни - он до сих пор точно не знал, сколько их было, этих дней, когда он балансировал с огромным рядом между смертью и безумием - но их было достаточно, этих воспоминаний, чтобы сравнить тогда и сейчас. Тогда ему не было больно, пережитое с трудом можно было назвать болью - мукой от чужого присутствия, разве что, хотя тогда тоже выворачивало наизнанку, тоже раскалывалась голова, как будто кто-то пытался ее разломать изнутри.
Это было похоже - и не похоже в тот же миг.
Тогда тоже всплывали в пелене тумана лица: убитого Ричарда, Шэйна, который беззвучно ему за что-то выговаривал, Изабель, которая смотрела внимательном напряженно... Рейнальд и сейчас решил, что ему мерещится, что ее голос просто привилегия ему в бреду, от слабости и боли на границе сна. Ты просто хочешь ее видеть, вот и все. Ты просто хочешь...
Прикосновение казалось призрачным, невесомым, но запах крови был настоящим - он коротко выдохнул сквозь стиснутые зубы, инстинктивно дернулся и подался вперед, чувствуя, как упираются в нижнюю губу клыки - замер, невидяще распахнув глаза, глядя прямо на Изабель и не видя ее. Он понятия не имел, откуда здесь взялась кровь, донорская кровь в пакетах только что из холода, оттого вязкая, густая и безжизненная, но от мысли о крови Мура, от воспоминания о ее вкусе снова начинало мутить. Тошнота подступила в горлу с такой силой, что не удалось сглотнуть скользкий комок, который мешал пить дальше, Рейнальд закашлялся, давясь кровью своей и донорской, воздухом, который пытался поймать и попросить - правда о чем, сам не знал... Не отпускай меня, билась мысль, не отпускай, пожалуйста.
Все тело и руки свело острой судорогой, и он резко отпихнул от себя Изабель, оттолкнул, перегибаясь через край дивана - дрожали руки, пока он цеплялся за край, шумно отплевываясь прямо на пол, теперь обильно уделанный испорченной кровью.
Все болело внутри и было пусто.
Казалось, что он готов снова потерять сознание, потому судорожно и нервно схватился за Изабель, которая была рядом все еще, прижался лбом к ее плечу. Голос был ломким и скрипучим, когда он заговорил через силу.
- Сейчас пройдет... Пройдет... Мне уже лучше. Ты только не уходи...
Последнее - уже совсем тихо, совсем шепотом, проваливаясь в очередное полузабытье.

+2

18

Паркер выглядел так, как будто ещё чуть-чуть – и забьётся в истерике. Изабель боролась с желанием влепить ему пощёчину и хорошенько потрясти за плечи, чтобы заставить говорить слаженно и внятно. Единственное, что останавливало – ее руки были заняты плечами Рейнальда. И осознание, что, примени она силу, скорее всего последует истерика.
С глухим раздражением Изабель слушала Паркера, отмечая, как он старается держаться подальше от неё, будто от прокаженной. Странный страх перед вампиром для донора.
А может, он начинающий.
Это злило.
- Осторожней, - сухо прокомментировала она действия Паркера, хотя навредить он Рейнальду никак не мог. Уже не мог.
Рейнальд был сильнее всего этого дерьма. Рейнальд должен выбраться из этого дерьма так, как в своё время выкарабкался после крови Ричарда. Чертового брата, который и после гибели оставался в нем.
- Все будет хорошо, - ответила Изабель, оценивающе глядя на человека. Беспокоится так за Рейнальда или за себя? Думает, наверно, я с него шкуру спущу.
Это было недалеко от правды. И все же в его словах и виде было что-то настолько несчастное и жалостливое, что пинать его лишний и дальше Изабель расхотелось.
- Все будет хорошо, - повторила она мягче, но не так уверенно. Рейнальду как будто не становилось лучше.
Паркер озвучивал ее страхи. Все его реплики такого толка Изабель собиралась пропускать мимо ушей, но когда человек заговорил об экспериментальных таблетках, Изабель насторожилась. Она внимательно слушала, холодея от этих слов, потому что это слишком уж напоминало их с Рейнальдом разговор несколько дней назад. Она зло сжала руку, держащую пакет с кровью.
Говорила же ему, чтобы ввёл запрет на кровь доноров.
- Если ты хотел помочь, нужно было сказать об этом сразу. Что за лекарство? Оно сейчас с тобой? – отрывисто спросила, не отрывая взгляда от Рейнальда. Хотя бы пил. Хотя бы…
Резко изменившийся тон Паркера заставил ее отвлечься от брата. Изабель обернулась и, слушая, что говорит Николас, почувствовала, что в ней снова закипает злость. Шкуру с него хотелось спустить уже сейчас. Из Стигмы, значит. Что ж, это может сильно упростить дело, но позже. Сейчас важнее всего был Рэй.
Словно в подтверждение слов Мура, Рейнальд оттолкнул ее. Изабель с приступом беспомощной паники смотрела, как брата тошнит выпитой кровью. Впору было начать истерить самой.
- Я не ухожу. Я тут, - Изабель обняла брата, гладя его по голове. Ее одежда, по ощущениям, была вся в крови. 
Этот Мур был прав: самой ей не справиться.
Если бы ей не нужна была его помощь, она уже оторвала бы ему голову.
- Рэй. Милый, - она взяла его голову и заглянула в глаза. – Нам нужно спуститься вниз. Я отвезу тебя в клинику. Понимаешь? Сейчас мы встанем и пойдём. Сможешь? Я тебе помогу.
Изабель бросила короткий и злой взгляд на Мура.
- Вещи собери. И дверь открой.
Она подвинулась, чтобы удобнее перехватить брата.

+1


Вы здесь » Fade to Black » Castles of glass » Keiner kann dir sagen, welche Tueren die richtigen sind


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC